Чтение онлайн

«Камилла… я пришла в ужас…»

«– Ма-моч-ка, пожалуйста…» – еле слышно продолжала всхлипывать она.

Я сильнее пошевелила пальцами, она почувствовала, подняла от моей руки голову.

– Ма – ма.

– Пить… – чуть слышно прохрипела я, глаза не открывались, говорить мне было очень сложно.

– Я сейчас…

Камилла спрыгнула с постели и выбежала из палаты.

– Дядя! – Камилла забежала в кабинет Никиты, там его не было, она снова заплакала и побежала дальше. – Дядюшка!

Никита был в палате ребят, делал им перевязки, они услышали шум в холле и посмотрели на дверь.

– Дя – дя! – все еще плача, закричала Камилла, вбежав в палату. – Ма – ма…

Никита бросил бинт, недоделав перевязку Платону, и выбежал из палаты ребят, Камилла устремилась за ним.

– Милла! – окрикнули ее ребята, она обернулась. – Что с мамой?

Камилла подбежала к тумбочке Глеба и схватила с нее бутылку с водой.

– Пить… хочет… – все еще заикаясь, ответила Камилла и выбежала из палаты.

Никита вбежал в реанимационную палату и первым делом посмотрел на мониторы подключенных аппаратов.

– Слава Богу, – он присел на край постели Насти и взял в руки ее ладонь. – Настя, ты слышишь меня?

Я слышала его, но, в горле пересохло, я не могла ответить ему, из груди вырвался лишь глухой хрип.

– Мамочка, – в палату вбежала Камилла, протянула бутылку воды Никите и растерянно посмотрела на него.

– Умница, Милла, – сказал ей Никита и убрал бутылку на тумбочку. – Присядь пока.

Милла забралась на свою постель и все еще растерянно смотрела то на Никиту, то на маму. Никита приподнял меня, положив мне под спину подушки. Мокрым тампоном смочил мне губы.

– Пить… – снова прохрипела я.

– Нельзя, Настя, ты же знаешь.

Никита открыл мне рот и тяжело вздохнул – выбитые зубы оставили после себя сгустки засохшей крови. Ник очистил и промыл мне полость рта, я, наконец, смогла шевелить языком. Наложенные на веки примочки, позволили мне чуть приоткрыть глаза, взгляд застилала пелена, лишь смутные размытые силуэты были передо мной.

– Милла… – я приподняла загипсованную руку, Милла забралась мне подмышку и крепко обняла меня.

– Мамочка, – она снова начала плакать. – Милая моя.

– Все… хорошо… Миллочка… – я, как могла, обняла ее загипсованной рукой. – Я с тобой… малыш мой, – мне было очень плохо, совершенно не было сил.

– Миллочка, мне нужно осмотреть маму.

Камилла легла на край своей постели, продолжая смотреть на маму. Никита сделал мне необходимые процедуры и снова присел рядом со мной.

– Ну что, Ник?

– Месяц, Настя. Даже не вздумай спорить, – я и не собиралась спорить, я лишь отрешенно посмотрела на него. – Насть, – Никита взял в руки мою ладонь и сжал ее. – Ты сама как?

– Ни как, Никита.

– Профессора позвать?

– Не поможет мне профессор, – прохрипела я.

– Держись, Настя, – Никита сильнее сжал мою ладонь. – Я очень тебя прошу.

Я снова отрешенно посмотрела на него и перевела взгляд на Камиллу, Никита тоже посмотрел на нее – она спала.

– Три дня она не отходила от тебя, Настя. Не ела, не пила и не спала…

Я продолжала смотреть на Камиллу, по моей щеке покатилась слеза.

– Ник…

– Я знаю, Настя. Знаю, родная моя. Я прошу тебя, держись. Ради детей, Настя, ты очень нужна им.

В ответ я лишь сжала его ладонь, обреченно посмотрев ему в глаза. Дверь открылась, в палату вошел Богдан.

– Привет, – сказал он Никите.

– Привет, – ответил Никита и вышел из палаты, оставив нас одних.

– Привет, малыш мой, – Богдан присел на край моей постели, поцеловал мои опухшие щеки и посмотрел мне в глаза. – Как у нас дела, Настенька?

Я молча смотрела на него, не зная, что ответить и изо всех сил пытаясь сдерживать свои эмоции.

– Что дома? – сухо спросила я.

– Нормально.

– Как ребята?

– Все еще в клинике.

– Что на фирме?

– Справляюсь. Молодежь помогает.

Ясное сознание вернулось ко мне, память вернула события последней прожитой недели. Я не хотела ни кого видеть. Не хотела ни с кем разговаривать…

Богдан видел это, но сейчас думал лишь о том, что Насте очень плохо физически, морально еще тяжелее, всей душой он надеялся, что она скоро оправится.

– Мама, – Камилла открыла глаза и посмотрела на меня. – Прости, я заснула.

Камилла снова забралась мне подмышку и обняла меня.

– Миллочка, тебе нужно ехать с папой домой.

– Мам, – она жалобно смотрела на меня.

– Все будет хорошо, Миллочка. Я скоро поправлюсь, а ты пока поможешь папе с малышами, хорошо?

– Хорошо, – покорно ответила Камилла. – Ты больше не будешь спать так долго?

– Не буду, Миллочка.

– Мы завтра снова придем.

– Конечно, маленькая моя.

Милла поцеловала меня и спустилась с постели на пол, Богдан склонился надо мной.

– Малыш мой, мы очень ждем тебя дома, – поцеловав мои щеки, сказал он.

Я снова ничего не ответила ему. Они вышли из палаты, я осталась наедине со своими мыслями, которые лишали меня всякого желания жить, вообще…

Всю ночь я думала о том, как жить дальше…

Заснув лишь к утру, я проспала меньше трех часов, но открыв глаза уже не чувствовала себя совершенно беспомощной. Ясно я понимала сейчас лишь одно – я не имею права быть слабой, я не имею права ошибиться, я больше не дочь… отец уже не придет мне на помощь… Он больше не поддержит меня и не поможет мне… никогда… папочка… Я осиротела во второй раз, но лишь сейчас, я в полной мере ощутила боль и скорбь осиротевшей души… я не имею права… Очень многое сейчас зависит лишь от меня… я не имею права на эмоции, как бы мне не было больно, я не имею права. Настенька тихо ушла из моего сознания, следом за ней ушла и Настя… Лишь Мурена осталась во мне… Я понимала, что по-другому, я просто не смогу пережить того, что произошло. Жестокая и хладнокровная Мурена завладела и телом и душой, и мозгом, нежности во мне не осталось совсем…

– Привет, – в палату вошел Никита и присел рядом со мной.

– Привет, Ник, – сухо ответила я.

– Как дела?

– Пойдет.

Никита посмотрел Насте в глаза – черный холодный взгляд смотрел на него.

«Ни хрена не пойдет» – думал он про себя, продолжая смотреть в хладнокровный стальной взгляд Мурены.

– Что с ногами, Ник?

– Тяжело, но поправимо. Со всем остальным тоже самое.

– Ясно. Усади меня, Никита.

Никита поднял половину кровати, я присела и посмотрела на него.