Чтение онлайн

Вместе со своей семьей Аввакум направился в Москву вторично. Здесь он нашел своих друзей и рассказал им о своих злоключениях. Ему было уже тридцать лет, из них было десять лет церковного служения: ему можно было доверить одну из тех высоких должностей, с высоты которой возможно было продвинуть реформу. Стефан представил его царю, чтобы назначить его протопопом в Юрьевец на Волге. Это был небольшой городок близ Нижнего Новгорода: таким образом он остался бы в своей родной области. Патриарх подтвердил это назначение. Обычно действовали именно таким образом. Очевидно, вновь назначенный быстро собрался в путь, ибо второе пребывание в столице не оставило в нем никаких особых воспоминаний [527] .

Однако ему стало известно о многочисленных событиях, происшедших со времени его последнего приезда в Москву. Кружок «ревнителей благочестия» превратился, до известной степени, в официальный совет, руководивший вопросами религии и совести. Один из его членов, архимандрит Никон, продолжая свое восхождение по иерархической лестнице, 29 марта 1649 года был посвящен в митрополиты Новгородские [528] ; это была следующая по значению митрополия на Руси после Москвы, но каждую зиму он возвращался в столицу; там он находился как раз с 21 декабря 1651 года [529] . Неронов был назначен в начале 1649 года протопопом Казанского собора [530] , одной из самых главных церквей Китай-города, стоявшей как раз напротив Кремлевских ворот. Царь был всегда очень покорен советам своего духовника, которому он даровал все отличия, способствующие увеличению его власти; последним подарком была камилавка, дарованная ему по случаю праздника Рождества [531] .

В провинции лучшие иерархи также благосклонно относились к реформе; среди них были: в Ростове престарелый Варлаам [532] , в Суздале – Серапион, в Вологде новый архиепископ Маркел, кроткий и образованный [533] , в Троице-Сергиевом монастыре мистически настроенный архимандрит Адриан [534] . Патриарх Иосиф никогда не возражал ни против чего, исключая только единогласие, и после последней, оставшейся без результата, попытки сопротивления в 1649 году он ограничился лишь тем, что утверждал решения, часто принятые без него. Между прочим, он сообщил Адриану после Сергиева дня в конце сентября 1651 года, что он страдает болями в желудке и бессонницей [535] . Таким образом, «боголюбцы», как они себя называли, были фактическими руководителями текущей церковной деятельности, причем они сообщали ей во всех областях необычайные интенсивность и мощь. Они продолжали осуществлять свою смелую программу реформ и церковного морального обновления, вопреки протестам, исходившим как от влиятельных, так и от рядовых священнослужителей; при этом трудности, переживаемые страной, не служили даже для них никаким препятствием.

1648 год был для государства в общем плачевным: пережиты были угрозы нападения со стороны крымских татар в союзе с турецкими янычарами [536] ; плохой урожай и народное возмущение, приведшее к кровавым восстаниям с 1 по 5 июня, пожары в большей части Москвы, унижение и капитуляция царя перед толпой и стрельцами; смуты во многих провинциальных городах и, притом, во всех направлениях: в Козлове, в Сольвычегодске, Воронеже, Курске, Пинске, Устюге, откуда были изгнаны воеводы, протопопы, дьяки и крупные торговцы, которых через два месяца пришлось водворять обратно силой оружия; тут же были: созыв Земского собора и поспешная разработка нового Уложения, которое окончательно устанавливало закрепощение крестьян крупными помещиками [537] .

Все это не помешало 22 июня 1648 года, сейчас же после этих трагических дней, выпустить новую книгу наставлений, связанную с религиозной полемикой, а именно «Книгу о вере единой, истинной и православной» [538] . Тот успех, который обрела эта книга, принимая во внимание все обстоятельства того времени, дает понятие о том большом количестве лиц, которые положительно отнеслись в Москве к Стефану Вонифатьеву и его друзьям: из тиража в 1200 экземпляров 118 книг было продано в первый же день и 850 приблизительно в конце августа месяца [539] . Там можно было прочесть историю Крещения Руси, богословское доказательство исхождения Духа Святого только от Отца; опровержение служения на опресноках; апологию двух видов причастия для верующих; утверждение равенства всех апостолов между собой (против учения латинян); доводы в пользу защиты икон, поклонения святым, молитв об умерших, постов (против протестантов); затем шло несколько бессистемно изложенных статей против униатов и евреев. В заключение была приложена глава об антихристе, конце мира и Страшном суде.

Труд этот продолжал длинный ряд работ, представлявших собой заимствования из Западной Руси. Это была компиляция из разных полемических трактатов, составленных в 1644 году в Киеве неким игуменом Нафанаилом, перевод которых раздобыл Стефан Вонифатьев; однако в последний момент заменили статью об антихристе другой статьей, которой отдали предпочтение; сюда же присоединили несколько страниц о крещении через погружение, извлеченных из дебатов с Вальдемаром. В этом большом фолианте, состоящем из 289 листов, явно постарались написать нечто большее, чем апологию православной веры против врагов, которые были несравненно менее опасны в Москве, нежели в Киеве, Остроге или в Вильне; появилась своего рода полная религиозная энциклопедия, содержавшая массу полезных и интересных для общества сведений, что Стефан прекрасно и понял [540] .

Все с теми же назидательными целями 20 января 1649 года был напечатан Малый Катехизис, перевод с Катехизиса Петра Могилы, очень внимательно выполненный и приспособленный к московским обычаям [541] . Это был первый учебник для религиозного образования широких кругов населения.

7 ноября 1649 года справщики передали в печать Кормчую книгу, или просто Кормчую [542] . Это не была совершенно новая работа, ибо с XI века уже существовали рукописные сборники под этим заглавием: но надо отметить, прежде всего, что они никогда не были напечатаны ни на церковнославянском, ни на греческом языках, и потому, что эти рукописи, расширенные и измененные на протяжении пяти-шести веков, очень различались между собой, вследствие чего необходимо было выбрать заново и составить единую книгу по различным источникам, притом книгу, отвечавшую понятиям и нуждам настоящего момента. Работа требовала много знаний, размышлений и времени для своего составления. Поэтому печатание, происходившее, очевидно, одновременно с редактированием, было закончено только 1 июля 1650 года. Кормчая состоит из семидесяти глав, которые делятся на две группы. К первой группе принадлежат: церковное право в собственном смысле, правила Апостолов, также правила семи Вселенских соборов и десяти Поместных с комментариями дьякона Аристина, правила св. Василия Великого и другие правила. Ко второй группе принадлежат: избранные решения императоров, патриархов и византийских законоведов, касающиеся догматов и церковного управления, наряду с комментариями Вальсамона и других известных комментаторов.

Все это было извлечено из древних рукописей, которые воспроизводили на церковнославянском языке греческие сборники Аристина, Арменопулоса и Матфея Властаря, впрочем, в измененной форме и с изменением содержания [543] . Помимо этого, в книгу была добавлена глава 51 «О таинстве бракосочетания» и «О степенях родства, создающих препятствия браку», всецело заимствованная из Большого Требника Петра Могилы, за исключением некоторых отдельных мест; так, сочтено было невозможным в Московии давать благословение бракосочетающимся, не знающим Символа веры, молитвы «Богородице Дево, радуйся» и десяти заповедей [544] . Справщики добавили к книге очень длинное и цветистое предисловие [545] , где они объясняли аллегориями самое заглавие Кормчей книги и оправдывали свою инициативу плачевным состоянием церквей, даже кафедральных, не имевших канонических книг; они также добавили к Кормчей книге очень подробный указатель. Таким образом, именно Москва дала Восточной Церкви свой свод канонического права. Работа эта была выполнена с таким старанием и так успешно, что Кормчая, переизданная без больших изменений, служила авторитетом вплоть до самого XIX века.

Эти различные издания показывают нам, что для кружка свет просвещения изливался, несомненно, с Юга еще более, нежели с Запада. Отсвет трудов большого научного центра, основанного Петром Могилой в Киеве с его коллегией Братского монастыря, дошел и до Москвы. Стефан и Наседка, конечно, не были ослеплены этим светом: заимствуя с Юга книги, они согласовывали новые тексты с верованиями и привычками великорусской Церкви; они никоим образом не отказывались от своей независимости. Они не сомневались, что через Киев и через Петра Могилу в старую веру могло проникнуть латинское влияние и засорить ее.

Глава о бракосочетании была переведена Могилой из римского Требника папы Павла V; вновь введенные уточненные различения в отношении формы, существа и совершителя таинства – все это исходило из схоластического богословия; новое оформление катехизиса в виде вопросов и ответов, которое требовало облекать догматы в точные определения, в общем, было заимствовано из определений Тридентского собора; учение о непричастности Богоматери первородному греху и о Пресуществлении хлеба и вина в Тело и Кровь Христовы, совершаемое посредством слов Христа «Примите, ядите и пиите от нея вси», а не обращением к Святому Духу, доктрины, воспринятые Малым Катехизисом 1649 года, так же как и Большим 1627 года, затем Служебником 1651 года, – все это принадлежало католическому преданию [546] .

Но дерзания кружка этим не ограничивались. И в самом деле, 30 сентября 1648 года царь потребовал, чтобы из Киева ему прислали на определенный срок времени ученых, способных «перевести Библию с греческого на церковнославянский язык» [547] . Не получая ответа, он 14 мая 1649 года повторил свой запрос, адресовав его митрополиту Сильвестру Коссову [548] и потребовав присылки двух преподавателей из Киевской коллегии. Коссов прислал Епифания Славинецкого и Арсения Сатановского. Вскоре их устроили на жительство в Чудовом монастыре в Кремле и поручили им разного рода переводы. Сатановский, не знавший греческого языка, переводил с латинского. Когда в начале 1651 года, получив отпуск, он отправился домой, чтобы повидать свою семью, ему поручили найти и привезти предназначенный для проповедников, знаменитый на Западе учебник под заглавием: «О граде царском, или поучение некоего учителя именем Мефрета» [549] , который он, по возвращении своем в марте 1652 года, должен был приспособить к славянороссийскому языку. Совместно с «другими монахами» (очевидно, со справщиками Печатного двора) Славинецкий приступил к подготовительной работе по пересмотру Библии. Но в то же самое время его нагружали разного рода другими поручениями: в 1649 году ему поручили работу над Литургией св. Иоанна Златоуста, затем над «Посланием св. Афанасия Александрийского Маркелину о толковании псалмов», над «Стоянием св. Марии Египетской»; в 1650 году ему поручили составление службы в честь новой святой Анны Кашинской, а также службы св. Савве Сторожевскому, составление славяно-латинского словаря по Калепину и, вероятно, также краткого сочинения об убийстве английского короля. Большинство этих работ не было напечатано, но они соответствовали интересам царя и его друзей [550] .