Чтение онлайн

— А ты знаешь, какую важность представляет почта, — Хубрик провёл ладонью по лицу. — Письма решат, пойти в атаку или отступить, обеспечить людей продовольствием или обречь их на голод, объявить войну или заключить мир. Пожалуйста, Сайнос. Пожалуйста, помоги мне отобрать послания.

Мужчина долго рассматривал сожжённые травинки, подмятые сапогами, пока его сослуживцы суетились вокруг, по максимуму обустраивая временный лагерь. В конце концов он поднял взгляд на меня.

— Ты взял в ученицы калеку?

— Да, — коротко обрубил наставник, не утруждая себя объяснениями. Я это оценила.

Сайнос смерил меня долгим взглядом. Я стиснула зубы и воззрилась на него в ответ, спокойно и решительно. Он не имеет обо мне представления. Не имеет понятия о том, что нога — всего лишь мелкое недоразумение.

— Хубрик Дюншифтер подмечает то, что ускользает от многих. Если верить тебе на слово, Касабан должен отойти на второй план — выходит, твои глаза зорче моих.

Отказ уже был готов сорваться с его губ. Это недопустимо. Если не он, то кто? Убьют Ленга. Убьют Саветт и Рактарана, они даже рта раскрыть не успеют. Уничтожат депеши или используют их против Доминара. Да мало ли что ещё. Но в одном я точно была уверена: Сумеречный завет ухватится за любую возможность нас извести.

— Это вопрос войны и мира, жизни и смерти, и он касается каждого, Сайнос Вайнплантер, — заявила я, сохраняя невозмутимое выражение лица. Он должен понимать отчаянное положение! Обязан.

Он вытаращился на меня, явно не ожидав вмешательства, но секунду спустя кивнул.

— Мы летим с вами, — подтвердил друг моего учителя и обратился к Хубрику: — Три дня. Не больше.

Глава четырнадцатая

— Вот они, — объявил Хубрик. — Речные Подошвы.

Какие ассоциации вызывает у меня данное название? Я провела аналогию с подножием горы. Я представляла себе водоём, впадающий в море.

Устье.

Тоже вариант.

Мы расположились на склоне холма в миле от обозначенного места, а наши драконы затаились с другой стороны громадного уступа. Хубрик и Сайнос настояли на том, чтобы мы поднялись на вершину — вместе с лейтенантами красного всадника — и осмотрели Подошвы с выгодного ракурса. Достав маленькие телескопы, они внимательно изучали округу и постоянно одёргивали меня, не позволяя высовываться слишком сильно.

Так что я валялась на пузе, в грязи, обозревая панорамную местность, по которой спешно гнал свои воды Большой Дрейк, вливая бурлящий поток ила в зеленовато-синие волны Восточного Моря. Вот бы заполучить телескоп. У красных было много разных очень интересных вещичек, и нам совершенно необходимо добавить их в собственный арсенал.

Ты решила меня кинуть ради того, чтобы обзавестись какой-то там безделушкой?!

Что значит кинуть? Это стёклышко обладает незаменимой полезностью.

— Дай посмотреть своей ученице, — предложил Сайнос, передавая Хубрику подзорную трубу.

Учитель вручил её мне со снисходительной улыбкой.

— Что скажешь, Амель?

— Где можно раздобыть такую штуковину? — полюбопытствовала я, поднося увеличительное стекло к глазу и жадно впиваясь в берега. Наконец-то моя мечта осуществилась.

— Видишь, ей следовало выбрать красных, — одобрил соратник Хубрика, но я едва ли расслышала его дальнейшие слова.

Вдоль реки выстроились статуи — во всяком случае они были статуями раньше. И во времена своей славы достигали высоты шпиля небесного города. Прошедшие века превратили их в груду булыжников — в огромные (выше дома, а иногда даже выше сторожевой башни) полурассыпавшиеся белокаменные глыбы. От двадцати людей, замеревших на посту, осталось лишь двадцать пар ступней; у кого-то сохранились лодыжки, у кого-то — колени, а кое-где угадывались очертания бёдер. Там, где стопы, облачённые в сандалии, спускались к песчаному берегу, плескалась вода, омывая большие пальцы, так что порода сделалась угловатой и шероховатой по сравнению с изящными линиями опиравшихся на них остатков ног.

— Красные не очень привечают физические недостатки, — робко высказался Хубрик.

— Никакие недостатки не помешали ей взобраться по склону холма. Девчонка крепкая, — парировал Сайнос. Если бы я услышала его похвалу месяц назад, то распушила бы несуществующие перья. Теперь же есть более насущные темы для дум.

— Кем они были? — перевела я разговор в другое русло.

— Ты о статуях?

— Да.

— Никто больше не знает, — поведал лидер красных. — Они охраняли Большого Дрейка от наших врагов, которые могли проникнуть этим путём.

— По реке?

— Или по морю, надо полагать, — предположил он.

Красные драконы не общаются со своими седоками. Поэтому ему неведома истина, но взгляни на Хубрика. Даю хвост на отсечение, твой наставник ошеломлён.

Верно.

Потому что нам известно: здесь не всегда протекала река.

Да ладно?

В ту пору, когда скорлупа от яиц драконьего племени ещё не успела раскрошиться, здесь зиял пролом в коре, откуда враги призвали ифритов. Мы — граждане Доминиона и драконы — боролись с ними долго и упорно, а изгнав их с этой земли, воздвигли сей мемориал как напоминание о вечном бдении. Но то дела давно минувших дней, которые имели место во время правления первого Доминара. A у людей чересчур короткая память.

Зато у драконов длинная.

Мы помним многое. Драконы, избравшие недолгую жизнь ради уз с человеком, не являются исключением.

Я совсем забыла. Я испытала кошмарное чувство, будто бы из лёгких разом вышибли весь воздух. Из-за меня его век укоротился. Из-за меня он умрёт в расцвете лет. В битвe или от мук, которых натерпелся Энкеней, прежде чем Саветт вытащила его, и я была бессильна: даже если судьба одарит — по человеческим меркам — долголетием, он всё равно проживёт меньше.

Не загоняйся, Aмель. Будь что будет. Я сделал свой выбор.

Нельзя назвать навязанный выбор судьбы, предполагающей наличие человечки, с которой тебя свяжут, собственным выбором.

Я избрал жизнь с тобой.

Так и есть. Однако его повествование не объясняло появление потока на месте бывшего глубокого ущелья, кишевшего ифритами.

Когда мы прогнали ифритов, предки повернули реку вспять и заставили её течь вниз по новому маршруту. Величайший подвиг, совершённый людьми и драконами, которые работали сообща, чтобы сдвинуть горы, исполняя наказ. Мы заполнили трещину водой и таким образом отбили у ифритов охоту топтать нашу землю.

Всё это, конечно, замечательно и прекрасно, но меня одолевало дурное предчувствие. Не стоит забывать о том, что присутствие ифрита на дне укрылось от Саветт (а у неё чутьё на чудовищ). Вдруг там притаились сотни ифритов? Они выжидают своего часа. Взбираются друг на друга. И однажды вырвутся на свободу.

Внезапно моё внимание привлекло какое-то шевеление около каменных стоп. Я вперилась в окуляр, не зная, куда вообще всматриваться. Из-за одной статуи вышла группа людей. Нижняя часть лица пришельцев была вымазана некой красной краской, а волосы торчали в разные стороны как иголки дикобразов. Подобные экземпляры мне ещё не попадались.