Чтение онлайн

С этого края погоста виднелись границы фермы, ее обширные поля и пастбища. Вдалеке тускло горел свет от редких окон в домах, где их хозяева еще не спали. Да и разве можно было уснуть, когда вокруг голосят девицы, изгоняя коровью смерть?

— И где ее черти носят? — пробурчала Мирослава, шмыгая носом. Она уже изрядно замерзла, меховой тулуп не мог выдержать сильный мороз так долго, а они уже гуляли по лесу не меньше часа.

— Тш! — Полоцкий замотал головой, остановившись посреди узкой дорожки. Девочка оглянулась, ничего не замечая. Персей перелетел к ней на плечо, и она подула горячим дыханием на свои замерзшие пальцы, а затем натянула варежку.

Яромир инстинктивно пригнулся и быстрым шагом направился дальше. На кладбище стояла мертвая, как бы это странно не звучало, тишина. Луна вышла из-за туч ровно в тот момент, когда друзья обогнули густые кусты калины. На ее ветках уже не висели красные ягоды, остававшиеся с осени. Видимо, птицы за зиму все объели.

Вдруг Яромир резко остановился, втянув носом воздух, а затем согнулся, сдерживая рвотные позывы.

— Тебя тошнит? Ты отравился? — взволнованным шепотом спросила Мирослава, поглаживая друга по спине. Тот, с трудом оставив содержимое своего и так пустого желудка при себе, разогнулся, уперев руки в бока и закинув голову к небу.

— Что-то тут не так, — сквозь зубы проговорил парень, вытирая резко взмокший лоб. Он кинул взгляд черных глаз на Персея. Ворон как-то тихо каркнул, нахохлившись. Птица тоже что-то чуяла.

— Что? — не понимала девочка, пытаясь вглядеться в темноту зимней ночи.

— Кажется, мы напали на след. И тебе это может не понравиться, — ответил Яромир, шагнув в сугроб и сходя с дорожки. Пройдя, согнувшись в три погибели пару рядов могил, друзья и вовсе почти легли на снег.

То, что увидела девочка, заставило ее тело окоченеть от ужаса. Темная скрюченная фигура склонялась над хрупкой Софией. Та, кажется, была вовсе без сознания.

Некто, скинув свою верхнюю одежду, протянул костлявые руки к хорсовке, расстегивая ее школьный мундир. В этот момент Персей резко взлетел, улетая все дальше, а вскоре и вовсе скрылся за деревьями. Мирослава открыла рот, не понимая, что происходит. Ее мозг отказывался принимать то, что видят глаза. Яромир, лежащий ничком рядом с ней, уткнулся лицом в снег. Ему было откровенно плохо.

Фигура склонилась ниже, и при свете луны блеснули острые зубы, собирающиеся проткнуть нежную девичью кожу.

— Это кто? — ошарашено прошептала яриловка, не сводя округленных глаз с развернувшейся перед ними страшной картины.

— Упырь, — еле слышно прошептал Полоцкий, поднимая голову. Его лицо было бледным и каким-то посеревшим, но взгляд черных глаз метнулся в сторону лежавшей Софии.

Мирослава глянула на друга, а затем снова повернулась к восставшему мертвецу, где слышались хлюпающие звуки чавканья, будто кто-то жадно пил… кровь.

Полоцкий вскочил на ноги, поскальзываясь и стараясь утихомирить свой желудок.

— Отвали от нее! — его крик разлетелся громким эхом по всей округе. Упырь медленно оторвался от своей жертвы, повернув голову к Яромиру. Мирослава, вскочившая следом за другом, встала рядом с ним и, как ей показалось, приросла к месту.

— Вы! — ее язык работал отдельно от мозга, поэтому девочка не узнала своего удивленного голоса.

По подбородку упыря текла чужая красная кровь, в темноте казавшаяся черной. От нее шел пар. Упырь жадно облизнулся. Перед школьниками стоял Никифор. Скрюченный и костлявый, с оголенными длинными клыками. Некогда добродушный фермер был неузнаваем.

— Пришли-и, — он хищно улыбнулся, выпрямляясь. Его тело будто было неестественно изломано, а стоять на двух ногах, очевидно, ему было неудобно: передние конечности, некогда бывшие руками, клонились к земле, стараясь встать на четвереньки.

— Отпусти ее! — Яромир сжал челюсть и сделал короткий шаг навстречу нечисти.

— Забирай, — медленно протянул Никифор, проводя когтистой рукой по ноге Софии.

Его когти рвали школьные брюки девочки. Как только яриловец шагнул к старой подруге, упырь глубже запустил когти и пустил кровавые слюни. Волк, живший внутри парня, содрогнулся, учуяв зловонные запахи мертвечины.

— Не нравится запашек?! Какие вы нежные, оборотни! — мерзкий смех разнесся по кладбищу.

— Игнис! — с серебряного перстня Яромира сорвалась огненная вспышка, почти попавшая в цель, но упырь оказался проворнее.

Он, спрятавшись за крышей домовины, лишь громко и истерично засмеялся. У Мирославы по спине и затылку побежали мурашки, а волосы встали дыбом. Огонь, упав в снег, тут же потух.

— Выходи и сразись! — прошипел Яромир, делая круг мимо могил.

— Храбрый волк! — продолжал глумиться над яриловцем Никифор, отползая в другую сторону. — Да только сейчас не полнолуние, щенок!

— Я еще и ведьмаг! Игнис! — разъяренный Яромир выпустил еще один залп огня, лунный камень на его перстне искрился и переливался. Упырь снова увернулся. Его скорость поражала. Несмотря на нечеловеческий вид, существо отличалось небывалой изворотливостью и быстротой.

— Как же ты заманил ее к себе? — подала голос Мирослава, все это время стоявшая, словно столб.

Никифор, пятясь, ухмыльнулся, а из его рта потекла струйка крови.

— Она — всего лишь метод, а не цель, — загадочно ответил бывший фермер, смотря красными глазами на яриловку.

— Как ты выдал себя за меня?! — спросил Яромир, обходя одну домовину за другой. Он шел, не разбирая дороги и не обращая внимания, наступает на покосившиеся могильные столбы или нет.

— Вы — малолетние идиоты, — коротко сказал Никифор, переводя взгляд на яриловца. — Всего лишь и понадобилось, что написать от твоего имени письмо, княжич. А уж она-то ради тебя готова на многое, об этом все толкуют!

— И кто же твоя конечная цель?! — холодно спросил Полоцкий, прищуриваясь.

Упырь засмеялся, чуть покачиваясь. В это время София судорожно вздохнула, и все повернулись к ней. Девочка чуть приоткрыла глаза и охнула, когда острая боль пронзила ее поврежденную шею. Хорсовка дотронулась дрожащими онемевшими пальцами до кожи, почувствовав на них вязкую темную жидкость. Когда до ее сознания дошло, что это кровь, глаза Мирской закатились, и мир вновь потемнел. Так даже лучше, будет меньше истерик.

— Слабаки-и, — вновь засмеялся Никифор, жадно облизываясь. Вся его сущность жаждала наброситься на девчонку и испить всю кровь до последней капли, но что-то его держало.

Яромир обошел домовину, на которой лежала полураздетая София, украдкой стянул с себя тулуп и укрыл им хорсовку. Его собственная температура тела всегда была на несколько градусов выше человеческой, поэтому и мороз ощущался менее остро. Он надеялся, что их разговор с фермером не затянется, чтобы и самому не замерзнуть, и девчонкам не дать околеть. Парень шагнул к Мирославе, с ужасом наблюдавшей, как с лица Софии сходит краска. Он встал впереди нее, отгораживая подругу от упыря.