Чтение онлайн

– Хорошо, – ответил Федор.

Богдан пронес Настю в комнату, уложил на постель, сам присел рядом и посмотрел на нее.

– Маленькая моя, – тихо прошептал он, поцеловал ее щеки и вышел из комнаты…

Проснулась я около трех часов ночи, алкоголь свалил меня лишь ненадолго, на душе было паршиво и тяжело. Я тихонько встала с постели и ушла в ванную, приведя себя в порядок, я тихонько вышла на балкон. Открыв окно, я почувствовала, что за спиной кто-то стоит, обернулась и увидела Богдана, который держал в руках стакан с водой и таблетку аспирина, он бросил таблетку в стакан и протянул стакан мне.

– Спасибо, – я неуверенно посмотрела на него, выпила аспирин, убрала стакан и снова посмотрела на Богдана. – Богдан, – я виновато смотрела на него.

– Не надо, Настя, – тихо сказал он и обнял меня.

– Прогони меня. Хочешь, я сама уйду…

– Не смей так говорить, – он крепче обнял меня. – Не смей даже думать так.

– Я изведу тебя…

– Изведешь, если еще раз отвернешься от меня.

– Я не хотела… Я должна была держать себя в руках… Мне не страшно, мне не сложно… мне очень тяжело… мне невыносимо больно… Я не хочу верить в то, что их больше нет. Никого больше нет. Я не хочу верить в то, что уже никогда Марк не встретит меня у камина, никогда он не назовет меня доченькой, никогда… Я старалась сдержать свою боль. Я не смогла. Прости меня, Богдан.

Богдан смотрел в глаза Насти и понимал, что Насти, по-прежнему, нет, черный взгляд Мурены смотрел на него.

– Настюшенька, – тихо шептал он. – Настенька милая, иди ко мне, – он нежно провел ладонью по моей щеке.

– Ей очень плохо, Богдан.

– Малыш мой, вернись ко мне. Я помогу тебе, Настенька, – черный взгляд Мурены сменился ярко-карим взглядом Настеньки, из глаз которой градом покатились слезы.

– Прости меня… – тихо прошептала я.

– Настюшенька, – Богдан крепко прижал меня к своей груди. – Настенька.

Он уложил меня в постель, крепко обняв его, я продолжала плакать, депрессия набирала обороты.

– Малыш мой, – Богдан присел на постели и достал из тумбочки ампулу и шприц, я покорно протянула ему руку, он сделал мне укол и снова обнял меня. – Я с тобой, маленькая моя…

Проснувшись утром, Богдан тихонько встал с постели, чтобы не разбудить Настю и спустился вниз.

– Доброе утро, Федор. Настя спит, – он протянул ему Настин телефон.

– Доброе. Понял, что смогу разрулю сам.

– Я в офис, после обеда вернусь…

Глава 2.

Я открыла глаза и осмотрелась, за окнами едва начинало рассветать, рядом лежал Богдан и нежно смотрел на меня.

– Привет, маленькая моя, – тихо сказал он.

– Привет. Что ты колол мне, Богдан? – спросила я, понимая, что уже не чувствую боли так остро, состояние не было бодрым, но значительно улучшилось.

– Ничего, Настя, просто антидепрессанты. Тебе полегче?

– Да, – ответила я, он обнял меня, какое-то время мы лежали молча. – Какой сегодня день, Богдан?

– Воскресенье.

– Меня ни кто не потерял за эти три дня?

– Нет, Настя. Нормально все.

У меня перед глазами стояло лицо матери Богдана. Ее прискорбный взгляд смотрел мне прямо в глаза. В груди заныло, душа наполнялось тревогой…

– Дань, – я посмотрела на него. – Поехали к маме, – он удивленно смотрел на меня. – Ты не хочешь?

– Хочу, малыш мой. Конечно, хочу, – он нежно поцеловал меня в щеку.

В дверь еле слышно постучали, Богдан открыл.

– Прости, папочка. Можно?

– Проходи.

В комнату вошла Камилла и растерянно посмотрела на меня.

– Привет, мамочка. Можно к тебе?

– Привет, моя маленькая. Конечно, можно.

Камилла забралась к нам в постель, легла между мной и Богданом и посмотрела на меня.

– Как твои дела, мамочка?

– Хорошо, Миллочка, – я обняла ее и нежно посмотрела ей в глаза. – Прости меня, маленькая моя.

– Я не обижаюсь, мамочка. Ты очень любишь нас, тебе просто очень плохо, правда?

– Да, Миллочка.

– Я знаю, тебе плохо без дедушки. Ты любишь его так же сильно, как я люблю папочку. Да, мамочка?

– Да, милая моя.

– Дедушка всегда будет любить тебя, только не плачь, пожалуйста.

– Я не плачу, Милочка.

– Я знаю, что плачешь, – она крепко обняла меня.

– Хорошо, я больше не буду, – ответила я, она поцеловала мои щеки и нежно посмотрела мне в глаза.

Я обняла ее и прижала к своей груди, какое-то время была тишина.

– Миллочка.

– Да, мамочка? – она подняла голову и посмотрела на меня.

– К бабушке поедем?

– Конечно, поедем, – обрадовалась она. – Все вместе?

– Все вместе, – ответила я.

– И Кирюха, и Вадик, и Вика, и Ника и малыши?

– Да, маленькая моя. Если они хотят, они тоже поедут с нами.

– Я пойду, скажу им, – продолжала радоваться Милла, спрыгивая с постели.

Камилла вышла, Богдан склонился надо мной и нежно посмотрел мне в глаза.

– Я не дам депрессии выбить меня из колеи. Я должна взять себя в руки.

– Настюшенька, – его губы нежно коснулись моих.

– Данечка… – я крепко обняла его.

– Идем?

– Идем.

Мы спустились вниз, где нас уже ждали дети. Все, и большие и маленькие. Малыши просто радовались, Кирилл и Вадим сдавили меня в объятиях.

– Мамочка.

– Простите меня, ребята, – я крепко обняла их.

– Ты с нами, нам ничего больше не нужно, ты же знаешь, – они выпустили меня из объятий.

Я посмотрела на Тимура, который нерешительно смотрел на меня.

– Тим.

– Мама, – он изо всех сил обнял меня. – Мамочка.

– Я с вами, Тимур. С вами, родной мой.

– Настасья, – Егор серьезно смотрел на меня.

– Вот, как – то так мы и живем, Егор.

– Как же я рад, Настасья, что ты поправилась, – совсем уже по родному, он крепко обнял меня.

Город Ивановск.

К дому Алины Николаевны подъехали три джипа.

– Бабуля, привет!

– Привет, родные мои, – Алина Николаевна радостно расцеловывала внуков и больших и маленьких.

Проводив нас в дом, она стала хлопотать, решив накрыть стол в саду на свежем воздухе.