Чтение онлайн

Под Великими Луками на нашу сторону перешел ефрейтор Франц Гольд, немец из Судет. Он рассказал, что его отец, мясник по профессии, коммунист, и его взгляды разделяет вся семья. Потому-то он, Франц Гольд, и перешел таков был наказ семьи, - чтобы помогать, чем сможет, Красной Армии. Вскоре немецкие солдаты в окопах читали его бесхитростную листовку: "Спросите повара Франца Гольда" (Гольд был в лагере для военнопленных поваром).

О случаях добровольной сдачи в плен или перехода на сторону Красной Армии нам все чаще и чаще доносили из войск. Советской и мировой общественности такие факты говорили о существовании и другой, антигитлеровской Германии, о противниках войны, готовых стать в ряды активных борцов с фашизмом. Это важно было для нас, поскольку означало, что во вражеском стане имеются наши потенциальные союзники.

Начальники политорганов получили указания проводить с пленными политработу, привлекая их на добровольной основе к пропаганде среди войск противника.

Работа по воспитанию пленных в антифашистском духе широко развернулась в лагерях для военнопленных. Большую роль при этом сыграло утвержденное в начале июля 1941 года Совнаркомом СССР "Положение о военнопленных"{36}. Оно было составлено в духе Международной Женевской конвенции 1929 года, растоптанной гитлеровцами: в годы войны они истребляли пленных красноармейцев, особенно командиров и политработников.

Думаю, есть смысл, хотя бы вкратце, пересказать содержание этого неукоснительно соблюдавшегося Положения, тем более что сегодня, спустя десятилетия, антисоветчики в ФРГ издают целые тома небылиц и клеветы об условиях жизни военнопленных в СССР в годы минувшей войны.

У нас запрещалось оскорблять военнопленных, жестоко обращаться с ними, угрожать им и принуждать их сообщать сведения о положении Германии, отбирать у них обмундирование, обувь и другие предметы личного обихода, их документы и знаки различия. Раненые и больные, нуждающиеся в госпитализации, немедленно получали медицинскую помощь. Для солдат и отдельно для офицеров устанавливались нормы обеспечения предметами первой необходимости. Предоставлялось право сообщать на родину о своем местонахождении. К работе на основе особо разработанных правил привлекался рядовой и унтер-офицерский состав (офицеры и приравненные к ним - лишь с их согласия). На военнопленных распространялись постановления об охране труда и рабочем времени, действующие в данной местности в отношении советских граждан, занятых таким же трудом. При исполкоме Красного Креста учреждалось Центральное справочное бюро о военнопленных.

Какая же пропасть разделяла условия, определяемые советским "Положением о военнопленных", и те, которые били, установлены в отношении военнопленных в фашистской Германии. "В войне против СССР, - поучал Гитлер, - отбросить всякую солдатскую этику и законы ведения войны. Быть беспощадными и не наказывать военнослужащих за убийства военнопленных и жителей Советского Союза..."

"Положение о военнопленных" мы перевели на языки всех воюющих против нас стран и широко распространяли в их армиях, разъясняя гуманную политику Советского правительства, о которой так хорошо сказал в свое время Николай Островский, наш замечательный писатель и политбоец: "Вооруженный враг встретит у нас лишь одно - смерть и уничтожение. Солдат капиталистической армии, бросивший оружие, прекративший войну, - это уже не враг".

Для ведения идейно-воспитательной работы в тыловых лагерях военнопленных были в короткий срок созданы библиотеки с политической, научно-популярной и художественной литературой на иностранных языках, отобраны несколько десятков советских фильмов с субтитрами. Выезжали в эти лагеря агитпропбригады, члены которых в течение одного-двух месяцев читали лекции, доклады, проводили беседы и т. д.

Налаживалась и культурно-массовая работа: создавались художественная самодеятельность, различные кружки... Были введены должности пропагандистов - ими становились в основном политэмигранты-коммунисты. Так было положено начало большой и трудоемкой, но весьма перспективной работе, принесшей, как мы далее увидим, большие результаты.

У нас, в седьмом отделе Главного политического управления, было создано отделение по работе с военнопленными. Первым из отдела выехал в лагерь, находившийся в районе Рязани, батальонный комиссар Александр Владимирович Кирсанов. Молодой ученый-экономист, человек большой культуры, тактичный, хорошо знавший Германию и немецкий язык, он довольно быстро снискал расположение некоторых пленных, беседовал с ними о войне, о положении на фронтах, о событиях в мире и в Германии, о лагерной жизни, об их настроениях и планах. Затем он начал выступать с докладами перед более широкой аудиторией пленных, рассказывая о причинах, характере и перспективах войны, об СССР и Красной Армии, об отношении советских властей к пленным. Немцы, как правило, внимательно слушали, но поначалу активности не проявляли, вели себя замкнуто - так, словно перед тобой не человек, а наглухо застегнутый мундир. Однако наступает все же момент, когда в ответ на человеческое отношение хочется выговориться, и пленные стали говорить все более и более откровенно. И хотя едва ли не каждый из них рассуждал о войне по-своему, заметна была общая усталость от нее. Некоторые воевали с сентября 1939 года, а настоящая война только начиналась, и они это ощущали.

Месяц провел в лагере Кирсанов, и он сделал вывод, что ненависти к СССР у многих пленных нет; они охотно читают советскую литературу; не обнаружил он и твердых нацистских убеждений; немцы просто приучены слепо повиноваться - результат фашистского оболванивания. Хорошо поставленной работой, делал вывод батальонный комиссар Кирсанов, можно уже теперь отвоевать у Гитлера значительную часть пленных солдат.

Это было в июле 1941-го. А затем в лагеря одна за другой были направлены три агитпропбригады, в состав которых входили известные писатели, в том числе К. А. Федин, художники, кинооператоры, работники нашего отдела И. П. Байков и И. С. Базь. В сентябре в лагере побывала большая группа партийных и военно-политических работников, среди них лектор ЦК ВКП(б) П. Н. Федосеев, ныне академик, вице-президент Академии наук СССР. В это же время в лагере побывали руководящие деятели компартий Германии и Чехословакии - В. Ульбрихт (он возглавлял тогда комиссию Коминтерна по политической работе среди военнопленных) и Я. Шверма, немецкие коммунисты П. Фестерлинг и Л. Кюн. От Главного политического управления делегацию сопровождали К. Л. Селезнев и А. Пик.

Более двух недель работали они в лагере, беседовали с пленными, дискутировали, проводили вечера вопросов и ответов, читали доклады и лекции, затрагивая в них широкий круг проблем: о едином фронте народов, стоящих за свободу и демократию, о неизбежности поражения Германии, спасение которой - в свержении Гитлера, и т. д. Животрепещущие темы бесед и лекций, решительная позиция германских коммунистов, их страстность и уверенность в правоте защищаемых положений, убедительность аргументов - все это действовало на многих пленных неотразимо, и лед тронулся - ряды антифашистов медленно, но неуклонно стали расти. Именно в этом лагере в октябре 1941 года пленные антифашисты приняли важный политический документ - "Декларацию требований германского парода", разработкой которого руководили немецкие коммунисты.

Принятие Декларации, открыто осуждавшей войну и фашизм, свидетельствовало, что антивоенные и антинацистские идеи разделяют не только коммунисты, но и представители беспартийной массы Германии. "Есть две Германии, - говорилось в Декларации, - между которыми лежит непроходимая пропасть: Германия страдающих манией величия магнатов, готовых во имя своих эгоистических интересов пожертвовать цветом немецкой молодежи, и Германия немецкого народа, требующего немедленного прекращения войны"{37}. В первый день оглашения Декларации ее подписали 42 пленных, через несколько дней, накануне отъезда пропагандистской группы из лагеря, еще 116 пленных. Декларация вошла в историю антифашистской борьбы как "Обращение 158", стала платформой дальнейшего сплочения немецких антифашистов и в лагерях и на фронте. "Да, это было трудное время, вспоминал спустя многие годы В. Ульбрихт в письме к сотруднику нашего отдела К. Л. Селезневу.
– Помните, как наших единомышленников из числа военнопленных солдат, подписавших обращение, поносили и избивали фашистские элементы, которых было так много среди военнопленных. Что касается "Обращения 158", то это был действительно удачный документ. В нем очень точно была обрисована военно-политическая обстановка, начертана перспектива, рассчитанная на многие годы вперед. Обращение было важным шагом на пути к созданию Национального комитета "Свободная Германия".

Исчерпывающая характеристика! Я бы только подчеркнул, что произошло все это в дни наибольшего успеха немецких войск под Москвой!..

За "Обращением 158" последовали не менее важные события. В ноябре 1941 года бюро военно-политической пропаганды одобрило предложения о политработе в лагерях военнопленных и об издании для военнопленных газеты "Дас фрайе ворт" ("Свободное слово").

Газету редактировали член политбюро ЦК КПГ Антон Аккерман и К. Л. Селезнев. С первых, же номеров она нашла верное направление и нужный тон. В газете разъяснялись официальные документы ВКП(б) и Советского правительства, военно-политические приказы и речи народного комиссара обороны И. В. Сталина; печаталась информация о военных действиях на фронтах и делались анализы военно-политических событий; разоблачались фашистский режим в Германии и нацистская идеология; публиковались антифашистские выступления военнопленных, а также материалы о жизни СССР, о социалистической идеологии и образе жизни советских людей; освещались жизнь и работа военнопленных, антифашистское движение, участие в соревновании на трудовом фронте и т. д.

Особенно активно выступали пленные - антифашисты капитан Э. Хадерман, лейтенант Б. Кюгельген, обер-лейтенант Э. Каризиус, солдаты Г. Беклер, Г. Госенс, М. Эмендорфер, Г. Кесслер (впоследствии они стали членами Социалистической единой партии Германии, активными строителями социалистического общества в ГДР).

Руководящие деятели КПГ В. Пик, В. Ульбрихт, В. Флорин, А. Аккерман вели в газете раздел "Девять лет лжи и обмана", где разоблачались политика и практика фашистского режима. Эти публикации привлекали особенно большое внимание пленных, они обсуждались в бараках и трудовых отрядах, по ним принимались резолюции, осуждавшие гитлеризм, в частности зверства фашистов на фронте. Газета вызывала пленных на откровенный разговор по этому острому вопросу, печатала их индивидуальные и коллективные разоблачения. Так появилось в редакции письмо, найденное у одного унтер-офицера 332-го полка 197-й пехотной дивизии, в котором он рассказал, как командир полка Рюдигер казнил Зою Космодемьянскую.