Чтение онлайн

Заметное место в разоблачительной пропаганде занимали иллюстрированные издания. Приведу два пришедших на память примера. Первый - из газеты "Фронтиллюстрирте". Фотомонтаж: генерал-фельдмаршал Мольтке-старший, весьма популярная в Германии историческая личность, поднимает Гитлера за шиворот и говорит ему: "Остерегайтесь вступать в бескрайние русские просторы, берегитесь силы сопротивления русских!" Другой пример - листовка-памфлет "Хорошо живется немецкому солдату" (художник - Борис Ефимов). Карикатуры на главарей фашистского рейха сопровождались лаконичными подписями: "Гитлер думает за него", "Геринг ест за него", "Лей пьет за него", "Геббельс говорит за него", "Гиммлер заботится о том, чтобы его жена не осталась бездетной", а под изображением убитого на снегу солдата дана текстовка: "Ему самому не остается ничего другого, как погибать на фронте". По совету пленных эта многокрасочная листовка издавалась нами много раз. На фронте она часто служила пропуском в плен.

Чтобы повысить эффективность

Пользуясь наступившим на фронтах затишьем, Главное политическое управление в марте - апреле 1942 года провело три кустовых совещания пропагандистов. Впервые за время войны мы получили возможность встретиться с начальниками седьмых отделов (отделении) политорганов и редакторами газет на иностранных языках. На совещаниях тщательному анализу подверглись все вопросы - от подбора кадров и выпуска продукции до наличия и использования технических средств пропаганды. Обмен мнениями позволил выявить причины недостаточной эффективности политработы среди войск и населения противника. Отмечалось, что листовки не всегда доказательны и убедительны, а газетам не хватает оперативности, их публикации часто абстрактны, малоинтересны; все еще слабо налажена устная агитация, которую должны вести пропагандисты политотделов дивизий и армий; в работе, отдельных пропагандистов допускались ошибки: гневное разоблачение Гитлера и его клики порой подменялось руганью, что дискредитировало нашу пропаганду, снижало силу ее воздействия.

Кустовые совещания оказались очень полезными. Они помогли политорганам определить свои перспективные планы с учетом характера боевых действий и особенностей противостоящих вражеских частей. Из наиболее существенных и общезначимых рекомендаций, выработанных совещаниями, упомяну о формулярах, которые должны были завести седьмые отделы (отделения) на каждое противостоящее вражеское соединение. В формуляр заносились сведения о командном составе, о потерях и пополнениях, о настроениях солдат - все, что необходимо для подготовки листовок и агитпередач, адресованных личному составу соединения. В случае если соединение меняло дислокацию, формуляр пересылался соответствующему политоргану. (К июлю 1942 года формуляры были заведены на 75 вражеских дивизий, а к концу войны - на 406.) Это была кропотливая работа, по она закладывала основу для эффективной агитационной работы.

По итогам совещаний были приняты меры, направленные на повышение оперативности газет. Теперь они стали выходить малым форматом и на двух полосах.

Кустовые совещания во многом помогли и нам, работникам седьмого отдела ГлавПУРа. Из первых уст мы услышали и узнали о том, что заботит наших фронтовых товарищей, каковы их нужды, чем в первую очередь следует помочь им. Материалы совещания дали возможность обобщить опыт политработы среди войск и населения противника за 10 месяцев войны.

Доклад на эту тему был представлен в Центральный Комитет партии, а 5 мая состоялась беседа у кандидата в члены Политбюро, секретаря ЦК ВКП(б) А. С. Щербакова. Эта беседа, на которой присутствовал и Д. З. Мануильский, хорошо запомнилась мне.

"Большое видится на расстоянье", - справедливо заметил русский поэт, и сегодня, по прошествии многих лет, я понимаю, что в докладе нам не в полной мере удалось осветить основные вопросы идеологической борьбы. Но и тогда, в текучке напряженной работы, мы все-таки сделали ряд важных выводов. В частности, в докладе отмечалось, что, несмотря на крупное поражение вермахта, фашистской верхушке удалось не только предотвратить разложение своих войск, но и привести их в порядок, подготовить к новому наступлению. Мы подчеркивали, что на данном этапе войны наибольшей силой воздействия обладают не общеполитические, а конкретно-оперативные листовки и агитпередачи для солдат определенных частей и соединений, касающиеся наиболее чувствительных для них переживаний. Однако фронтовые и армейские политорганы еще недостаточно занимаются такой агитацией, повторяя главным образом тезисы и аргументы общеполитической пропаганды. Между тем из миллиарда экземпляров пропагандистских материалов, изданных и распространенных среди войск противника, четвертая часть приходится на долю политорганов фронтов, армий и дивизий. Следовательно, возможности используются далеко не в полную силу.

Отмечались в нашем докладе и другие недостатки: недокомплект технических средств, нехватка квалифицированных дикторов, слабое знание многими пропагандистами языка противника, а также недооценка значения идеологической работы со стороны некоторых командиров и политработников. Но главный недостаток в содержании общеполитической пропаганды сформулировал Д. З. Мануильский.

– Нужны четкие, ясные, определенные, понятные для немецких солдат лозунги о перспективах Германии и немецкого народа, - сказал он.
– В изданиях политорганов все еще нет развернутой программы борьбы за свободную и независимую Германию. А ведь немецкого солдата больше всего волнует: что будет с ним и его родиной, семьей, народом после неизбежного военного поражения?

Да, Дмитрий Захарович прав. Гитлеровцы говорят немецкому солдату: победа или смерть. Они твердят: в случае поражения Германия будет уничтожена, немецкий народ - истреблен. Наша же пропаганда недостаточно активно разъясняет тезис "гитлеры приходят и уходят, а народ германский, а государство германское - остается".

Должен признать, что мы не совсем трезво оценивали первые результаты идеологического воздействия на вражеские войска. Трофейные документы, цитированные выше приказы, письма, показания пленных как бы подталкивали нас к мысли, что перелом в отношении к советской пропаганде у значительной части солдат вермахта уже произошел. На деле же, однако, перелом к тому времени еще не наступил. Центральный Комитет поправил нас.

– Явного разложения немецко-фашистской армии нет, - подытожил свои впечатления от доклада А. С. Щербаков.
– Немецкие солдаты партиями в плен не сдаются. Причины: угроза расстрела со стороны гитлеровских офицеров, опасения расстрела в плену, боязнь поражения, тревога за судьбу Германии и всего народа после нашей победы.
– Он говорил спокойно, не торопясь, четко формулируя свою мысль.
– Задача нашей пропаганды в том, чтобы рассеять страх немцев, разбить главные тезисы фашистской пропаганды, особенно тезис о том, будто поражение Гитлера означает уничтожение германского государства и народа. Надо неустанно доказывать неизбежность поражения гитлеровской Германии, но в то же время подчеркивать, что это станет гибелью фашистского режима, а не Германии и ее народа. Все это есть в последних приказах товарища Сталина...
– А. С. Щербаков сделал небольшую паузу, поправил свои большие круглые очки и продолжил: - И вот еще что... Надо активнее привлекать к работе немецких товарищей-политэмигрантов, тем более что они сами жаждут такой работы, а также добровольцев из военнопленных. Но не смешивать их выступления против войны и фашизма с пропагандой наших политорганов. Выступления политэмигрантов и военнопленных привлекательны, так как ведутся немцами и для немцев с национально-патриотических позиций! Они отстаивают в первую очередь интересы своей родины и своего народа. Мы и немцы-антифашисты - это единый фронт идеологической борьбы. Этот фронт надо создать! Установить более тесное и активное содружество Красной Армии, ее политорганов с национально-патриотическими антифашистскими силами Германии и оккупированных ею стран.

Беседа в ЦК партии тем и памятна, что в ходе ее были намечены новые пути повышения эффективности пропаганды среди войск и населения противника. Наступал новый этап этой пропаганды, связанный с широким участием в ней антифашистов из стран и армий, входивших в гитлеровский блок.

Антифашистская школа

Еще в начале войны под Москвой, в районе Красногорска, был создан пересыльный лагерь для военнопленных, главным образом офицеров вермахта. Близость к Москве и частая смена состава лагеря позволяли нашему отделу получать здесь свежую информацию, а заодно и проверять, как реагируют пленные на наши пропагандистские материалы.

В Красногорском, а затем и в других лагерях постепенно выявлялись и сплачивались антифашисты, создававшие под влиянием немецких коммунистов различные самодеятельные организации: советы, комитеты, кружки, группы содействия газете "Фрайес Дойчланд". К марту 1942 года в Красногорском лагере уже действовала группа антифашистски настроенных пленных немецких офицеров во главе с артиллерийским капитаном Э. Хадерманом, учителем по профессии. По его заявлению, он и в Германии не разделял программы национал-социалистской партии, уродовавшей, как он считал, молодое поколение. В лагере же Эрнст Хадерман открыто выступал против нацистских взглядов офицеров, обличал Гитлера, осуждал войну, доказывал, что в интересах Германии покончить с ней. Ему, да и всей его группе, на первых порах было трудно - многие офицеры третировали их, даже угрожали физической расправой. Но антифашисты не сдавались, смело отстаивали свои взгляды.

И вот они выступили с листовкой-обращением к офицерам вермахта (это было после поражения группы армий "Центр" под Москвой). Листовка-обращение изобличала Гитлера, обнажала противоречия в вермахте и направляла растущее недовольство среди офицеров против Гитлера. Авторы обращения указывали, что "смещение генерал-фельдмаршала фон Браухича - это пощечина всему германскому офицерству. Верховное командование Гитлера - это несчастье для всей германской армии, для каждого офицера и солдата... Гитлер внес раздор в ряды немецкой армии. Недоверие друг к другу, групповая борьба раскалывают офицерство. Тон задают сопляки из СС и гестапо. Дух нацистских ландскнехтов вытесняет дух дружбы, традиций и чести".