Чтение онлайн

Затем, когда жара немного спадала, мы отправлялись к морю, где, купаясь и ныряя, проводили примерно час-полтора, после чего я шел играть на бильярде или в теннис, и тогда Тоня сопровождала меня, неизменно одним лишь своим присутствием собирая в бильярдной рекордное количество игроков и болельщиков; а иногда она все с той же знакомой по имени Женечка, оставив меня ненадолго одного, делала обход курортных магазинчиков.

Следует отметить, что когда бы Тоня ни пришла, пусть в эту минуту у меня даже была ответственная партия, я всегда спрашивал, хочет ли она, чтобы мы ушли, и если она кивала, мы тотчас покидали бильярдную…

Игра в местной бильярдной шла незамысловатая – в американку, и все желающие, игроки, следует признать, довольно посредственные, сражались между собой на стандартный приз: бутылку вина. Только один из них, москвич Анатолий, пытался составить мне конкуренцию, и тот чаще проигрывал, а остальные стабильно несли свою дань в виде бутылки сухого – белого или красного, но чаще крепенького – «Било мицне» – самого употребляемого в здешних местах вина. Ради спортивного интереса я играл порой 20–25 партий подряд, пока не уставал, оставляя силы лишь для того, чтобы донести достаточно тяжелый выигрыш до своей комнаты…

Как-то раз Анатолий, распаленный игровым азартом, не выдержал и, подойдя к Тоне, стал умолять ее, чтобы она меня не забирала из игры, а дала ему возможность отыграться.

Тоня великодушно разрешила, тогда мы и сыграли с ним партию в пирамиду – на целый ящик вина. Тоня стояла рядом со мной и, должен сказать, если кому-то женщины своим присутствием играть мешают, то мне только наоборот – помогают, особенно, когда против тебя играет не очень сильный соперник; когда же я играю, например, в карты, присутствие рядом с собой женщины попросту исключаю…

Как и ожидалось, я таки выиграл ящик вина (у меня еще долго потом была от этого вина изжога, а уж пить его, наверное, до конца жизни не смогу), а Анатолий с этого дня перестал играть со мной на интерес, выгадывая время, когда я отсутствовал в бильярдной.

Порой встречались, конечно, на нашем участке курорта и хорошие игроки – залетные, чаще всего из расположенной неподалеку Одессы, которые были не ровня нам, любителям, – но до нашего уровня они не опускались, находя себе равных или же честолюбивых самовлюбленных фраеров с тугим кошельком; мне хватило ума не согласиться играть с одним из них, когда он мне предложил партию. Я ему просто сказал, что я любитель и с профессионалом играть не буду, и уж тем более на деньги.

После игры мы с Тоней отправлялись ужинать, затем шли на танцы или в кино, иногда в бар. Бывало также, что мы просто брали к себе в номер легкую закуску, фрукты, открывали бутылочку коньяка и проводили вечерок с какой-нибудь молодой парой с нашего этажа или же вдвоем…

Хотя нам и приходилось общаться со многими соседями по корпусу, мы вовсе не догадывались, какая бурная сексуальная жизнь кипит во всем этом огромном здании. (Об этом мне пришлось узнать несколькими днями позже)

Зато у меня появилась новая забота: с некоторых пор в минуты отдыха, когда мы оставались с Тоней наедине, она стала поглядывать на меня как-то странно: то нежно, а то загадочно-сосредоточенно, и я почувствовал, что она начинает влюбляться в меня. (Что ж, подспудно я понимал, что сейчас у нее такой период, когда, как описывал великий А.С.Пушкин «… и сердце ждет… кого-нибудь»).

А однажды ночью я проснулся и застал ее в слезах, а на мой вопрос «что случилось?» Антонина прошептала: «Боже, какая же я дура, кажется, я влюбилась в тебя», а затем еще добавила: «Чувствую я, отольется мне это море слезами».

«Отчего же она называет себя дурой, – удивлялся я про себя, – неужели в меня может влюбиться только дура?», а вслух, желая поскорее успокоить свою пассию, сказал ей так: «Возможно, и отольется, но только слезами счастья, Тоник. Так что прекрати плакать и давай радоваться тому, что имеем».

После этого разговора мы долго и страстно любили друг друга, потом, отдыхая после близости, наговорили друг другу массу нежностей, затем Антонина уснула, а я еще некоторое время лежал рядом, слушая ее дыхание, вдыхая ее запахи, все так же волнующие и возбуждающие меня, как и в первый наш день…

Но ее любовное томление, меня, признаться, несколько напрягало и даже немного пугало, потому что я и сам начинал чувствовать, что привыкаю к ней, и при этом неосознанно сравниваю с женой, причем эти сравнения было далеко не в пользу последней. Тоня была совершенно иная – тихая, спокойная, уравновешенная, уютная, домашняя – в этом плане само совершенство: засосет такая в топь семейного болота, не выплывешь. И тогда поневоле задумаешься: а по мне ли такая жизнь? А где роковые страсти, тягостные обманы, ужасные измены? Нет, конечно, Тонька это не моя суженая – взбалмошная, эксцентричная стерва, не испытывающая уважения ни к себе самой, ни, тем более, к другим, с которой каждый день – словно в бой. Антонина – женщина спокойная, предсказуемая и, к счастью, не слишком эмоциональная – являла собой полную противоположность моей жене, – великолепная будет кому-то супруга и, весьма вероятно, хорошая мать..

Но хватит о жене; и о Тоне я всерьез тоже больше думать не намерен. Наши отношения с ней, убеждал я себя, мы оба должны рассматривать лишь сквозь призму двухнедельного приключения, – и не более того. Конечно, я пытался создать в наших с Антониной отношениях максимум комфорта для взаимной радости и удовольствия, при этом старался окружить ее вниманием и заботой; на то оно и приключение – короткое и волнующее!

Во время одной из наших совместных прогулок по магазинам я намекнул, что хочу ей подарить что-нибудь в память о нашем любовном приключении, какую-нибудь золотую безделушку, но Тоня просила не делать этого и вообще не слишком тратиться на всякие развлечения и рестораны, имея в виду, что это не главное в наших отношениях, и что она, мол, не для этого поехала со мной. Тогда для чего, подумал я, недоумевая. Неужели она уже теперь пытается экономить мои деньги в надежде на то, что уже в скором времени они станут нашими общими. Нет, так дело не пойдет, решил я. Мне необходимо встряхнуться, чтобы освободиться от этого наваждения влюбленностью, причем любой ценой и как можно скорее…

О да, конечно же, я знал, как именно в таком случае мне следует поступить..

Как-то раз, тихим поздним вечером, после просмотра кинофильма и последовавшего за ним совместного распития бутылочки шампанского в нашей комнате, Тоня сморилась и вскоре уснула. А я, как ни крутился в постели, уснуть не мог, будить Тоньку даже поцелуем не стал, лишь прислушался к ее дыханию, чтобы убедиться, что она спит, и вышел в коридор покурить и «нагулять сон»..

Паспортистка Светлана, живущая на нашем этаже, несмотря на поздний час, еще бодрствовала – дверь в ее комнату была полуоткрыта, из нее на пол коридора падала полоса света. Я огляделся, коридор был пуст. Подойдя, я легко, кончиками пальцев дробно постучал и заглянул внутрь. Светлана встала навстречу, удивленно смерила меня взглядом, затем улыбнулась и шутливо заметила:

– А я думала, что молодожены в это время спят в обнимку в законной супружеской постели.

– Так оно и есть, – ответил я. – Кому положено, тот уже спит. Только в нашем случае в обнимку с подушкой..

Я шагнул навстречу, взял Светлану под локоток и притянул к себе. Я знал, что вместе с ней живет, и теперь, в этот час, наверняка уже спит здесь же, в соседней комнате, ее дочь, девочка лет шести по имени Настенька, всеобщая любимица; и что Светлана в эти вечерние часы, зачастую вот так же как и сегодня, сидит одна у себя в комнате. (Я, во всяком случае, никого из мужиков рядом с ней ни разу не видел)..

– Я для тебя, Савва, уже старенькая, – сказала Светлана, прижимаясь, тем не менее, ко мне всем телом…

– Девочка уже спит? – спросил я, обеими руками обнимая ее за талию.

– Да, как и положено маленьким деткам, – сказала Светлана, мягко отстраняясь, после чего она возвратилась к столу и стала в растерянности перекладывать на нем бумаги…

– Пойдем к морю, Светуля, – предложил я. – Прогуляемся перед сном, подышим морским воздухом…

– Мне с тобой идти никак нельзя, – сказала Светлана, переходя на шепот. – Увидят нас вместе и выгонят меня с работы, да и малышка может проснуться…