Чтение онлайн

Луч ударил в центр платформы.

Прямо в Трон.

Энергия Пустоты начала заполнять реальность. Пол под нами трескался. Гравитация исчезла.

Мы начали всплывать.

Но не просто в воздух. Мы распадались.

Я видел, как с руки Бориса слетают чешуйки металла, превращаясь в код. Как плащ Анны тает.

— ОН СТИРАЕТ НАС! — крикнула Лилит, вжимаясь в пол. — ПЕРЕЗАГРУЗКА РЕАЛЬНОСТИ!

Я пытался призвать ману, но её высасывало быстрее, чем я мог собрать.

[Системное предупреждение: Критическая ошибка существования. До распада 10 секунд.]

Мы проиграли.

У нас не было мощности, чтобы закрыть эту дыру.

Нужна была пробка. Затычка.

Что-то, что обладает колоссальной плотностью магии и материи. Что-то, что может выдержать удар Пустоты и замкнуть цепь.

Я посмотрел на Легиона.

Мой Генерал. Мой сын. Мой шедевр.

Он стоял ближе всех к Лучу.

Его хитин дымился, но не распадался. Черный Кристалл в его груди сиял так ярко, что было больно смотреть.

Он был создан из магии Смерти, технологии Империи и плоти Изнанки.

Он был идеальным гибридом.

Идеальной пробкой.

Наши взгляды встретились.

В его глазах — фиолетовых угольках — не было страха.

Было понимание.

— ОТЕЦ, — его голос прозвучал у меня в голове. Тихий. Человеческий. — Я… ПОНИМАЮ.

— Нет, — прошептал я. — Легион, назад.

— Я НЕ БЫЛ СОЗДАН ДЛЯ ЖИЗНИ. Я БЫЛ СОЗДАН… ДЛЯ ЭТОГО.

Он шагнул к Лучу.

Гравитация Пустоты пыталась разорвать его, но он шел. Тяжело, упрямо, вбивая когти в стекло.

— Стой! — я попытался встать, но давление прижало меня к полу. — Это приказ!

Легион обернулся.

Впервые за все время его пасть, лишенная губ, искривилась в подобие улыбки.

— ПРОСТИ… ПАПА. Я НАРУШАЮ ПРОТОКОЛ.

Он разбежался.

И прыгнул.

Прямо в центр черного Луча. Прямо в сердце шторма, который создал Пророк.

Его тело врезалось в поток энергии.

ВЗРЫВ.

Не огненный. Ментальный.

Крик Легиона разорвал эфир.

Но он не исчез.

Он раскинул руки, упираясь в края разлома.

Его тело начало расти. Хитин мутировал, превращаясь в кристалл. Он становился замком.

Он собой закрывал амбразуру вселенной.

Луч Пустоты ударил в него, пытаясь сжечь. Но Кристалл Некроманта в груди Легиона поглощал эту энергию.

Он пил смерть и превращал её в массу.

— НЕТ!!! — взревел Пророк. — ТЫ ПОРТИШЬ КАНАЛ! УЙДИ, ГРЯЗЬ!

Пророк бросился к Легиону, пытаясь выдрать его из луча.

Но Борис уже был на ногах.

Джаггернаут понял всё без слов.

— Не трожь пацана! — заорал он.

Он прыгнул на спину Пророка, обхватив его шею своей живой рукой-клешней.

— Анна! Щит на Легиона! Держи его!

Инквизитор вскинула меч. Луч Света ударил в спину моего монстра, укрепляя его структуру, не давая распасться под напором Пустоты.

Я остался один.

Легион затыкал дыру собой, превращаясь в статую.

Борис душил бога.

Анна держала конструкцию.

А я…

Я должен был закончить операцию.

У Пророка была уязвимость. Та самая, которую он открыл, когда пытался подключить меня.

Порт. Прямо в затылке.

Там, где сидел Орлов.

Я выхватил скальпель (обычный, медицинский, который всегда был в кармане).

Накачал его всей маной, что осталась.

[Мана: 50/500 — 0. Вложение: Острота Абсолюта].

Лезвие засветилось синим.

Я рванул вперед.

Пророк метался, пытаясь сбросить Бориса.

Я запрыгнул на его бедро. Потом на спину.

Борис потеснился, давая мне место.

— Режь, Док! — прохрипел гигант. Его броня плавилась от соприкосновения с телом Пророка.

Я увидел точку входа.

Маленький разъем в основании черепа.

— Это тебе за отца, — прошептал я. — И за сына.

Я вогнал скальпель в разъем.

По самую рукоять.

И провернул.

Пророк застыл.

Его черный нимб остановился.

Глаза погасли.

— СИСТЕМНАЯ… ОШИБКА… — проскрежетал он. — КРИТИЧЕСКИЙ… СБОЙ…

Его тело начало каменеть.

Из трещин в обсидиане пошел свет.

— Прыгаем! — заорал я.

Мы с Борисом оттолкнулись от умирающего бога и рухнули на платформу.

Пророк, превратившийся в статую, пошатнулся.

И начал падать.

Прямо в ту самую воронку, которую он открыл. Прямо на Легиона, который уже стал частью Врат.

Статуя Пророка врезалась в кристаллизованное тело Легиона.

Они слились.

Врата захлопнулись.

Воронка схлопнулась с хлопком, от которого у меня пошла кровь из ушей.

Тишина.

Абсолютная.

Мы лежали на черном стекле.

Шпиля больше не было. Врат не было. Пророка не было.

И Легиона не было.

В центре платформы стоял только черный обелиск. Сплав плоти Химеры и брони Пророка.

Он был теплым. И он тихо гудел.

Я подполз к нему.

Положил руку на шершавый камень.

— Спи спокойно, Генерал, — прошептал я, чувствуя, как по щеке течет слеза. — Смена окончена.

В небе над нами расходились тучи.

И впервые за долгое время я увидел звезды.

Настоящие. Неподвижные. Холодные.

Война закончилась.

Но мы остались одни в кратере, окруженном трупами, с таймером «Икара», который показывал 48 часов до уничтожения.

И с Империей, которая уже летела нас добивать.

— Вставай, Док, — рука Бориса (металлическая, теплая) легла мне на плечо. — Мы еще не сдохли.

Я встал.

— Да. Не сдохли.

Я посмотрел на Обелиск.

— Но теперь этот мир наш. И мы никому его не отдадим.

Тишина на вершине мира была плотной, маслянистой. Она давила на барабанные перепонки сильнее, чем грохот битвы пять минут назад.

Я сидел, привалившись спиной к теплому, шершавому камню Обелиска. Мои руки дрожали — мелкая, противная дрожь, которую невозможно унять усилием воли. Это был откат. Адреналин уходил, оставляя вместо себя пустоту и вкус медной монеты во рту.