Чтение онлайн

Пока Игнат рассматривал костяных тварей с научным интересом, Авейну обуял ужас. Поняв, что совсем забыл, как действует нежить на простых существ, мужчина поспешил успокоить свою спутницу.

— Не бойся, — сказал он. — Сейчас здесь обитают существа, ставшие нашими союзниками. Мы в безопасности.

Он связался с разумом метазверя, чье сознание окутывало все вокруг. Монстр дружелюбием не пылал, но просьбу выполнил. Ускорившись, нежить тут же исчезла, давая гостям возможность углубиться в могильник.

— Ну вот видишь, — попытался успокоить женщину Игнат. — Здесь все свои.

Авейна немудреную шутку не поняла, но с ужасом справилась. Альтийка обладала отменной волей и характером, чтобы побороть его.

Справившись с трудностями, путники продолжили движение. Вскоре, ориентируясь на ощущения, Игнат привел альтийку к цели пути. За очередной костяной громадой им открылось свободное пространство. Вернее, свободным оно было раньше. Сейчас его заняли три костяных дракона, охваченные призрачным свечением.

Игнат услышал, как у Авейны перехватило дыхание. Воздух здесь был буквально насыщен опасностью. Три этих твари в сумме обладали мощью, способной опустошить целые страны Земли мирных времен.

Несколько мгновений понадобилось Авейне, чтобы прийти в себя. Наконец, её рассудок подавил страх, зациклившись на мыслях о работе.

— Это они, — скорее утвердительно, чем вопросительно произнесла альтийка, будто до этого не верила рассказу.

— Как видишь, — кивнул Игнат. — Эти существа могут здорово поднять нашу боеспособность. А скоро нам понадобится всё.

Хоть и опасливо, но вполне уверенно Авейна подошла к ближайшему монстру. Положив на землю чемодан, она достала какие-то сканирующие артефакты.

— Они точно не ответят на сканирование? — спросила она напоследок. Увидев кивок, женщина ответила. — Тогда мне понадобится около часа для первых выводов.

— Как скажешь, — кивнул Игнат.

Он уже ощутил приближение еще одного монстра, а потому знал, чем себя занять.

— Ну, Бамб, — крикнул он. — Выходи давай, чего застыл?

Медленно, будто стесняясь, из-за обломка гигантской стены появился Бамбик. Игнат рассмотрел своего питомца. Уже не было того маленького несуразного на вид мопса. Вместо него стоял крупный зверь размером с молодого теленка.

— Смотрю, мамаша тебя неплохо кормит, — хмыкнул Игнат.

Пес на это утвердительно уркнул и все же, не выдержав, метнулся к Игнату.

— Тихо-тихо, — усмехнулся хаосит, едва не сбитый этой массой. — Зашибешь ведь.

Он идентифицировал пса, но никаких особых изменений не увидел. За прошедшие дни его просто откормили. Также Бамбик начал применять гибридную стихию расщепления, полученную от метазверя.

Как боевая единица он был все же слабоват, но ни в какой бой его ни Игнат, ни тем более «мамочка» отправлять не собирались. Для хаосита он был ценнее как мост для контактов с метазверем и его армией нежити. А для метазверя Бамбик стал смыслом жизни.

Немного поигравшись, Игнат через Бамбика вошел в контакт с его родительницей. Общалась та неохотно, но зато давала себя сканировать, чем хаосит и занялся. Его интересовала больше не гибридная стихия расщепления, что уступала Хаосу, а методы управления нежитью.

К сожалению, здесь Игнат пути решения не нашел. Метазверь представлял собой особую форму существования в неживом теле. Он был почти как нежить, но отличался наличием живого сознания. Игнат, который был живым разумным, просто не мог использовать его методы. Или пока не знал, как.

От изучения метазверя его отвлекла Авейна через полтора часа.

— Ну что? — спросил с искренней надеждой Игнат. — Вы нашли какие-то варианты?

Он уже не удивился бы, если и этот путь закончился бы тупиком, но женщина его обрадовала.

— Вполне, — не без гордости произнесла она. — Во-первых по управлению этими существами. Есть довольно распространенные артефакты ментальной связки. Их применяли особые боевые группы для мгновенной связи друг с другом.

— Занятная штука, — сказал Игнат. Он хоть и мог заставить монстров делать то, что нужно, но это был очень неуклюжий способ передачи приказов через мыслеобразы. В бою такой метод был неэффективным и отнимал бы ресурсы мозга.

— Сеть состоит из управляющего артефакта и принимающих сателлитов, — объяснила Авейна. — Связь применялась между хозяевами и боевыми рабами. Она допускала некоторую вольность в выполнении приказов, но при нужде можно было заставить подчиненного погибнуть, чтобы спасти хозяина.

Слушая, Игнат понял, что ему действительно не помешала бы эта штука.

— Звучит уж слишком хорошо, — произнес он. — Какие-то побочные эффекты есть?

— Связь двусторонняя, — подумав, ответила Авейна, — Иногда при длительном контакте это вызывает проблемы. Эмоции участников связки могут смешиваться.

Игнат задумался. Сознание драконов не должно быть излишне эмоциональным. Все же это нежить.

— Подходит, — наконец кивнул он. — Единственное, смогут ли артефакты действовать на метасуществ?

— Подавление и подчинение идет не от артефакта, а от хозяина связки, — пожала плечами Авейна. — Так что тут вопрос, хватит ли вашей воли.

Игнат удовлетворенно кивнул. Да, предложенный способ не был волшебным решением всех проблем, но от того еще более походил на рабочий.

— А что с обучением монстров? — с надеждой спросил он. — Управлять хорошо, но пока их разум, словно чистый лист.

Тут его мечтам было не суждено сбыться.

— С этим я помочь не могу, — пожала плечами Авейна. — Ах да, и для сбора артефактов мне нужны инструменты и информационные базы… отнятые той женщиной.

— Да-да. Я свяжусь немедленно, — кивнул Игнат. — Совместим приятное с полезным.

После того, как Авейна предложила неплохой способ, Игнат понял, что зря все это время недооценивал артефакторов и научников. А ведь они уже давно работали и активно «осваивали» бюджеты. На людей пока надежды не было, но вот Катран…

Связь быстро наладилась. Игнат ощутил контакт с разумом ксеноса.

«Да»? — отозвалась Катран.

От нее веяло настроениями занятости и нетерпения. Кажется, её отвлекли от очередного эксперимента.

Игнат хотел было сходу затребовать с неё инструменты и информацию, но тут ему в голову пришло, что после этого ксенос куда меньше захочет помогать. Уж слишком велика в ее личности была доля скупости, чтобы расстаться с чем-то, уже принятым, как свое.