Противоречия любви
Шрифт:
— У всех непросто… — Гер обдумывал полученную информацию. — Поехали.
— Куда сейчас? — Ковало не хотел услышать о поездке в коттедж. У цыганки они не был все это время, а сейчас, когда Гер настроен на кровавые расправы, это был не лучший вариант — приехать туда.
— Не переживай, не к ней, — усмехнувшись, произнес Гер, почувствовав в голосе Ковало беспокойство и понимая его причину. — К ней завтра поеду. С ней нужно что-то решать…
Гер понимал, что вся эта ситуация с цыганкой его сильно отвлекает. Отцу она не нужна, ему тем более… Он вспоминал, какая она красивая, и еще ему нравилось, когда она говорит. Этот восточный акцент, и то, как она мило картавит…
— Кстати, как она там? — Гер давно хотел спросить это у Ковало и, раз уж заговорили о ней, решил узнать.
— Что, совесть мучает? Можно сказать, девушку сиротой сделал, отца родного лишил.
— Не мучает совесть, не переживай. С чего совесть-то мучить должна? Это ее отец сам так решил, я-то тут причем.
— Не скучает… в саду гуляете, кота кормит… приручила его, рыжий такой пушистый кот. Ребята ей гитару принесли. Поет теперь. Хочешь послушать, они записали и прислали, как отчет о происходящем… — Ковало стал рыться в телефоне.
Он нажал на воспроизведение записи, и из телефона зазвучала гитара, а потом и голос Дары. Гер понимал, что ему нравится ее слушать. Красивый, сильный голос завораживал и окутывал. Гер был рад, что так долго у нее не был. Их последнее расставание опять прошло нехорошо. Она вела себя совсем не так, как он хотел, и этим будила в нем зверя, которого он не мог контролировать.
— Ладно, хватит этого концерта народной самодеятельности. Надеюсь, охрана не расслабляется? Ты ведь понимаешь, что наш африканский партнер не оставил свою идею компенсировать за счет нас свой моральный ущерб?
Ковало кивнул, тоже понимая, что с африканцами все будет очень серьезно.
Голос Дары еще долго звучал в его сознании. Ее слова сильно задели его. "Думать о другом", такого он никому не прощал и ей не простит. Теперь она ему не нужна. Слова Мирчи серьезны, какими бы абсурдными ни казались. Он отрекся от дочери. Возможно, Гер и оставил бы ее при себе, да только девчонка не умеет себя вести, и еще эти слова… Такое не прощается. Значит, нужно приехать в коттедж и решить, что с ней делать. И он решил — он просто ее отпустит. Это будет самое правильное и разумное. Она ему никто, и он не будет переживать за ее жизнь. Он с ней достаточно наигрался, в постели она бесполезна. Каждый раз брать ее силой и насиловать — эта игра ему уже наскучила. Она представляла ценность, когда была важна отцу. Сейчас она перестала иметь для него значение. Он приедет и выставит ее за дверь. Это будет самым правильным решением.
Очередной день в заточении шел своим чередом. Дара сидела в саду и перебирала струны гитары. Чуть в стороне озеленители газонов активно трудились над очередным шедевром в виде альпийской горки. В последнее время эти люди часто сюда приезжали: видно, эстетика восприятия сада волновала Полонского. Разгрузив газель с кустами в кадках и искусственными камнями, озеленители приступили к своей работе. За домом раздался хлопок, и Дара увидела дым. Затем последовали еще хлопки. Ее охранники сразу побежали туда. Оформители газонов почему-то тоже побежали на шум, а водитель газели, курившей рядом с ней, быстро полез в кабину.
И тут Даре пришла мысль — это ведь ее шанс. Она должна попытаться. Или сейчас, или никогда.
Девушка, больше не раздумывая, подбежала к борту газели и залезла внутрь, приподняв тент. Машина в тот же миг тронулась, Дара потеряла равновесие и покатилась в глубь кузова. Там, между мешками, садовыми инструментами и рулонами, она замерла и затаила дыхание. Как хорошо, что сейчас на ней были спортивные бархатные брючки, приталенная футболка и парусиновые туфельки на плоской подошве, во всем этом она легко залезла в газель. Будь она в юбках, это было бы труднее. Хотя на пути к свободе ее бы ничто не остановило.
Машину никто не проверил на выезде из ворот коттеджа, она продолжала движение, и Дара поняла, что побег удался.
ГЛАВА 11
Свобода опьяняла, Дара ощущала себя счастливой. Она перебралась к борту газели и, чуть приподняв тент, смотрела на дорогу. Погони не было, а значит, все удалось. Она смогла сбежать от Гера. То, о чем она так долго мечтала и что так долго планировала, уже потеряв надежду, вдруг осуществилось в один миг. Машина уносит ее от ненавистного места, а что будет дальше… с этим она потом разберется. Жаль только, что газель так нигде и не останавливается. Дара очень хотела вылезти из нее и бежать как можно дальше. Мысль о том, чтобы выпрыгнуть из машины на ходу, была глупой и неосуществимой. Это только девушки в кино могут выпрыгивать из машин и потом еще и улыбаться; она видела таких, подсматривая в щелку двери, когда взрослые смотрели телевизор. Дара посмотрела на мелькающую дорогу — нет, на такое она не способна, а значит, нужно ждать.
Вдали показались машины. Их было несколько, при приближении Дара рассмотрела черные большие джипы, как у Полонского… эйфория от свободы сошла на нет. Машины с легкостью догнали газель. Две ушли вперед, две остались позади. Газель замедлила ход и припарковалась у обочины. Тент поднялся, и знакомый ей уже охранник заглянул внутрь.
— Выходи, — произнес он.
Дара помедлила, но потом, понимая, что выхода нет, подошла к бортику. Охранник помог ей перелезть через него и, легко подхватив ее на руки, снял с бортика и аккуратно поставил на землю.
— Пойдем, — другой парень указал на открытую дверь джипа.
Эта открытая дверь, с темнотой салона внутри, как монстр поглощала ее. Ее попытку сбежать, ее свободу, ее надежду. Теперь же она должна сесть в машину и вернуться обратно. От понимания этого вся бравада девушки сошла на нет.
— Пожалуйста, отпустите меня… — она посмотрела на окруживших ее парней в стандартных дорогих темных костюмах, белых рубашках и с проводками раций в ушах, — я не хочу туда. Я домой хочу…
Она заплакала, закрыв лицо руками.
Стоящие вокруг нее охранники растерялись. Одно дело — выворачивать руки парням и запихивать их в машину, другое дело — девушка. Да и привыкли они к ней уже, и пела она так душевно, и вообще было не очень понятно, за что Полонский ее мучает.
— Мы не можем… иначе Полонский нас не пощадит, он такие вещи не прощает, — пытаясь говорить помягче, сказал один из них.
Дара подняла на него заплаканные глаза. Она понимала, что опять из-за нее могут пострадать те, кто невиновен. Вздохнув, она пошла в машину.
По обе стороны от нее сели двое парней, один протянул ей платок.
— Спасибо, — сказала Дара, чувствуя, как слезы разочарования продолжают сами собой литься из глаз.
Лера уже полчаса трудилась, стоя на коленях между ног Гера. Пока ее старания так и не приводили к финалу. Раньше такого не было. Обычно Гер быстро возбуждался и кончал с рычанием и скрежетом зубов, а сейчас что-то шло не так. Или уже давно все шло не так. Лера чувствовала эту неуловимую перемену в Полонском. Сначала она не обращала внимания, потом оправдывала его холодность работой и всеми его бизнес-криминальными делишками. Только внутренний голос подсказывал, что не в работе дело. Тогда возраст? Нет, такие, как Гер, до глубокой старости будут трахать лучше, чем молодые. Неужели их отношениям пришел конец? Она привыкла к Герману, он щедр и удовлетворяет все ее капризы, она практически любит его. Неужели Гер нашел другую? Глупости. У Полонского всегда было множество других, уж она-то не дура и всегда спокойно относилась к его разовым интрижкам. Он всегда возвращался к ней, и Лера считала себя незаменимой. Только вот что-то шло не так.