Чтение онлайн

– Почему агент потерял Круглова в университете? – поинтересовался Харлампиев.

– Найти его в университете агент не мог, так как плохо ориентируется в этом здании.

– Понятно.

– Но через час двадцать Круглов вышел из университета и, никуда не заходя и ни с кем не встречаясь, дошёл до библиотеки. По словам агента, вид у него был довольный. Может быть, действительно за ум взялся?

– Может быть, – неопределённо пожал плечами Харлампиев, – а может быть, и нет.

Он взял лист бумаги, поставил на нём точку, а рядом букву «У» и от этой точки разбегающиеся в разные стороны стрелки, которые соединил одной линией.

– Если нет… – повторил он, пододвинув листок заместителю, – то нам надо изучить в университете все входы и выходы. Если предположить, что Круглов не улаживал там свои дела, а был на встрече, то примерно пять-семь минут у него ушло на то, чтобы выйти из университета через другой ход. Десять-пятнадцать – дойти до места встречи или явочной квартиры. Итого – двадцать. Плюс столько же – назад. Итого – сорок. Он вышел через час двадцать. Положим, ещё двадцать-тридцать минут на саму встречу. Значит, явочная квартира может быть где-то в этом круге. Значит, надо посмотреть по картотеке, не проживает ли там кто-нибудь из наших старых клиентов, и опросить квартальных, нет ли на их территориях людей, которые могут вызвать наш интерес.

– Понятно, – заместитель передвинул лист сидящему рядом офицеру. – Зубова по-прежнему наблюдать?

– Да, – кивнул Харлампиев, – причём пусть открыто за ним ходят, давят на нервы, не сегодня завтра он окончательно будет у нас на крючке.

Что бы ни делал Зубов, отвлечься от разговора с начальником охранки, переключиться на что-то другое он не мог. Перед глазами неотступно стоял ордер на арест Ирины. А дальше включалось воображение: суд, каторга, Сибирь. Нет, он не мог это допустить. Только не это! А что ещё он мог сделать? Кем ещё он мог заменить Ирину? Собой? Он предлагал, но Харлампиев только посмеялся в ответ. А кого он, Зубов, знает из окружения Ирины? Только Павла. Он попытался убедить себя, что сам Павел, оказавшись в такой ситуации, сделал бы то же самое. Сергей почти убедил себя в этом, когда новая мысль разрушила все его уловки. А что будет, если об этом узнает Ирина? Да она проклянёт его! На всю жизнь! И как ему после этого жить, зная? И можно ли вообще с этим жить? Не лучше ли броситься с моста или сунуть голову в петлю? Это, может быть, единственный выход. Уйти из жизни, ничем не запятнав себя в глазах товарищей. Да, наверное, так будет лучше. Но… как же быть с ордером? Он же существует! И выходит, его, зубовская, смерть не спасёт ни Ирину, ни Павла!

Зубов остановился в отчаянии. И следовавший за ним филёр тоже остановился. «Вот он, – думал Сергей, – уже и не думает прятаться».

Зубов вдруг увидел, что стоит перед входом в библиотеку. Повернуться и уйти? Нет, надо идти и рассказать Ирине обо всём, что он сделал. А дальше будь что будет.

Он потянул дверь на себя.

Евгения ещё издали приветливо ему заулыбалась, но, когда он подошёл ближе, она взглянула на него с тревогой:

– Сейчас позову Ирину Александровну.

Вернулась скоро:

– Сейчас подойдёт.

Вслед за ней показалась и Ирина.

– Серёжа, я вам так рада, – радостно начала она, но вдруг лицо её изменилось: – Что-то случилось? Вы не заболели?

– Нет, но… – Зубов посмотрел на Евгению, и та мгновенно поняла, что мешает.

– Извините, у меня срочное дело.

Сергей и Ирина остались одни.

– Так что случилось, Серёжа?

– Понимаете, Ирина Александровна…

Но она его перебила:

– Давайте проще. Ирина. Мы же друзья…

– Хорошо. Понимаете, Ирина…

Как? С чего начать? – пронеслось в голове Зубова. Первая фраза, с которой он хотел начать: «меня забрали в охранку», – сейчас показалась ему неестественной и фальшивой. Почему меня? По какой причине? Почему в охранку? Это надо всё объяснять, чтобы стало ясно, как всё произошло.

– Я хочу вам рассказать… – начал Зубов и увидел в конце зала Павла, который решительным шагом шёл к ним.

– Как хорошо, что ты здесь! – Павел крепко пожал Зубову руку. – На ловца, как говорится, и зверь бежит.

«На какого ловца, какой зверь? – думал Сергей, смущённый внезапным появлением друга. – Что он имеет в виду? Неужели то, что я вновь рядом с Ириной?»

– Ты мне друг? – решительно спросил Павел.

Вопрос смутил Зубова. Ему подумалось, что следом Павел напомнит ему об их недавнем разговоре, во время которого, казалось, уже были расставлены все точки в их взаимоотношениях. Он почувствовал досаду, что Павел имеет полное право думать именно так, застав его с Ириной вдвоём, хотя причина их встречи была совершенно иной.

– Да, – как мог твёрдо ответил Сергей. – Ты же сам знаешь.

– Тогда я тебя так же прямо спрошу, – Павел смотрел ему в глаза, – ты пойдёшь со мной?

Он не сказал, куда, с какой целью, но Зубов всё понял и, не думая ни секунды, твёрдо ответил:

– Да.

– Не пожалеешь?

– Нет.

– Даже если будет очень опасно?

– Я с тобой. До конца.

Павел протянул ему руку. И Зубов с чувством ответил на крепкое рукопожатие друга.

– Другого я от тебя и не ждал.

Зубов стоял в полном смятении от переполнявших его чувств, не зная, что ему теперь говорить, что делать и как быть.

Павел посмотрел на часы.

– Давай так. Завтра приходи сюда к обеду, и мы подробно поговорим обо всём. А сейчас извини, мы с Ириной должны тебя покинуть. Дела.

Проводив Зубова, Ирина вдруг коснулась руки Павла:

– Он же хотел мне что-то рассказать…

Тот улыбнулся:

– Полагаю, о своей любви.

– Тебе не стыдно?

Павел притянул её к себе:

– Прости, прости…

Лица, лица, лица…

Кого тут только нет! Мужчины и женщины. Молодые и старые. Военные и штатские. Красивые и не очень… И все они здесь с одной-единственной целью: себя показать – других посмотреть. За исключением, по крайней мере, одного человека, который хочет «других посмотреть», но при этом ни в коем случае не показать себя.

Это очень непросто: себя не показать. Это почти искусство, которым владеют далеко не все. Чтобы себя не показать, нужно как можно ближе быть к тем, кто идёт впереди. И в то же время не слишком отрываться от тех, кто идёт сзади. Нужно по возможности сблизить эти группы и оказаться в середине. Нужно быть рядом с кем-то (желательно – женщиной) в очень яркой одежде. И тогда все будут обращать внимание на неё, а не на тебя. А ещё нельзя крутить головой, смотреть вправо-влево, оглядываться. Нужно смотреть только вперёд, но – ни в коем случае! – не встречаться ни с кем глазами!

Тогда ты увидишь всё, что захочешь, не показав никому себя.

Лица, лица, лица…

Солдатов, соблюдая все предосторожности, несколько раз останавливался, смотрелся в стёкла витрин, заходил в магазинчики и лавки и в окне рассматривал идущих по тротуару прохожих. Вроде бы всё было чисто.

Он вышел на людный в этот час бульвар, взглянул на часы, чтобы точно, минута в минуту, оказаться у летнего павильона, где должен был встретиться с Вейцлером.

Солдатов шёл спокойной походкой праздного, прогуливающегося человека, внимательно осматривая и в то же время старательно избегая пересечься с кем-нибудь взглядом. Встретиться – глаза в глаза – неминуемо означало обратить на себя внимание и, следовательно, запомниться. Хорошо, если обыкновенному прохожему, а если шпику, который сейчас среди праздной толпы пытается угадать его, Солдатова. Вон, кстати, и один из них, отметил про себя Солдатов. А вон и ещё один. Да, значит, Вейцлер уже близко. Пасут его знатно. А вот ещё трое, с невозмутимыми лицами. А между ними – Вейцлер.