Чтение онлайн

– Я тоже тебя люблю, – он крепко обнимает меня.

Как же я счастлива. Я люблю его, и эта любовь наполняет мое сердце. Она во всем: в каждом взгляде, прикосновении, ласке. Хочется кричать на весь мир и моя душа танцует, когда я нахожусь рядом с ним.

В четверг Дэвид улетел по делам, так что на вечеринке можно оторваться по полной…

Что за странный звук, врезающийся в мозг. Ууууу… Кто включил перфоратор? Воспоминание первое: вечеринка в загородном особняке. Воспоминание второе: у нас закончился алкоголь, и мы перемещаемся в ближайший бар. Воспоминание третье: кто-то решил, что он Фрэнк Синатра, и мы перемещаемся в караоке. Воспоминание дом отсутствует – докладывает мозг. Ощупываю поверхность вокруг себя. Я на диване, передо мной столик с напитками напротив телевизор. Я уснула в караоке? Сверлящий звук постепенно превращается в членораздельную речь. Часто моргаю.

– Дэвид, как ты меня нашел?

Его глаза становятся похожи на однодолларовые монеты.

– Если не хотела, чтобы я тебя находил, не нужно было прятаться в моей квартире.

Быстро соскакиваю и оглядываюсь по сторонам. Три девчонки из нашей группы уже в дверях, Лина ищет свою сумочку.

– Упс, – вот это я попала.

– Вы так шумели, что соседи заявили в полицию.

– Так мы здесь устроили караоке, – думаю я, но произношу вслух.

– А еще опустошили половину бара.

Бутылок вкруг и, правда, полно. Мы бы столько не выпили. А… мы пробовали. Кто-то из девчонок решил поиграть в сомелье. Лина, наконец, находит свою сумочку.

– Я сейчас, – говорю Дэвиду и выхожу следом за ней из квартиры.

– Карен, по-моему, он в бешенстве, – Лина еще не протрезвела.

– Не парься. Вызову домработницу она все уберет.

– Ну и достанется же тебе.

– Придется на коленях вымаливать у него прощение, – Лина не сразу понимает намек и пугается, но потом до нее доходит и она смеется.

– Постарайся хорошенько, – советует она, добавляя к своим словам неприличный жест.

– Ок, – подмигиваю ей напоследок и возвращаюсь в квартиру.

– Кому пришла в голову идея продолжить вечеринку у меня дома? – папа отчитывал меня таким же тоном.

– Ты же должен был прилететь вечером.

– Не вечером, а днем – уже три, – раздраженно сообщает он.

– Сколько? – теперь я от удивления округляю глаза.

Выслушав нотации, снова иду спать.

В понедельник после занятий еду в банк, чтобы уладить некоторые формальности. Нужно еще придумать, куда пристроить пять миллионов долларов, причем так, чтобы Дэвид об этом не узнал. Не хочу рисковать ребрами.

В качестве извинений устраиваю романтический ужин в своей квартире. Дэвид на меня уже не злится, и мы довольно быстро перемещаемся из гостиной в спальню.

– Ты была плохой девочкой, – он хватает меня за волосы и слегка тянет назад, – и заслужила наказание. Он заводит мои руки за спину, вытаскивает из лежащего на кресле халата пояс и собирается их связать.

Не задумываясь над своими действиями, резко вырываюсь, бью коленом между ног и закрываюсь в ванной. Спрятанные глубоко эмоции нахлынули с такой силой, что меня трясет. Умом я понимаю, что это была лишь игра, но в голове всплывают воспоминания, о которых я хотела бы забыть.

– Твою мать… – Дэвид выкрикивает несколько ругательств и стучит в дверь. – Карен, что за выходки?

– Уходи, – выкрикиваю в ответ.

– Чокнутая, – слышу, как хлопнула дверь в спальню, а затем входная дверь.

Посидев немного в ванной, выхожу в гостиную. Дэвид сидит с бокалом вина на диване, я думала он ушел. Растеряно хлопаю глазами, не зная, что сказать.

– Объяснить ничего не хочешь? – спрашивает он с нажимом.

– Защитный рефлекс… сработал, – невнятно бормочу я, а Дэвид удивленно поднимает брови, ожидая более подробных объяснений. – Ты меня напугал.

– Чем?

– Тем, что собирался сделать, – отвечаю неуверенно.

– Это просто игра. Помнится, в Колорадо ты была не против подобных развлечений?

– Колорадо было до… – мой голос сразу становится резким и жестким.

– Снова будешь строить из себя жертву насилия? – возмущается он.

– Жертву, – тарелка с едой летит в стену. Невыплеснутые эмоции охватывают с такой силой, что я не могу совладать с собой. Обида, долго сдерживаемая внутри, спрятанная глубоко в подсознании, отрицаемая столько времени, вырывается наружу.

– Не слишком ли много эмоций для женщины, подписавшей мне смертный приговор, – огрызается он, включая защитную реакцию.

– Ты наказал меня за то, чего я не делала. Знаешь, каково это, когда ломают кости, когда пряжка ремня рассекает твою кожу, – кричу я и, борясь с желанием расцарапать его физиономию, запускаю в стену несколько тарелок.

– Прекрати истерику! Хватит! Хватит! – он хватает со стола стакан воды и выплескивает мне в лицо.

– Уходи, уходи, – шиплю я на него сквозь зубы.

– Поговорим, когда успокоишься, – он забирает с журнального столика портфель и уходит, а я опускаюсь на стул и начинаю плакать. Я не хотела его выгонять, не хотела, чтобы он уходил. Он не попытался извиниться или успокоить меня и от этого обида душит еще сильнее. Я стала слабой, обычной, эмоциональной. Беру телефон, чтобы позвонить Лине. Смотрю на экран, не решаясь нажать вызов, эмоции постепенно отступают. Нет. Бросаю телефон на стол. Я стала слишком обычной, такой как все, даже реакции типичные, обвинить его во всем, а потом позвонить подруге и поплакать в жилетку, услышать, что он козел. Нет. Я выбрала обычную жизнь, но превращаться в размазню не собираюсь.

Принимаю душ, накидываю халат, наливаю бокал мартини и выхожу на балкон. Кто виноват в случившемся? Я, лгавшая столько раз, что в тот момент, когда сказала правду, мне не поверили (ухмыляюсь, вспоминая притчу о мальчике, кричавшем: «волки, волки»), Дэвид, вышедший из себя и впавший в состояние аффекта, Карлос, стравивший нас друг с другом. Виноваты все. Хватит себя накручивать, нужно сделать выводы и жить дальше. Чтобы отвлечься от мыслей, включаю ноутбук и сажусь делать контрольную.

– Карен, ты весь день сама не своя. Что случилось? – Лина с самого утра пристает с вопросами.

– Поругались, – отвечаю я, когда мы обедаем в кафе.

– Я поняла, что вы поругались. Тебя учить, как мириться? В чем проблема?

– В этом. В сексе.

– У него не стоит? – удивлению Лины нет предела.

– С этим порядок. Он кое-что хочет, а я нет, – отвечаю, опустив глаза в тарелку и тыкая вилкой в брокколи.

– Вот козел. Если б мой предложил секс втроем, я бы его прибила.

– Он такого не предлагал. Он хочет меня связать.

– Ух. Ты. Классно? А в чем проблема?