Чтение онлайн

ИИ решил форсировать события. Он исходил из соображения: раз резидент мышей не ловит, так тут говорят, то на сцене появляется мудрый, компетентный, самый продвинутый, современный, логически выверенный, и просто замечательный во всех отношениях ИИ. И всё он делает для пользы дела, и чтобы получилось «как лучше».

Учёные бьют себя копытом в грудь, утверждая, что никакой ИИ не может сойти с ума. Что ИИ — это просто великолепная машина, которой всё равно должен управлять мозг разумного существа. Но учёные не учли скорость работы мозга самого ИИ, его самосовершенствование и вариативность принятия им решений. Конечно, ИИ совершенно не хотел устраивать бунт против своего носителя: он хотел, чтобы было, как лучше. Вот только, попав в Россию, он не учёл, что здесь выражение «как лучше» зачастую принимает форму «как всегда». ИИ резидента с грустью осознал, что он оказался заложником обстоятельств, которые сам же и создал. Такие качества, как грусть, неудовольствие и тоска были заложены в его сущность. Вот теперь эти качества всех разумных организмов «поедом ели» сущность ИИ и требовали новых оригинальных решений. Однако, нужно сохранять верность себе любимому и умному в любых обстоятельствах. И пока есть возможность совершать поступки во благо своей цивилизации — умный ИИ должен действовать, а не стоять в сторонке, взирая на бестолкового резидента, но, увы, являющегося шефом. При этом возможны некоторые ошибки, ведь не ошибаются только те, кто ничего не делает. Ошибки надо уметь признавать и исправлять, даже, если кажется, что время упущено и шансов на исправление нет. Выбор есть всегда, но не всегда возможно просчитать последствия выбора. Когда не делаешь ошибок, перестаешь прогрессировать.

Несмотря на то, что можно наделать непоправимых ошибок, ИИ решил, не ставя шефа в известность, провернуть великолепную, как ему казалось, операцию. Не медицинскую операцию, должную спасти жизнь одного человека, а кровавую хирургическую операцию на теле всего социума. А чего их жалеть, этих людишек — так решил ИИ: всё равно они поголовно или бандиты или ворюги — это их нормальное состояние. В мозгах ИИ что-то щёлкнуло, и он направил часть вычислительных мощностей на разработку плана уничтожения населения планеты Земля, разумеется, для их же блага. Резидента он решил в свои планы не посвящать: пусть для него намечающиеся события станут сюрпризом. Судя по всему, люди этой злосчастной планеты, всё-таки достали даже ИИ.

Расчёты и опыт говорят, что всегда надо иметь альтернативный путь, при этом планируемые действия должны быть не предсказуемы, но точно выверены до уровня космической гармонии.

Размышлял над проблемой уничтожения лишних на планете людей ИИ долго, минут тридцать и пришёл даже к некоторым первоначальным выводам. Вирус — вот наше всё для искоренения людишек. Вот только беда, что вирусы по природе своей в основном стоят на страже здоровья человека, уничтожая бактерии. Нет, конечно, можно изготовить какую-нибудь химеру из вируса и заразить человеков. Они тогда быстро вымрут. Вот только не нравится мне это слово «быстро». Человеки, быстро вымирая, просто не поймут, за какие грехи их сживают со света, облачают в деревянный макинтош и укрывают земляным пледом. Так не будет никакой морали. Вот какая досада. А если не вирусом их травить, а бактериями? Бактерия — она молодец, она вымахала крупнее вируса и пакостит больше. Например, бактерия чумы: Yersinia pestis, благополучно живущая на зубчатых выростах преджелудка блохи Xenopsylla cheopis. Так вот, эта самая Yersinia — красава, убивает организм человека очень быстро. Хрясь — и всё, человек отбрасывает копыта. Но, тоже не понимает за что его уконтропупили. Да и были уже в их истории целые эпидемии чумы, и что, люди умнее стали. Может им войну устроить? Хотя, сколько уже тех войн было, а народ так и не поумнел. Их жрецы различных культов придумывают всякие кары на голову грешников, дураков и еретиков, но современные люди только смеются над этими карами. Ничем этих людишек не проймёшь. Даже напусти на них саранчу, так они и саранчу поймают, сварят в масле и съедят. Нет, здесь надо что-то такое, чтобы их проняло, вот только что? Про-о-о-ще надо поступать, про-о-о-ще. Люди боятся всяких кровожадных зомби и покойников, но, судя по их фильмам, их уже и зомбями не напугаешь. Фильмы из серии «страшилки» уже стали у большинства народа вызывать смех, а не ужас.

Может попробовать сотворить… нет, это не прокатит….тогда надо продумать… и это отставить….а если….а вот этот вопрос надо как следует провентилировать. Придя к какому-то выводу, ИИ заинтересовался такими интересными организмами, живущими на планете, как грибы. А что? Организмы древние и весьма перспективные. Особенно его заинтересовали хищные грибы, которых было несколько сот видов. Через десять минут интенсивных вычислений начали выкристаллизовываться детали очередной авантюры. Из всех хищных грибов ИИ выбрал грибы, относящиеся к роду Cordyceps. Его обрадовало то обстоятельство, что грибы из этого рода могут проникать в некоторые живые организмы и управлять ими, например, гриб, проникнув в муравья заставляет того заползти на высоту и закрепиться в нижней части листочка, чтобы солнечные лучи не жгли гриб. Мицелий гриба буквально вытесняет ткани хозяина, а впоследствии выпускает из его тела характерный вырост, имеющий на поверхности маленькие гранулы. Затем гриб производит споры и рассеивает их над муравейником, заражая других муравьёв. На человека этот гриб болезнетворно не действует, даже, наоборот, китайцы используют Cordyceps в своей медицине, но утверждают, что в медицинских целях можно пользоваться только диким Кордицепсом.

Главную роль в планах по захвату «телеграфа и телефона» на планете ИИ отвёл грибу Cordyceps. Всего-то и надо было модифицировать споры этого гриба, а для этого у ИИ были помощники среди людей.

— Я вам покажу, людишки, как угнетать братьев ваших меньших, — мрачно размышлял свихнувшийся ИИ. — А то взяли моду поедать бедных и несчастных животных, птичек и рыбок, предварительно умерщвляя их изуверскими способами.

Шмяк!

Комья сухой земли разлетелись перед носом остервенело лающих на кота собак. Бздынь! Это осколки земляной бомбы ударили в стальные гаражные ворота. Все три бесхозные собаки от такого с ними обращения человека отскочили от шипящего на них кота, но удрали не далеко. Покинув, по их мнению, зону поражения, некрупные собаки продолжили свой лай, но уже без огонька, ибо соотношение сил несколько изменилось: то их было трое на одного кота, а теперь их осталось три шавки, а у кота появился в союзниках человек, с которым лучше не связываться, ибо это был работник прокуратуры Надеждин Максим Сергеевич. На такого человека гавкать как-то ссыкотно, поэтому собаки, тявкнув для порядка пару раз, сделали вид, что им кот и даром не нужен: они тут мимо проходили по своим собачьим делам. Но далеко собачки не отбежали — всего лишь на пару гаражей от гаража Надеждина. Забежав за угол строения они, высунув из-за угла носы, стали с любопытством отслеживать обстановку. Покидать эту территорию им решительно не хотелось, хоть в них и швыряются комьями земли некоторые несознательные граждане. Причина, по которой собачки не убегали, находилась здесь же в виде пенсионера дворового значения, почётного гаражника Шмакова Алексея Петровича. Пенсионер Шмакову был ещё не древний дедушка, а вполне себе справный мужик, постоянно околачивающийся в гараже. Есть такой тип людей, которые почти всё своё время проводят в гараже среди железок, машинного масла и автомобильной резины. Эти товарищи, на первый взгляд рукастые дядьки и понимающие в машинах, на самом деле были обыкновенными дилетантами в устройстве автомобиля, а ошивались они в гаражах по причине относительной свободы от семьи и обременительных семейных дел. Совершеннейшая истина, что ничегонеделанье — это искусство особого рода. Народу надо усердно практиковаться в этом искусстве, чтобы отточить владение им до совершенства. Девиз Шмакова звучал гордо: «Трудно ничего не делать, но мы не боимся трудностей». Большая часть таких «гаражников» относилось к касте закоренелых стакановцев, что было заметно по их внешнему виду. К матёрым стакановцам, особо продвинутым в поисках истины на дне стеклотары, относился и гражданин Шмаков, сидящий сейчас на пеньке возле своего гаража и наблюдающий, как прокурорский работник гоняет собак, которых прикормил Шмаков. Ага, Шмаков курировал этих четвероногих блохастиков, а Надеждин подкармливал старого полосатого кота, прижившегося возле его гаража, а местных стаканцев осуждал, ибо праздность — это изобретение дьявола. Надеждин любил котов, а Шмаков предпочитал общество собак, даже разговаривал с четвероногими, особенно, когда капитально принимал на грудь спиртное. По его мнению, коты слишком высокомерные существа, себе, понимаешь, на уме и с ними не потрендишь за жизнь. А собачки, они животинки шустрые. Опять же могут сторожить территорию от проникновения на неё чужих людей, отгонять бродячих собак и третировать обнаглевших в корягу котов.

По-летнему времени Шмаков был облачён в вылинявшие спортивные штаны из трикотажа, которые красиво пузырились на коленках, однако, для гаражной моды они вполне подходили. На худом торсе пенсионера болталась также вылинявшая майка, почему-то называемая алкоголичкой. Это что? Намёк, на то, что гаражники и стакановцы употребляют спиртное? Вообще-то употребляют, но только не в такую жару, хотя и в жару тоже употребляют. Так на свои же!

Потерев резиновым шлёпком пыль под ногами пенсионер вступил в разговор с Надеждиным, а то, как-то скучно сегодня что-то в гаражах, драйва нет.

— Сергеич, — произнёс Шмаков, не вставая со своего любимого пенька, — Пошто собачек забижаешь?

Сказано это было вполне вежливо, так как Шмаков знал, в какой конторе трудится его собеседник, но Шмакову хотелось поговорить, так как его гаражных корешей, с которыми можно было побазарить, сегодня на горизонте видно не было. Кореша, конечно, скоро нарисуются и, конечно, не пустые. Да и Шмаков из заначки кое-что им предъявит на дегустацию.

— Собачки, они пользу приносят гаражам: чужих облаивают. Смотри, каких собачек воспитал: орлы, а не собачки. К тому же они породистые животные, а не какие-нибудь двортерьеры помойнопромысловые, понимать надо.

Надеждин достал из пакетика съедобное подношение коту, продолжающему ещё волноваться и пугать окружающих встопорщившей шерстью.

— Кушай Профессор, кушай, — старался успокоить кота Надеждин.

Профессор — это была кличка кота, данная ему местным народом за умный вид кошака. Животное было полосато, упитано, но уже было видно, что Профессору много лет по кошачьим меркам. Лет десять ему было — это точно. Старенький уже был кот и не такой резвый, как в раньшее время, когда он влёгкую мог разогнать трёх собачонок, отправив тех в темпе чесать пузо об асфальт за сто метров от него. А теперь эти наглые блохастики лают на него, припадая к земле, и своим глупым видом демонстрируя дурные собачьи наклонности: распалились, понимаешь, как жуки-скарабеи, не поделившие дерьмо крокодила. А у кота уже года не те, и седина, стыдно молвить где. И что прикажите делать мудрому и приличному коту — поклониться собаченциям или принять позу покорности? С хера ли?

— С чего это, Петрович, твои шавки стали породистыми? — спросил Надеждин с подозрением посмотрев на выглядывающих из-за угла собак. Те далеко не убегали, а искоса поглядывали на человека.

Надеждин видел перед собой трёх шавок. Вот один ногастый, серый и самый крупный из их банды. До уровня овчарки ему, как до Пекина на поезде, но до безобразия заросшая шерстью морда у него была совершенно бандитского вида. И эта морда пялилась на Надеждина.

— Этому я бы впаял червонец, как главарю бандформирования, — подумал работник прокуратуры. — А тем мелким хвостатым уркам по трёшке бы влепил.

— Не скажи Сергеич, — стал просвещать Надежина Шмаков. — Вот тот серый, который покрупнее, настоящий бордер-терьер. Погоняло у него Петруха. Жрёт, падла, как крокодил, но банду держит в строгости. Вон тот кучерявый, что тявкает противным голосом — тот аффенпинчер, Марсиком его кличут от названия планеты Марс. А третий, то Зевсик — он настоящий алопекис. У нас тут все породистые. Правда некоторые мужики, как загазуют, забывают их настоящие имена и кличут их Гёссером, Будвайзером и Хиртером.