Чтение онлайн

Харлампиев выбил пальцем на столе одному ему известную мелодию и решительно заявил:

– Считаю, что Вейцлер встречается на бульваре со своим связным…

– Это невозможно!

– И подаёт ему какой-то знак, незаметный для наших людей.

– Это невозможно, – повторил руководитель группы.

– Возможно, – парировал Харлампиев. – У меня такое ощущение, что мы всё время упускаем какую-то очень важную деталь.

Он повернулся к руководителю группы:

– Ваш захват его квартиры был внезапный?

– Да.

– Хозяин или его жена не могли в этот момент задёрнуть или открыть шторы, переставить цветок на окне?

– Нет.

– Стоя у окон, он или его жена могли условными знаками что-то передать сообщникам на улице?

– Нет, наши сотрудники не позволяют им подходить к окнам.

– И тем не менее, – резюмировал Харлампиев, – уже четвёртое воскресенье к Вейцлеру на бульваре никто не подходит. За эти четыре недели мы никого из его сообщников не видели. Допустим, что их просто-напросто нет. А если есть? А если учесть, что сейчас у нас в городе находится Виртуоз, положение становится опасным. Поэтому загадку Вейцлера нам надо во что бы то ни стало разгадать.

– Да нет там никакой загадки. Я его два раза по бульвару прогнал, – раздосадованно признался начальник группы, – он даже запыхался.

– Что значит «прогнал»? – поднял брови Харлампиев. – Бегом?

– Да нет, шагом, конечно.

– А почему «запыхался»?

– Так он ведь в одном и том же плащике всегда выходит. Плотненький такой, застёгнутый на все пуговицы.

Харлампиев нахмурился.

– Подождите, подождите, – он повернулся к начальнику наружки, – в это воскресенье ведь было жарко?

– Духота, даже вечером, – подтвердил тот.

– А он в плотном плащике?

– Плотном, чистая шерсть, я же веду его под руку, когда выводим из дома.

– Застёгнутом на все пуговицы?

– На все.

Харлампиев задумался, обвёл присутствующих взглядом и далее заговорил командирским тоном:

– Людей в группе удвоить. На бульваре к нему близко не подходить. Но быть начеку. А вы, – он ткнул пальцем в руководителя группы, – перед тем как выходить, лично расстегнёте Вейцлеру все пуговицы.

В назначенный час все боевики Солдатова были у него на квартире. Собираясь по одному, по несколько раз проверяясь, нет ли за собой слежки. Когда наконец последний – рабочий металлического завода Еремей Михайлов – зашёл в квартиру, Солдатов, тщательно закрывая за ним дверь, провозгласил:

– Все в сборе.

Рассаживались за стол, украшенный пыхтящим самоваром, весело. Всем было радостно видеть друг друга.

– Что у нас сегодня за праздник? – с улыбкой поинтересовался Михайлов.

– Ты пришёл, живой-здоровый, вот и праздник! Разве мало?

– Так почему бы не отметить?

– Налетай! Полный самовар.

Но все замолчали и повернулись к Солдатову, когда он пришёл и занял своё место.

– Скоро у нас, ребята, – начал он без всяких предисловий, – будет серьёзная работа.

Все радостно загалдели, Михайлов даже перекрестился:

– Слава те господи!

– Еремей, – укоризненно взглянул на него Солдатов.

– Виноват, – улыбнулся тот. – Уж больно новость-то светлая.

– Да, новость светлая, – согласился Солдатов. – И ещё новость. В Москву прибыл Виртуоз.

– Да ну?

– И с какой целью?

– Я ему подыскал тут неподалёку квартирку, скоро там встретимся и всё узнаем. Понятно, что Виртуоз пустяками не занимается.

– Здорово!

– Давно пора!

Хозяин переждал всплеск эмоций и продолжал уже совсем иным тоном:

– А вторая новость не светлая.

– Что такое?

Все встревоженно обернулись к нему.

– Я в воскресенье был на встрече с Вейцлером. Пасут его крепко. Вокруг него человек пять или шесть, а то и больше. Держится он молодцом, но, судя по всему, из последних сил. Достаётся, видно, им всем: и ему, и Соне, и, уверен, даже ребёнку. Мы должны его спасти. И как можно скорее.

Солдатов замолчал. Все напряжённо ждали.

– Я не проговаривал это ни с кем из руководителей. Но лично я уверен: мы должны это сделать.

– Верно! – горячо заговорил Иван Свитнев. – Нельзя бросать своего товарища. Так я говорю? – он обратился к присутствующим.

– Да!

– О чём разговор?

Собравшиеся загалдели, вскочили со своих мест. Солдатов поднял руку:

– Тише. Ради этого я вас и собрал сегодня. Весь вопрос, как это сделать. Мы должны как можно скорее изучить все подходы к дому Вейцлера, узнать его соседей, сколько полицейских снаружи и внутри его квартиры, когда происходит их смена. Еремей, – обратился он к Михайлову, – на тебе, кроме того, как всегда, готовность оружия группы.

– Понял, – кивнул Еремей.

– Если у кого-то есть сомнения, пусть скажет об этом сразу.

– Какие могут быть сомнения? – возмутился Свитнев. – Пойдём все. Да, братцы?

Взволнованные, с горящими глазами, они один за другим подтвердили решимость:

– Да.

– Да.

– Да.

– Да.

Солдатов серьёзно сказал:

– Я тоже – да.

Зубов мерил шагами свою комнату. Сидеть на одном месте он был не в состоянии. Ходьба создавала иллюзию какого-то движения. Если не из точки А в точку Б, то хотя бы – мысли.

Пять шагов туда. И почему-то только четыре – обратно.

Ситуация выглядела неразрешимой. Как часто говорил один знакомый: «Куда ни кинь, всюду клин!» И эти слова точно соответствовали положению, в котором он оказался.

Пять шагов туда. Четыре – обратно.

Всюду, какой бы вариант ни приходил в голову, всюду был клин. Почти в одно и то же время он стал (о чём страстно мечтал!) членом боевой группы и – провокатором, готовым сдать охранке своего друга.

Пять шагов туда. Четыре – обратно.