Чтение онлайн

Здесь пахло не просто пылью. Пахло временем. Едва уловимый аромат меланжа — окислившегося, старого, въевшегося в поры камня, — смешивался с запахом сухой плесени.

— Тесно, — констатировала Элара. Её голос в шлеме звучал глухо, словно камень поглощал радиоволны.

Она была права. Естественная каверна была размером с нашу ванную комнату в Башне. Для временной стоянки фримена-одиночки — роскошь. Для базы двух людей, которые должны "прожить" здесь — карцер.

— Придётся расширять, — я посветил на заднюю стенку. Порода выглядела рыхлой, слоистой. — Нам нужно минимум две зоны. «Грязная» — у входа, для дистикомбов, фильтрации воды и переработки отходов. И «чистая» — в глубине, герметичная, где можно снять маску и поспать. Лучше — больше.

— А оборудование? — Элара пнула ногой кучу песка в углу.

— Ветроловушки восстановим на старых креплениях снаружи. Это даст нам алиби: «Мы нашли руины и починили их». А вот внутри… — я мысленно прикидывал чертеж. — Сюда сначала впихнем самый минимум для длительного выживания. Сборщики росы, стойка для инструментов, два лежака. Никакого реактора, Элара. Только аккумуляторы и кинетика.

— Значит, будем мерзнуть ночью и жариться днем?

— Издеваешься? Зачем? — я повернулся к ней. — Все знают, что в пустыне, конечно, невозможно жить с комфортом. Если кто-то будет проверять, они найдут длинный каменный мешок, где температура снаружи скачет от плюс тридцати до минус десяти. Но внутреннюю часть, жилую, приспособим для большего комфорта. Иначе даже фримены давно бы поубивали друг друга от такой жизни.

Мы вышли обратно на свет. Солнце уже перевалило зенит, и тени начали удлиняться, меняя очертания впадины «Каменной пасти».

Я подошел к остаткам внешней ветроловушки.

— Смотри, — я указал на разбитое основание. — Нам повезло. Я смогу насадить наши лопасти на этот вал, если выточу переходник. Но мне нужны инструменты. Те, что взяли с собой не подходят.

Я посмотрел на Элару. Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на очертания скал. Её поза выражала решимость, но я знал, о чем она думает. О том, что этот каменный склеп станет её домом.

— Пора во второй рейс, — сказал я. — Я вернусь в Башню. Заберу панели обшивки, ткань и все остальное по плану.

— Полетели. — тут же ответила она.

Я покачал головой.

— Нет. Время против нас. Пока я летаю, здесь нужно подготовить площадку. Расчистить завал у входа, начать расширять нишу. Если мы будем летать туда-сюда вдвоем, мы потеряем два дня. А буря может начаться в любой момент. И неизвестно насколько затянется.

Следующие полчаса мы потратили на разгрузку самого необходимого.

Я выкатил из грузового отсека ящики с первой партией припасов, канистры с водой, батареи и баллоны с кислородом (на всякий случай). Пепелац заметно полегчал, "приподнявшись" на амортизаторах.

Последним я вытащил тяжелый кофр. Открыл замки.

Внутри лежал лазерный резак «Титан-4». Старая модель, которую мы нашли в разрушенном трюме. Надежный, как кувалда, и примерно такой же тяжелый. Его батарея весила килограммов пятнадцать.

— Твой лучший друг на ближайшие пять часов, — я с натугой поднял резак и протянул его Эларе.

Она приняла инструмент, слегка покачнувшись под его весом. Её брови поползли вверх, скрываясь под краем шлема.

— Ты шутишь? — она посмотрела на меня, потом на резак, потом на каменную стену. — Ты хочешь, чтобы я этим долбила скалу?

— Не долбила, а резала. Аккуратно. Послойно, — я постучал пальцем по корпусу инструмента. — Ставишь мощность на 60 %. Если поставишь больше — порода остекленеет, и потом мы замучаемся её сверлить. Твоя задача — углубить нишу на два метра. Сделать паз под гермодверь. И ради всего святого, не обрушь свод на себя.

Я развернулся и пошел к кабине, на ходу проверяя герметичность перчаток.

— Эй! — окликнула она меня.

Я остановился у крыла, уже поставив ногу на подножку.

— Что-то не так?

Элара стояла посреди песка, в грязном дистикомбе, с огромным промышленным резаком в руках, который смотрелся на ней так же уместно, как бальная пачка на солдате.

— Кейн, почему это я должна выполнять тяжелую работу, пока ты будешь наслаждаться полетом в кресле пилота?

Я посмотрел на неё. Потом на небо. Потом снова на неё. Ухмылка сама собой расползлась по лицу.

— Ну, Ваше Сиятельство… — протянул я, демонстративно похлопывая ладонью по обшивке орнитоптера. — Тут всё просто. Кто на что учился.

Я подмигнул ей:

— Я учился летать. А вы… — я сделал неопределенный жест в сторону резака и скалы, — ну, видимо, копать.

Секунда тишины. Я видел, как за стеклом её маски расширяются глаза.

— Убью!!! — взвизгнула она.

Элара вскинула тяжеленный резак с неожиданной легкостью, словно это была винтовка, и её палец хищно лег на гашетку.

Я не стал ждать развязки. Хохоча, я взлетел по лестнице, запрыгнул в кабину и ударил по кнопке закрытия люка.

— Кейн, сволочь, открой! — её голос в наушниках перекрывал шум раскручивающихся турбин. — Я тебе этот резак в задницу засуну!

— Люблю тебя, дорогая! Не скучай! — крикнул я в микрофон и врубил тягу.

Пепелац взревел, поднимая вихрь песка. Я видел через боковой иллюминатор, как фигурка Элары метнулась к машине, что-то крича и грозя кулаком, но пылевое облако тут же скрыло её.

Машина рванула вверх, вдавливая меня в кресло. Я заложил крутой вираж, уходя от скал.

Смех застрял в горле так же быстро, как и появился.

Я выровнял курс на Башню и посмотрел на задний обзор. Пыль оседала. Там, внизу, среди гигантских, равнодушных скал, осталась маленькая точка.

Она осталась одна. Без стен, без охраны и лазерным резаком.

Улыбка исчезла. Руки сжали штурвал до белизны в костяшках. Это было правильно. Так нужно для плана. Но черт возьми, как же паршиво было оставлять её там.

— Копай, Элара, — прошептал я в тишину кабины. — Копай и злись на меня. Злость помогает выжить.

Я включил форсаж, желая только одного: обернуться как можно быстрее.

D-Zero + 3 года и 3 месяца. 21 месяц до прилёта Атрейдесов.

Пыль, поднятая его взлетом, оседала преступно медленно.

Я стояла, скрестив руки на груди, и смотрела, как грязно-бурая точка нашего Пепелаца растворяется в дрожащем мареве горизонта. Гул двигателей — этот надсадный, хриплый вой, который мы так долго настраивали, чтобы он звучал максимально жалко и "на последнем издыхании", — затихал, растворяясь в величественной тишине пустыни. Через минуту он исчез. Точка растворилась в мареве горячего воздуха.