Чтение онлайн

Вместе с тем, хотя Северное правительство со временем перестало обращать внимание на требования рабочих, его едва ли можно упрекнуть в стремлении повернуть часы вспять. Его попытки сохранить основы революционного рабочего законодательства и улучшить положение рабочих разбились о разрушенную экономику и недостаток казенных средств. В итоге его политика, как и политика большевиков, прошла тот же цикл от широких обещаний рабочим и профсоюзам до ограничения их прав во имя интересов обороны, подавления протестов и все более широкой милитаризации труда [585] .

Несмотря на растущее недовольство рабочих в Северной области, едва ли можно утверждать, что в целом в годы Гражданской войны рабочие больше доверяли советскому правительству [586] . Возможно, рабочий протест представлял даже б'oльшую угрозу не для белых правительств промышленно слабых окраин, а для большевистских руководителей индустриального центра страны. В любом случае, несмотря на периодические забастовки и низкую производительность труда, в период наиболее активных боев на Северном фронте белый тыл оставался в целом спокоен. Как будет показано в главе 7, оппозиционность рабочих к белой власти усилилась не тогда, когда победа белых в Гражданской войне казалась вполне вероятной, а когда стало очевидно, что белые правительства едва ли могут выйти победителями из войны. Тогда рабочие, опасаясь оказаться на стороне проигравших, все более открыто демонстрировали сочувствие большевикам [587] .

Попытки Северного правительства закрепить достижения революции в области рабочего законодательства и улучшить положение рабочих опирались на его общие представления о модернизаторской роли и социальных обязательствах государства. Руководство области считало своей обязанностью заботиться о нуждах жителей губернии, об их пропитании, здоровье и просвещении, чтобы помочь населению выжить в трудных условиях Гражданской войны, но также способствовать превращению «темных» и «отсталых» северян в полноценных граждан нового российского государства. В этом отношении оно, как и большевики, являлось действительно пореволюционной властью.

Пропитание населения Архангельской губернии, никогда не снабжавшей себя полностью хлебом, оказалось одной из главных задач северного правительства. Практика централизованных закупкок продовольствия появилась уже в годы мировой войны, когда Архангельский губернатор, городские думы и крестьянские кооперативы направляли своих агентов в Сибирь и южные губернии России. Теперь же эта задача осложнилась многократно. В крае, отрезанном фронтами от хлебных районов страны, лишь государственная власть имела возможность организовать широкомасштабные морские поставки хлеба из-за границы, и Северное правительство должно быть взять эту обязанность на себя. При помощи союзного отдела снабжения была организована закупка продовольствия, распределявшегося среди населения при посредничестве кооперативов и земств. Недоедание в годы революции и Гражданской войны стало нормой для жителей нехлебородной Архангельской губернии. Поэтому, не имея возможности довести питание до довоенного уровня, правительство прилагало усилия, чтобы по крайней мере предотвратить голодовки и обеспечить население хотя бы небольшим, но регулярным продовольственным пайком. Его размеры были меньше в сельской местности, где население могло получить дополнительное питание от промыслов и сельского хозяйства. В городах же, как предполагалось, паек должен был учитывать всю потребность жителей в продовольствии. Впрочем, из-за трудностей морского сообщения и недостатка денег питание населения не было ни обильным, ни даже достаточным [588] .

Помимо организации продовольственных, в первую очередь хлебных, поставок из-за рубежа, уже с конца 1918 г. правительство регулярно выделяло денежные ссуды потребительским кооперативам и продовольственным отделам земств. Средства предназначались для выкупа пайка для населения, не имевшего денег даже на оплату нормированного продовольствия. Ссуды были беспроцентными и выдавались на срок от двух месяцев до двух лет, что в условиях переменчивой военной обстановки и быстрой инфляции было равнозначно безвозмездной помощи со стороны казны голодающим волостям [589] . Казенные ссуды и продовольственные пособия поступали также жителям волостей, пострадавших от военных действий, и нескольким тысячам беженцев с территорий, занятых красными войсками [590] .

Если продовольственные и денежные пособия наиболее нуждающимся группам населения правительство рассматривало как чрезвычайную меру, то помощь белой власти солдатам и их семьям была регулярной и планомерной. Забота о военнослужащих и их семьях в Северной области была организована на широком уровне и являлась прямым продолжением возросшей заботы государства о рекрутах в годы Первой мировой войны [591] . Помимо того что солдатам на Севере полагалось 100 руб. жалованья в месяц и надбавки за пребывание на фронте и службу в отдаленных уездах, семьи солдат и белых партизан также получали бесплатный продовольственный паек и, начиная с весны 1919 г., денежное пособие. Семьям призывников из числа государственных и земских служащих полагалось до 3/4 прежнего содержания кормильца. Государство также брало на себя обеспечение инвалидов и семей солдат, попавших в плен или погибших как в Гражданской, так и в Первой мировой войне [592] . Особое внимание Северного правительства к нуждам солдат и широкие масштабы помощи их семьям видны из того, что казенные расходы только на продовольственное пособие семьям военных летом 1919 г. составляли около половины всего бюджета военного ведомства Северной области [593] .

Помимо денежных выплат и бесплатного пайка солдаты и их семьи пользовались и другими льготами. Северное правительство, так же как и имперская власть в годы мировой войны, установило взаимосвязь между выполнением солдатами своего гражданского «долга» в борьбе с большевиками и правом на землепользование. Так, северяне, участники мировой и Гражданской войн, получали преимущественное право на лучшие участки казенных и национализированных церковных земель, передаваемых в пользование населению. Тем временем правительство и земские органы ставили в обязанность крестьянским общинам помогать семьям призывников обрабатывать земельные наделы [594] .

Положение солдатских семей, обеспеченных бесплатным продовольственным пайком и денежным пособием, было привилегированным по сравнению с другими жителями губернии, многие из которых из-за остановки промыслов и развала хозяйства зависели от нерегулярных государственных пособий. Оно также отличалось в лучшую сторону от положения военнослужащих на других белых территориях, где офицерское жалованье было минимальным, а солдаты и их семьи часто вовсе не получали или получали лишь незначительные пособия от казны [595] .

Продовольственный паек и денежные пособия помогали Северному правительству поддерживать если не боеспособность, то по крайней мере значительную численность северной армии. Семьи дезертиров и перебежчиков лишались правительственной помощи, что в условиях хозяйственной разрухи могло оставить их без средств к существованию [596] . Вероятно, небывалый успех мобилизации в северную армию, составлявшую к осени 1919 г. примерно 55 тыс. человек, или около 10 % всего населения края, был во многом связан с той поддержкой, которую оказывало правительство призывникам и их семьям.

Забота Северного правительства о благосостоянии населения проявилась также в его акциях по борьбе с эпидемиями. В годы Гражданской войны эпидемии не различали линий фронтов и широко распространялись в связи со всеобщим недоеданием и нехваткой врачебной помощи. Они повлекли за собой небывалое количество жертв, унеся вместе с голодом значительно больше жизней, чем боевые действия противоборствующих армий [597] .

В Северной области недостаток питания, приток беженцев при перемещении линии фронта и постой войск в крестьянских домах способствовали распространению эпидемий. Тем временем медицинская помощь населению сократилась до минимума. Почти все имевшиеся на Севере земские врачи, влючая женщин-врачей, были мобилизованы для обслуживания нужд армии. В результате к концу 1919 г., например, в Архангельском уезде из семи земских врачей остался только один, в Холмогорском уезде работал один врач вместо пяти. В Онежском, Пинежском и Печорском уездах врачей не было вовсе и помощь населению изредка оказывали находившиеся там военные врачи. Схожее положение наблюдалось и с фельдшерами. В уездах действовало меньше половины фельдшерских пунктов, в большинстве из которых не имелось почти никаких лекарств и медицинских принадлежностей [598] .