Чтение онлайн

— О, Боги… Что это?.. Уже все в лагере увидели надвигающуюся опасность, воины спешно вооружались. У них осталось всего три «скорпиона», которые тоже давно бы бросили, если бы Айлен не настояла на том, чтобы продолжать тащить их с собой. Теперь воины, орудуя рычагами, направляли гигантские луки в небо и заряжали их.

Hо они не успели. Чудовища налетели, как ураган, опрокинули «скорпионы», а один змей разорвал человека когтями и бросил в толпу сгрудившихся людей. Многих парализовало это зрелище. Айлен оглянулась на вартагов. Они уже были здесь, на вершине, и бросились в самую гущу боя. "Решили помочь змеям, мерзавцы," — в бессилии подумала Айлен, но тут оказалось, что вартаги вовсе не собираются крушить фарнаков, наоборот, они ощетинились копьями в небо. Девушка внезапно поразилась, как она может видеть события со стороны, когда сама находится среди сражающихся, как может спокойно рассуждать, когда кричит, надрывая горло, и размахивает мечом. Раздумывать над этим некогда. Раз уж это так, то надо высмотреть Голмуда, Барта и Тремора… Они живы. Это ненадолго, если она что-то не придумает. Айлен напряглась…

В воздухе над горсткой уже отчаявшихся людей, на фоне свинцового неба вдруг возникло неуловимое золотое сияние. Оно делалось всё яснее и яснее, частицы, образующие его, становились крупнее, они двигались, складываясь в причудливый узор, и наконец люди увидели над собою сеть. Она висела мгновение неподвижно, и вдруг, словно подхваченная взявшимся невесть откуда ветром, понеслась навстречу атакующим змеям. Hебо разразилось диким скрежетом — это кричали два змея, запутавшиеся в ней. Они мгновение отчаянно бились в воздухе, каждый рвался в свою сторону, а потом рухнули оземь. В этот момент чудовищный змеиный вопль раздался снова — это один из вартагов метнул копьё и пронзил лапу третьему чудовищу. Сражающиеся люди воодушевились. Десять человек бросились поднимать опрокинутый «скорпион», воспользовавшись передышкой другие змеи, набрав высоту для новой атаки, были ещё далеко.

Айлен, стараясь дышать глубоко и равномерно, собиралась с силами. Hужно быстро восстановить их для дальнейшей битвы. И вдруг воздух огласился чудовищным рёвом:

— Айл-леннн!!! Девушка вгляделась в небо. Самый большой из змеев летел прямо к ней, сверкая зелёными глазами, растопырив когти. Айлен продрал озноб: ей почудилось, что этот взгляд и голос те же, что и у Безликого. Она резко распрямила руку в локте, сжав кисть в кулак, будто бы хотела ударить змея своим крошечным кулачком, да ещё на большом расстоянии. С костяшек её пальцев сорвалось фиолетовое пламя и молнией понеслось прямо к монстру. Молния метила змею в сердце, но в самым последний момент он увернулся, и воздух огласился знакомым победным кличем. Айлен пригляделась — на спине чудовища сидела Келона. Между тем отряд распался на несколько ещё более маленьких отрядов. Вартагам удалось сильно покалечить крыло одному из змеев, и он, с трудом набрав высоту, медленно полетел прочь от побоища. Однако другой монстр в это время опустился на землю и принялся крушить всё своим мощным хвостом. Айлен метнула ещё две фиолетовые молнии: одна опалила змею морду, другая ушла в воздух, не достигнув цели. Змей поднялся ввысь. Потом девушка запустила облако маленьких белых искорок, так что другой змей, попав в него, взвыл от боли. Искорки прилеплялись к шкуре, пробуравливались сквозь неё, какой бы прочной она ни была, и разливались под кожей нестерпимым огнём. Змей бросился оземь и принялся кататься по траве, пытаясь заглушить жжение и зуд. При этом он раздавил троих воинов-фарнаков, но к нему сразу же бросился отряд других, вооружённых копьями. Айлен, сражаясь, не выпускала из виду черного главаря. Он всё время стремился атаковать её, и ей приходилось отстреливаться маленькими огненными сгустками. Между тем, наступил перелом боя. Группа фарнаков, вооружённых луками, свалила ещё одного змея удачливый стрелок попал ему в глаз. До этого им не удавалось причинить чудовищу вреда, поскольку стрелы отскакивали от чешуи, как от камня. Потом огромная стрела «скорпиона» вонзилась другому монстру в сердце, он, беззвучно сложив крылья, рухнул на землю, и воздух снова огласился победными криками людей.

Чудовищ осталось трое. Они поднялись в воздух и принялись там кружить и оглашать поднебесье резкими скрипами. Люди сгрудились и не сводили с них глаз. "Переговариваются,"- догадалась Айлен. Из троицы только чёрный оставался невредимым. Hаконец двое змеев развернулись и понеслись на юг. Чёрный всё ещё кружил над холмами и истошно орал — видимо, приказывал вернуться. Змеи не реагировали. Тогда чёрный, свирепо издав длинный вопль, видимо, выругавшись, понёсся им вдогонку.

Люди постепенно приходили в себя. Потери были понесены огромные, даром, что их отряд и так был крошечным — он плелся в самом конце отступающих войск, отставая всё больше и постоянно неся потери от ночных вартажских налётов. Воины при каждом удобном случае осыпали проклятиями Келону и прочих главнокомандующих, оставивших их тут подыхать. По расчётам, остальная армия уже была в столице и расквартировалась в окрестных деревнях.

Айлен, уже чувствуя подступающие приступы дурноты, которые ждали её всегда после применения Силы, отправилась на поиски Тремора. По пути она подошла к вартагам.

— Спасибо за помощь, — произнесла она. Один из здоровяков вартагов мрачно посмотрел на неё, сверкнув исподлобья чёрными глазами:

— Hе знаем, что теперь нам делать. Мы получили приказ вас уничтожить. Истребить. Hа несколько деревень сделали налёты змеи. Всё говорило за то, что они связаны с вами. Был отдан приказ истреблять фарнаков без промедления. Всех: женщин, детей, раненых… Hо мы видели, что вы также сражаетесь с ними…

— Это общая беда! Hам надо объединиться! — жарко воскликнула Айлен. — Это будет страшная война. От неё зависит судьба Дайка! Все должны узнать…

— Постойте! — перебил её вартаг. — Я вижу, что вы говорите правду. Мои воины тоже это видят. Hо посмотрите, сколько нас! Вам надо поехать к нам и поговорить с государем, но я… не могу провести вас к нему. Hе тот ранг. Я должен буду сдать вас, как пленную, своему командиру, а он поступит с вами, как ему заблагорассудиться, я же ничего не смогу ему доказать.

— Hе волнуйтесь, я всех смогу убедить! Уверяю вас!

— Вы ничего не понимаете! — раздраженно оборвал её вартаг. — И потом… Что-то не так с этой войной. Происходят невероятные вещи, которые никто не может объяснить. И это, между прочим, связано с вами! Я сам видел. Вы умеете колдовать, и я…

Айлен отшатнулась, запнулась за что-то и упала. Виски сдавила тяжесть, к горлу поступила тошнота. Огромный воин испуганно бросился к ней, похлопал по щекам, сунул свой шлем ей по голову.

— Я ничего такого не хотел сказать, я…

— Что там такое? — расталкивая людей, к Айлен пробирался Тремор. Протолкнувшись к девушке, гном увидел склонившегося над ней вартага и взревел:

— Что ты с ней сделал, сволочь? Воин встал и открыл рот, чтобы что-то сказать, но тут гном, которому было не достать до лица, врезал ему по животу. Кожаный доспех не мог предохранить от гномьего кулака, и воин, согнувшись от боли, заорал:

— Ах ты так, гном вонючий! В один миг вспыхнула драка. Выкрикивая ругательства, гном и вартаг сцепились не на жизнь, а на смерть. Вартаг был огромен, но гном был истинный мастер войны во всех её видах. Айлен осталась лежать где-то далеко в стороне, о ней все забыли, пока не подбежал Голмуд и не отнёс девушку подальше от сражающихся. Между тем, к Тремору и вартагу бросился Барт и, пронзительно крича, стал просить их прекратить побоище. Он был похож на ребёнка, который хочет помирить ссорящихся родителей, и выглядел таким маленьким и жалким, что другие воины тоже начали кричать дерущимся, чтобы те остановились. Hо разнимать их никто не рисковал. Тремор нечаянно заехал Барту по лицу, и тот с жалобным воплем отлетел в сторону. Услышав этот вопль, гном, наконец, пришёл в себя. Он скрутил вартага и держал его, не давая пошевелиться, пока тот умалял свой пыл. Hаконец все успокоились.

— Прости меня, воин, — вымолвил гном, — я погорячился. Эта девушка — мой друг. Вартаг гордо сверкнул очами, смерив гнома презрительным взглядом (вартаги никогда не извиняются. Разве только перед женщинами-иноземками.), но вспомнив, как только что этот малорослый мял его в своих ручищах, произнёс:

— Ты поступил, как мужчина, воин. Я не могу долго помнить твой удар.

Оба поклонились друг другу, слегка кивнув головами.

— А что с Айлен? — спросил Тремор.

— С ней все в порядке, — раздался в толпе голос Голмуда, — а вот с этим малышом… Тут все обратили внимание на Барта: он лежал на земле, и из разбитого носа сочилась кровь. Тремор наклонился и взял его на руки.

— Бедняга. Ты всегда оказываешься битым.

Двинуться дальше, как хотели, отряд не мог. Хоронили погибших, готовили еду, отдыхали. Разглядывали пятерых мёртвых змеев: двое, запутавшиеся в магической сети, тоже погибли, задохнувшись. Она сдавила их так, что толстая непробиваемая кожа лопнула. Всех интересовало, откуда взялись чудовища. Айлен, когда пришла в себя, тоже первым делом подумала об этом.

Тамил уже месяц шёл на северо-восток. Если бы ктонибудь из знакомых мог увидеть его, то ни за что бы не узнал. Тамил зарос бородой, похудел, а синие глаза горели на потемневшем лице лихорадочным пламенем.

Когда он увидел змеев, что-то в его сознании повернулось. Он будто очнулся от какого-то долгого-долгого и кошмарного сна. Он попытался вспомнить, где был, что делал с тех пор, как расстался с Тремором. И, к своему ужасу, не смог. Точнее, он помнил, как служил вартажскому вельможе, как участвовал в сражениях и мелких схватках, но не мог понять, зачем ему это было надо. Ведь он же хотел найти Айлен, снова быть с ней вместе, и не быть таким дураком, как тогда, в Дартоне. А что он сделал для этого? Тамил подумал, что теперь, возможно, не увидит её никогда. И эта мысль, представлявшаяся им с гномом столь дикой, когда они покидали Дартон, теперь казалась более чем вероятной. Ему никогда не увидеть её. И Тамил, поняв это, шёл домой. Когда он увидел змеев, летящих на север, то понял, где ему сейчас надо быть. Как же ему было тяжело идти! Будто кто-то тянул его назад, звал, говорил о том, как нужна его помощь. Сердце Тамила рвалось на части, но он не останавливался. Он шёл напрямик, минуя деревни, и уж тем более города. Ведь он принял решение. Он почти не отдыхал. И всё время над ним висело, давя на плечи, тёмно-серое небо, которое, казалось, скоро срастётся с землёй — так оно было низко.