Чтение онлайн

Но вот где-то слева послышался хруст дерева, не давший Яромиру озвучить эти слова вслух. Не такой громкий, как они слышали ранее, а будто шел человек. Ребята обернулись, ожидая увидеть учителя, за которым ринулись их одногруппники, но их ожиданиям сбыться сегодня не суждено.

— Потерялися, как я погляжу, — хихикало нечто, выходя из кустов. Черный и мохнатый человечек, чьи тонкие ручки и ножки были поросшими зеленым мхом. За спиной волочился длинный хвост-метелка, а с его мордочки свисала борода из еловых веток. На голове росли коротенькие рожки-ветки, как у совсем молодого оленя.

Конечно, кого еще, кроме как лешего, они могли встретить в этот чудесный вечер?

— Ищем того, кто шумиху наводит в лесу, лесной батька, — ответил ему Яромир, стараясь, чтобы голос не дрожал. Нельзя было допустить, чтобы Мирослава почувствовала, что он совсем не бесстрашный.

— Чаво ругаитись, а? — рогатый шел к ним по тропинке, хитро щурясь. Ох, и не любил он ругань в своих лесах.

— Совсем нет, батька, — отвечал парень и неотрывно наблюдал за лесным духом.

— Как же, — не поверил тот и остановился. Он ростом доходил Мирославе до груди, был худ и как-то скрючен. Маленькие черные глазки иногда светились изумрудным огнем в сумраке леса. — Видел тебя по вересеню здеся, — он кивнул Яромиру, и тот напрягся, а девочка нахмурилась, соображая: когда это он мог его видеть в сентябре, если только на празднике Новолетия? Ну точно!

— По’лно, — холодно остановил того парень. — Видал ты, может, кто шумиху здесь наводит?

— Да пока чтось только вы, — тихонько захихикал, а Мирослава покрылась огромными мурашками. От его голоса исходили какие-то вибрации, от чего голос был будто «роботизирован».

— Что хочешь взамен на информацию? — деловито спросил яриловец у лешего.

— Будто у тебя, княже, что-то есть. С пустыми руками в лес причапали!

Мирослава вдруг вспомнила, что во внутреннем кармане мундира у нее лежали любимые барбарисовые карамельки, которые она постоянно таскала с собой. Расстегнув пару пуговиц, юная ведьма вытащила небольшую горсть сладостей и протянула дрожащую ладонь хозяину леса, очень быстро вспоминая недавно выученный заговор.

— Пришли не зваными, лесу кланяемся. Батюшка лесной, прими от нас относ!

Леший недоверчиво приблизился, перебирая лапами-копытцами, и принюхался. Где-то Мирослава читала, что, помимо яиц и хлеба, любит тот и сладкое. Он сложил скрюченные ладони с длинными и корявыми пальцами «лодочкой» и качнул ими, безмолвно прося ссыпать конфеты ему в лапы.

Зрелище было не для слабонервных. Руки из веток казались мягкими, будто на них были надеты варежки из вечно зеленого мха. Но были они очень цепкими и ловкими, ибо так профессионально раскрывать леденец из фантика не каждому человеку удастся. Он закинул красный леденец в рот и замычал.

— Молодец, девица, давнось ужо сладкого не ел, — он убрал остатки конфет куда-то себе за спину.

— Поможешь нам? — спросил Яромир у лесного хозяина, чувствуя боком, как дрожит его подруга, стоящая к нему почти вплотную.

— Знатный род у тебя, княже, а ты и не похож на них совсем, — причмокивая конфетой и игнорируя вопрос, заговорил рогатый. Он словно отлетел чуть поодаль и сел на пенек, сложив одну корявую ногу на другую. — Другой ты.

— Я и сам прекрасно осведомлен о своей родословной.

— А она тебе кто? — спросил дух у парня, кивая на яриловку, которая сейчас была бледной, как поганка.

— Подруга.

— Хороша-а, под стать тебе, — кивнул леший, а Мирослава прыснула.

— Хватит! — закатил черные глаза парень. — Ты же всем здесь ведаешь, все слышишь, ничего от глаз твоих не прячется, кто шумит в лесу, скажи?

— И не зыркай так, мы договор заключили, ты относ принял! — Мирослава и сама не поняла, что только что почти нахамила в своей привычной манере лешему!

Лесной дух насупился и громко фыркнул, чуть не подавившись и не выронив конфету изо рта. Он, надсадно кашлянув, на лету поймал ее лапой и снова засунул в рот.

— Я завтра тебе килограмм таких принесу. Оставлю у поляны, там, где высокая береза стоит, — пообещала ему Мирослава и просто приложила левую ладонь к сердцу. Алмаз блеснул в темноте.

— Хороша-а-а, — протянул довольно леший и опять многозначительно посмотрел на Яромира, будто на что-то намекал. Спрыгнув с пня, он пошел по тропинке. — Подите сюды.

Снова пришлось петлять меж деревьев, чьи ветки иногда больно ударяли по лицу, путались в волосах и норовили проткнуть школьный ферязь. Спустя какое-то время они вышли на большую поляну средь леса. Деревья здесь были сломлены у корней и сложены аккуратной стопкой у края леса.

— Я и сам, того, буду рад, если вы ее угомоните, бешеную, — сказал леший, и ребята поравнялись с ним, осматриваясь.

— О ком ты говоришь, батька? — спросил Яромир, тоже оглядываясь. Зрение у него было хорошее даже в темноте.

— Дак о ней, окаянной! — тот указал длинным мшистым пальцем куда-то вдаль, на другой край поляны. Ночь была темная, и разглядеть что-то было почти невозможно. Но тут, будто услышав чьи-то голоса, снова раздался громкий хруст деревьев, от чего леший жалобно прижал руки-ветки к длинным стоячим ушам. — У-у-у, сколько же можно вековые сосны ломать, лоха кривоногая!!!

Из леса вышла избушка. Избушка на курьих ножках. На огромных, забодай тебя таракан, куриных лапах! Не на строительных деревянных пеньках, а на настоящих живых лапах, во сто крат увеличенных в размере!

Она повернула избу в одну сторону, потом в другую и, сорвавшись с места, огромными прыжками понеслась в сторону троицы. Леший, взвизгнув, как резаный порося, запрыгнул Яромиру за спину.

— Елы-палы, — прошептала Мирослава, быстро соображая, что же делать, пока ее друг пытался скинуть лешего, усевшегося тому на плечи и визгливо похрюкивающего. Когда Избушка уже практически до них добежала, яриловка, набрав полную грудь воздуха, закричала, — А ну, стоять, курица неощипанная!!!

Та, несясь на бешеной скорости, затормозила с такой силой, что сзади от лап оставались борозды вспаханной земли. Встав и подняв по очереди лапы, словно разминая их, она слегка покачивалась и тихонько кудахтала.

— Это ты тут беспредел разводишь? — заговорила Мирослава, глядя на нее снизу вверх. — А ну, опустись, в глаза твои бесстыжие хочу посмотреть.

Странность ситуации выходила за грани разумного, но юная ведьма постаралась откинуть все лишние мысли. Лучше заговорить той зубы, чем быть затоптанными курьими лапами исполинского размера. Избушка, кряхтя и скрипя, тяжело подобрала лапы и опустилась перед ребятами. Выглядела она так, будто бегала по лесу совсем не первый год. Бревна были кое-где ободраны, соломенная крыша облезла, а крыльцо вообще сгнило и представляло собой опасное развлечение для того, кто бы захотел по нему пройти в избу.