Провинциальный роман. Ирина
Шрифт:
– Ты, наверное, торопишься, – с сожалением в голосе произнес он. – Ты прости, что я такой мямля, я сейчас соберусь с силами и скажу.
Ира уже даже незаметно для себя начала притопывать от нетерпения. Наконец догоревшая сигарета обожгла Андрею пальцы. Он с сожалением проводил глазами догорающий огонек отброшенной сигареты. Решающий миг неуклонно приближался.
– Я тут все взвесил и решил… – сердце Иры радостно забилось в предвкушении заветных слов. – Ира, я провожаю тебя в последний раз.
Ира с искренним недоумением уставилась на Андрея.
– Почему?
– Ира, мне двадцать пять лет, – весомо произнес он. – Мне пора думать о себе и создании своей семьи.
Сердце Иры снова встрепенулось: «Вот оно, сейчас свершится!»
– Так вот, ты ясно дала мне понять, что я тебя не устраиваю. Поэтому я хочу посвятить себя поиску и выбору своей второй половины, – пафосно продолжал вещать Андрей. – А то что я провожаю тебя, хожу за тобой, ну… в общем, я теряю время, Ира, извини, не сердись на меня…
Андрей развернулся и быстро зашагал прочь. Ира стояла оглушенная. Надо же! А она-то думала! А он-то каков! Теряет он с ней время! Ира была возмущена, напрочь забыв о том, что совсем не собиралась принимать предложения Андрея. Она была крайне возмущена тем, что Андрей лишил ее возможности выслушать признания, которые музыка для ушей любой женщины. Ира вошла в подъезд, сердито хлопнув дверью. Что я там собиралась сделать? Позвонить Наталье!
– Привет, Наташ! Ты не поверишь! Представляешь, прямо сейчас Андрей…
Глава 21
Все воскресение Ленка провела в задумчивости: где она просчиталась или не просчиталась, и то, что есть – естественное развитие событий. Не все способны двигать свои отношения с сумасшедшей скоростью. Виталик вяло пытался вывести Ленку из этого неконструктивного состояния. Но «тюлениться» и одновременно пытаться кого-то встряхнуть – действия практически несовместимые. «Тюлениться» на семейном сленге Виталика и Ленки означало «бесцельно валяться на диванчике, предаваясь нежностям».
– Лен, – позвал Виталик Ленку, в задумчивости переходящую с места на место. – Иди лучше ко мне под бочок, как хорошо было. Чего тебе не лежится.
– Я думаю про вчера, ты же знаешь. Сколько можно лежать? Пролежни будут – вечер на дворе!
– Вчера прошло, чего о нем думать?
– Я думаю, где я ошиблась? Наверное, там, где список гостей – гостий – не проконтролировала? – Ленка с вызовом посмотрела на Виталика.
– Лена, я ведь уже повинился, сколько можно об этом?
– Столько сколько нужно! – буркнула Ленка и опять ушла в себя.
– Да ладно тебе, хватит метаться по комнате, как муха за стеклом!
– Я значит, муха! – Ленка возмутилась.
– Ну… не муха, я же сказал, как муха.
– Ты бы еще молью назвал!
– Нет, молью не могу, даже не проси! Ни за что на свете не назову тебя молью! Ты можешь валяться в моих ногах умолять назвать тебя молью, но я буду неумолим!
– Р-р-р! Виталик, сейчас тебя покусаю!
– Вот-вот! Моль меня бы ни за что не покусала бы! Ну, разве что носки бы мои обглодала… – Виталик ловко увернулся от брошенного в него полотенца. – Идем, лучше погуляем.
– Как я могу идти гулять в таком состоянии и настроении, да еще муж любимый молью называет!
– Не молью! Вот и развеешься заодно.
– Ну, раз не молью… – Ленка глубоко задумалась. – Тогда я готова составить тебе компанию, ведь кого угодно уговоришь, негодник!
Взявшись за руки, Ленка и Виталик отправились гулять по своему любимому маршруту. По молчаливому уговору во время прогулки решили не возвращаться к теме вчерашнего праздника, порядком навязшей уже в зубах.
– … пятнадцать? – Ленка с сомнением качает головой.
– Тебя смущает количество детей?
– Ну, рожать-то мне придется.
– Мне кажется, что совсем не обязательно рожать всех самой. Вот скажи мне, что влияет на формирование маленькой личности?
– Э-э-э… генетика – наследственность, воспитание, окружающие…
– Что, по-твоему, во всем этом самое главное?
– Наверное, наследственность.
– Да? А почему тогда у одних и тех же родителей часто получаются совершенно разные дети?
– Почему?
– Потому что наследственность – не главное.
– А что тогда главное?
– Воспитание и окружение.
– Ха, а вот тогда ты сам себе противоречишь! – обрадовалась Ленка, поймав, как ей казалось Виталика.
– Нет здесь противоречий.
– Есть! – продолжала настаивать Ленка. – Родители одни и те же, правильно? Значит, и воспитание и окружение одинаково!
– А вот и нет! Во-первых, родители становятся старше, их взгляды меняются, соответственно и воспитательная политика меняется, во-вторых…
– Виталик! – Ленка неестественно взвизгнула, схватив Виталика за руку. – Смотри вон туда! На крылечке, возле аптеки!!!
Виталик повернул голову в указанном направлении. На крыльце аптеки стоял Макс и, наклонившись к собеседнице, стоявшей на ступеньку ниже что-то говорил. Виталик недоуменно посмотрел на Ленку, та стояла, дико вращая глазами.
– Это же Соня!!!
Виталик присмотрелся, собеседница Макса в самом деле оказалась Соней.
– Пойдем, поздороваемся с ними.
– Ты, что?? Нет, этого ни в коем случае делать нельзя! Пойдем обратно!
Ленка стремительно потащила Виталика прочь от аптеки на Морском. Виталик, недоумевая, подчинился.
– Лена, я не понимаю, в чем вселенскость трагедии? Ну, Макс, ну, Соня, что такого?
– Он не понимает?! Посмотрите на него! Как Ире об этом сказать? Как она себя при этом чувствовать будет? Ты подумал?
– А почему я об этом думать должен?
– Потому что теперь это и наша ответственность! Разве мы не собирались выдать Иру за Макса?
– Лен, да мало ли чего мы собирались? Мы вот собирались воспитывать пятнадцать детей, не далее как четверть часа назад.