Провинциальная «контрреволюция». Белое движение и гражданская война на русском Севере
Шрифт:
Тем не менее эти силы не соответствовали чрезвычайно растянутой линии фронта на Севере России, которую союзным отрядам приходилось удерживать без помощи белой русской армии, находившейся на первых этапах формирования. Не отвечали задачам активной кампании и невысокие боевые качества союзных войск. Большинство британских и французских солдат на Севере прежде воевали на Западном фронте. Лишь недавно оправившись от полученных ранений, многих из них по физическим данным считались пригодными только для гарнизонной службы [451] . В то же время американские новобранцы были наспех обучены и вовсе не имели боевого опыта. При этом специальный меморандум американского президента В. Вильсона предписывал использовать их исключительно для охраны союзных складов и содействия русскому населению в организации самообороны [452] . Впрочем, воспользовавшись неопределенностью указаний из союзных столиц и согласием американского посла в России Д. Фрэнсиса, Пуль немедленно отправил американцев на фронт [453] . В то время как позиция правительств Антанты в отношении России по-прежнему была неясной, союзные военные и дипломаты теперь, как и в 1917-м и начале 1918 г., решающим образом влияли на союзную политику на местах, и в частности на развитие интервенции [454] .
451
Ironside E. Archangel. P. 28; Ullman R. Intervention and the War. P. 243–244; Rhodes B. The Anglo-American Winter War with Russia. P. 21.
452
Aide-M'emoire, 17 July 1918 // FRUS, 1918. Russia. Vol. 2. P. 287–290; Kennan G. The Decision to Intervene. P. 418–420.
453
FRUS. 1918. Russia. Vol. 2. P. 518–519; Rhodes B. The Anglo-American Winter War with Russia. P. 42.
454
О ведущем влиянии местных представителей Антанты на развитие интервенции в России см. также: Kennan G. The Decision to Intervene. Р. 428; Brinkley G. The Volunteer Army and Allied Intervention in South Russia, 1917–1921: A Study in the Politics and Diplomacy of the Russian Civil War. Notre Dame, 1966. Р. 86, 284; Carley M. Revolution and Intervention. P. 154.
Впрочем, вопреки решительности Пуля, многие союзные солдаты оказались не готовы к непривычным условиям войны и отсутствию ясного противника. Вскоре после высадки на Севере в солдатских письмах и дневниках замелькали жалобы на суровую погоду, отсутствие самых необходимых припасов и ужасающие бытовые условия. В наступление приходилось идти под осенним проливным дождем, передвигаясь по колено в грязи, а умерших и убитых хоронить в наскоро сколоченных гробах в залитых водой могилах [455] . Смерть сразу стала частой гостьей среди союзных войск, которые еще по пути в Россию оказались охвачены эпидемией испанской инфлюэнцы [456] . Но еще страшнее представлялась судьба погибших от рук большевиков. Из уст в уста переходили истории об изуродованных трупах союзных солдат, попавших в руки красных войск. Кроме того, солдаты опасались местного населения в непривычных для них условиях гражданской войны. Понимая, что они не могут отличить лояльного русского от большевика, солдаты с подозрением относились к северным крестьянам, пытаясь угадать среди них большевистских шпионов или сторонников [457] .
455
UMBHL. E.L. Arkins. Diary, 1918–1919. P. 6–7; Rhodes B. The Anglo-American Winter War with Russia. P. 38.
456
Rhodes B. The Anglo-American Winter War with Russia. Р. 35; Moore J., Mead Y., Jahns L. The History of the American Expedition Fighting the Bolsheviki. P. 15–18; Fighting the Bolsheviki: The Russian War Memoir of Private First Class Donald E. Carey, U.S. Army, 1918–1919 / Ed. N.G. Carey. Novato, 1997. P. 44–46; UMBHL. E.L. Arkins. Diary, 1918–1919. P. 66–67; UMBHL. F. W. Douma. (1918–1919). Diary. P. 5. Испанская инфлюэнца в 1918–1919 гг. была общемировой эпидемией, жертвами которой стали десятки миллионов людей (см.: The Spanish Influenza Pandemic of 1918–1919: The New Perspectives / Eds. H. Phillips, D. Killingray. London, 2003). Однако скученность союзных войск при транспортировке в Россию дала очень высокий процент заболеваемости. Также, совпав с началом союзных операций в Северной области, эпидемия стала важным психологическим фактором и способствовала деморализации союзных солдат.
457
UMBHL. F.W. Douma (1918–1919). Diary. P. 7, 14; UMBHL. S. Parrish. Diary, 1918–1919. P. 42; UMBHL. G.W. Smith. Diary, 1918–1919. P. 5.
Хотя подобные опасения никак не влияли на военные планы генерала Пуля, задержка с прибытием крупных пополнений все же заставила его несколько затормозить наступление. Кроме того, быстрому продвижению вперед мешали отсутствие точных карт местности, нехватка транспорта для перевозки военного снабжения и войск, а также северное бездорожье [458] . В начале же октября приближение зимы, которое обещало еще более затруднить наступательные операции, заставило Пуля и вовсе отложить продвижение к Котласу до весны.
458
Baron N. The King of Karelia: Col. P.J. Woods and the British Intervention in North Russia 1918–1919: A History and Memoir. London, 2007. P. 178; Moore J., Mead Y., Jahns L. The History of the American Expedition Fighting the Bolsheviki. P. 22.
Вскоре последовала смена командования войсками Антанты на Севере, после чего более осторожные действия стали частью новой тактики союзников. Из-за протеста американского правительства против вмешательства Пуля во внутреннюю политику Северной области и его действий, противоречивших меморандуму президента, он был отозван на родину [459] . Генерал Уильям Эдмунд Айронсайд, сменивший 14 октября 1918 г. Пуля во главе союзных войск, привез с собой новые инструкции британского генерального штаба, которые предписывали ограничить военные операции обороной и содействием подготовке русских вооруженных сил [460] . Айронсайд, только недавно командовавший бригадой на Западном фронте мировой войны, лично также был склонен к более осторожным действиям. Он считал необходимым предварительно закрепить имевшиеся позиции, усилить численность войск за счет местных мобилизаций и согласовать планы кампании с наступлением белых сибирских войск. В итоге союзные отряды, занявшие к концу осени 1918 г. главные уездные центры губернии, включая второй по величине после Архангельска город Шенкурск, окопались в снегу, выстроили блокгаузы и остались пережидать долгую северную зиму, страдая от вшей, нехватки папирос и однообразного питания из сухарей и привозных консервов [461] .
459
FRUS. 1918. Russia. Vol. 2. P. 533–534, 540.
460
Ironside E. Archangel. P. 13, 56; Stewart G. The White Armies of Russia: A Chronicle of Counter-Revolution and Allied Intervention. New York, 1933. P. 94, 187.
461
Ironside E. Archangel. Р. 29–30, 32, 38; UMBHL. E.L. Arkins. Diary, 1918–1919. P. 71; UMBHL. F.W. Douma. (1918–1919). Diary. P. 8, 11. О боевых действиях союзных войск и быте союзных солдат на Севере см.: Halliday E.M. The Ignorant Armies: The Anglo-American Archangel Expedition, 1918–1919. London, 1961; Crownover R. The United States Intervention in North Russia – 1918, 1919: The Polar Bear Odyssey. Lewiston, 2001; Willett R. Russian Sideshow: America’s Undeclared War, 1918–1920. Washington, 2003. Part I.
В то время как Айронсайд занимался укреплением рубежей для затяжной зимней кампании, изменившаяся международная обстановка поставила под вопрос само продолжение интервенции. 11 ноября 1918 г. заключенное на Западном фронте Компьенское перемирие положило конец мировой войне. Поражение Германии окончательно лишило интервенцию в России ее первоначальной и главной цели и вызвало новые политические колебания в союзных столицах. Означает ли конец мировой войны также окончание союзной интервенции или в Россию должны быть направлены новые войска Антанты? Каковы новые цели союзной политики в России? Ответов на эти вопросы не знали тогда ни главы союзных держав, ни командование экспедиционным корпусом на Севере, ни солдаты.
В первые недели после перемирия с Германией в союзных кабинетах царила растерянность. Правительства Антанты не могли объявить большевиков главными врагами союзников и направить в Россию новые союзные контингенты для массированной атаки против Советского правительства. Этому мешала демобилизация армий, отсутствие денег в казне и ширящееся возмущения против интервенции среди общественности стран-союзниц, в особенности в рабочих кругах [462] . Не могли они и провозгласить кампанию в России законченной и вывести войска с российской территории, так как многие лидеры Антанты разделяли мнение об опасности большевизма. Кроме того, им казалось морально неприемлемым бросить просоюзнические правительства на произвол судьбы, как только они перестали быть полезны [463] . Вывод войск с Севера России был и практически неосуществим до возобновления навигации по Белому морю в конце весны 1919 г. Поэтому в первое время союзная политика в русском вопросе продолжала оставаться неопределенной, решение было отложено до открывавшейся в Париже в январе 1919 г. мирной конференции.
462
Cм. речь Д. Ллойд Джорджа в британском парламенте, 16 апреля, 1919 г.: Great Britain. The Parliamentary Debates: Official Report. House of Commons (далее – Parliamentary Debates). 5th Series. London, 1919. Vol. 114. P. 2941–2942. О протестах против интервенции см.: Parliamentary Debates. Vol. 110. (1918). Р. 2789–2796, 3015–3019, 3262. Об отношении американского общественного мнения к интервенции см.: Strakhovsky L. American Opinion about Russia, 1917–1920. Toronto, 1961. P. 90–109.
463
См.: Parliamentary Debates. Vol. 114 (1919). P. 2942–2943.
Тем временем военное положение союзников на Севере становилось все более опасным. После Компьенского перемирия и зимней остановки регулярного сообщения с Архангельском, отрезанным льдами от внешнего мира, союзники перестали присылать на Север новые войска. Белая армия по-прежнему практически не существовала, так как первые русские части только заканчивали обучение. Однако противостоявший им красный фронт быстро укреплялся. Уже в ноябре красная 6-я армия, несшая оборону на Архангельском участке, усилилась до 10 549 штыков и продолжала расти. Оборону Мурманского участка нес правый фланг формирующейся 7-й армии [464] . Усиление красных частей наглядно проявилось в феврале 1919 г., когда они отбили у союзных и белых войск город Шенкурск [465] .
464
Какурин Н.Е. Как сражалась революция. М., 1990. Т. 1. С. 210–211; Самойло А.А., Сбойчаков М.И. Поучительный урок (Боевые действия Красной армии против интервентов и белогвардейцев на Севере России в 1918–1920 гг.). М., 1962. С. 33–37, 48–49.
465
Гражданская война в СССР. Т. 1. С. 335–336.
Еще б'oльшую проблему для союзного командования представляла быстрая деморализация среди союзных экспедиционных сил. Союзные солдаты и офицеры верили, что окончание войны на Западном фронте положит конец кампании в России. Вера эта была настолько велика, что, когда в середине ноября 1918 г. на Север пришли сведения о перемирии с Германией, за красный фронт был направлен союзный аэроплан. Он разбрасывал листовки с сообщением, что немцы вышли из борьбы, и с призывами сложить оружие. Участники интервенции, видимо, искренне полагали, что большевики держатся у власти только за счет немецкой поддержки и что поражение Германии заставит их прекратить сопротивление [466] . Когда же красные атаки только усилились, союзные войска перестали понимать, за что и против кого они воюют в России [467] .
466
UMBHL. E.L. Arkins. Diary, 1918–1919. P. 75; Ironside E. Archangel, 1918–1919. P. 41, 50.
467
Albertson R. The Debacle of Archangel // The New Republic. 1919. 19 November. P. 342.
Зимой 1919 г. в союзных частях на Севере России участились беспорядки и отказы участвовать в боевых действиях [468] . В феврале 1919 г. на Мурманском фронте рота французских лыжников отказалась вернуться на боевые позиции. На Архангельском фронте деморализация во французских частях привела к тому, что к концу марта они были большей частью отозваны с боевых позиций и арестованы или направлены на тыловые работы [469] . В конце февраля отказались воевать солдаты батальона британского Йоркширского полка [470] . В марте с протестом против возвращения на боевые позиции выступила рота американского 339-го полка. Даже боеспособные части составляли петиции, протестуя против продолжения борьбы после выхода немцев из войны [471] . Хотя командованию пока удавалось восстанавливать дисциплину, оно уже не считало возможным продолжать обширную кампанию имеющимися силами [472] . Тем временем американский дипломатический представитель телеграфировал в Вашингтон, что войска вообще возможно держать в России не дольше июня, иначе может произойти бунт [473] .
468
Первые случаи неповиновения произошли еще осенью 1918 г. См.: FRUS. 1918. Russia. Vol. 2. P. 559; A Chronicler (John Cudahy). Archangel: The American War with Russia. Chicago, 1924. P. 93–94; Francis D. Russia from the American Embassy. P. 294; Noulens J. Mon ambassade en Russie sovi'etique. Т. 2. P. 248–249; Moore J. et al. The History of the American Expedition Fighting the Bolsheviki. P. 28. Источники подчеркивают, что главной причиной деморализации союзных солдат в России была не красная пропаганда, а сам факт завершения Первой мировой войны. См., в частности: Ironside E. Archangel, 1918–1919. P. 58–59.
469
FRUS. 1919. Russia. P. 620–621, 623; Maynard C. The Murmansk Venture. P. 190; Военные моряки в борьбе за власть Советов на Севере. Док. 331.
470
Марушевский В.В. Год на Севере // Белое дело. Т. 2. С. 43–44; Ironside E. Archangel, 1918–1919. P. 112–113.
471
UMBHL. S. Parrish. Diary, 1918–1919. P. 42–43.
472
Maynard C. The Murmansk Venture. P. 191–192; Ironside E. Archangel, 1918–1919. P. 114, 205. О низкой боеспособности союзных войск и беспорядках в союзных частях см. также: ГАРФ. Ф. 5805. Оп. 1. Д. 272. Л. 2 (письмо Миллера Чайковскому, 1 апреля 1919 г.).
473
The Charg'e in Russia (Poole) to the Secretary of State, 31 March 1919 // FRUS. 1919. Russia. P. 623.
Сообщения о случаях неповиновения среди союзных войск в России усилили политическое давление на лидеров Антанты. Еще в январе 1919 г., встретившись на Парижской мирной конференции, главы союзных государств попытались найти компромисс, чтобы выпутаться из российской Гражданской войны и сохранить при этом лицо. По инициативе британского премьера Д. Ллойд Джорджа и американского президента В. Вильсона всем противоборствующим правительствам в России было направлено приглашение сесть за стол переговоров при посредничестве союзников на конференции на Принцевых островах. Однако эта попытка завершилась ничем из-за дружного отказа белых правительств вести переговоры с большевиками [474] .
474
О планах конференции на Принцевых островах и обсуждении «русского вопроса» на Парижской мирной конференции см.: Thompson J. Russia, Bolshevism, and the Versailles Peace. Princeton, 1966; Mayer A.J. Politics and Diplomacy of Peacemaking: Containment and Counterrevolution at Versailles, 1918–1919. New York, 1967. Ch. 10, 13, 14. 23; Ullman R. Britain and the Russian Civil War. Р. 99–117; Штейн Б.Е. «Русский вопрос» на Парижской мирной конференции (1919–1920 гг.). М., 1949.
Провал переговоров, восстания в союзных частях и усилившиеся протесты против интервенции среди западных политиков и общественных кругов [475] вынудили правительства Антанты наконец выступить с определенными заявлениями. В феврале 1919 г. американское руководство объявило о скорейшем выводе из Северной области своих войск, а 4 марта британский военный кабинет постановил вывести до осени и английские контингенты. Летом область должны были покинуть также войска других стран. Для прикрытия эвакуации в Архангельск направлялись отряды английских добровольцев. Одновременно было объявлено о предстоящем выводе союзных войск с других российских территорий, в частности с Юга России, из Сибири и Закавказья [476] .
475
См., например: Strakhovsky L. American Opinion about Russia. P. 97–98.
476
FRUS. 1919. Russia. P. 617–618; Churchill W. The Aftermath. New York, 1929. P. 248; Ullman R. Britain and the Russian Civil War. P. 134, 178; Foglesong D. America’s Secret War against Bolshevism. P. 225–230; Brinkley G. The Volunteer Army and Allied Intervention in South Russia. P. 133–138, 174–182; Carley M. Revolution and Intervention. P. 167–176.