Чтение онлайн

На прощание Антонина все же оставила мне свой телефон и адрес в Бельцах (а я до сегодняшнего дня не знал, что она из этого города), записанные на клочке бумаги, и автобус увез ее, разлучая нас навсегда. (Так мне, во всяком случае, тогда казалось).

Я сел в свой автобус, отправлявшийся получасом позднее, место мне досталось в заднем ряду, как говорят «на моторе», и соседками моими оказались в основном говорливые сельские бабушки в платочках и с баулами под ногами. Погруженный в свои думы, я, не обращая на окружающих никакого внимания, занял свое место. Водителя еще не было, а автобус уже был переполнен пассажирами, которые беспрерывно галдели, в основном споря по поводу мест и верхних багажных сеток…

Вдруг голоса спорящих людей стали звучать громче, и я поневоле поднял голову. И увидел, что в одном из передних рядов сидит молодая женщина лет тридцати, беременная с немалым сроком, примерно на 7–8 месяце. У нее, как я понял, вышел спор с молодым человеком по поводу места, потому что у обоих оказались билеты на одно и то же – 12– Е. Я не обращал на их разговор внимания до тех пор, пока не услышал от мужика оскорбительные слова, и лишь тогда решил вмешаться::

– Але, вы там, ну-ка выражайтесь, пожалуйста, покультурнее. Сейчас водитель придет и всех вас как полагается, рассадит.

Казалось, никто на мои слова не обратил внимания, спорящие только на секунду притихли, после чего стали ругаться еще громче и азартнее…

Наконец пришел водитель, он вполуха выслушал претензии спорящих, затем хмыкнул и сказал, что ему уже некогда идти в кассу, чтобы выяснять, что к чему, и, предложив пассажирам самим разбираться с местами, завел двигатель и стал выруливать со стоянки автовокзала…

Полсотни пассажиров нашего автобуса, не оставшись равнодушными к инциденту, мгновенно разделились на две противоборствующие группы: одна из них болела за беременную, другая – за мужчину, который, потрясая дипломатом, буквально навис над несчастной женщиной; при этом он беспрерывно что-то говорил, будто плевался; в потоке этих слов я не услышал ни одного приличного. Вид у мужчины, однако, был респектабельный, и я крикнул ему, надеясь по-хорошему пристыдить и урезонить:

– Эй, парень, ты, наверное, считаешь себя джентльменом? Вот и будь им, не оскорбляй женщину, тем более беременную. (Я решил вступить в спор из-за того, что, как ни странно, большинство пассажиров в автобусе оказалось на стороне этого парня). Парень поглядел в мою сторону и стал оправдываться, объясняя, что он-де, купил билет две недели тому назад, и место у него поэтому «правильнее». Тут ему стал вторить какой-то развязный парень примерно моего возраста, который открыл рот пошире, чем любая торговка с одесского Привоза, при этом он часто, с презрением повторял: «беременная, беременная», будто это было каким-то ругательством. Тщедушного сложения офицер в форме подполковника, сидевший неподалеку, попросил его утихомириться, на что тот незамедлительно отозвался: «А ты молчи, полкан, не то счас пасть порву». Не выдержав, я встал, подошел к спорящим и сказал брезгливо::

– Ты, липовый интеллигент, пойди-ка сядь на мое место и успокойся. А ты, – обратился я ко второму парню, развязному наглецу, лицо мое в этот момент посуровело и приобрело каменное выражение, – закрой рот, а если еще раз вякнешь, я тебя сделаю беременным. Понял?! – Парень отвел свой взгляд. После этого я обратился уже ко всем присутствующим: – До тех пор, дорогие друзья-товарищи, пока в нашей стране к женщине будут относиться без должного уважения, а уж тем более к беременной, толку не будет, и ничего хорошего ждать ничего…

Пассажиры, особенно представители старшего поколения, закивали согласно головами, а те, что помоложе, захихикали, говорливый парень захлопнул таки свою варежку, а «интеллигент» с дипломатом, прошел и сел на мое место – то есть, сила, как всегда, победила. Разрешив, таким образом, конфликт, я прошел в голову автобуса, бросил свою сумку на пол рядом с водителем и сел на нее, опустив ноги на ступеньки вниз – я нередко ездил так и прежде, когда мне не доставалось места. Водитель крутил баранку и, изредка бросая взгляды на меня, тихо посмеивался – из-за моих частых поездок в Одессу и обратно он хорошо меня знал.

Недели через две после возвращения из Коблево домой я, стосковавшись по Тоньке, несмотря на наш уговор больше не встречаться, отправился на такси в Старые Криганы, но Антонину там не обнаружил, а в сельсовете мне сказали, что она все еще считается в отпуске. А спустя еще пару недель я наведался туда вновь и на этот раз повстречал Любу, которая сообщила мне, что Антонина с неделю тому назад забрала свои документы и больше сюда не приедет..

Позднее, уже находясь дома, я стал искать листочек с телефоном, который Антонина дала мне в последние минуты перед прощанием, но не нашел его; я точно помнил, что не выбросил его, очевидно, он попросту где-то затерялся…

Вот и все, таким образом, связь между нами окончательно оборвалась, а ведь Антонина могла бы по пути в село заехать в город и найти меня хотя бы через ребят-барменов, подумал я с легкой обидой, после чего, с чувством выполненного перед своей совестью долга перестал ее разыскивать..

Записка с адресом Антонины обнаружилась в моей дорожной сумке ровно через год, когда я стал, собирая вещи, готовить ее к новой поездке к морю. И, конечно же, я позвонил по телефону, который там был записан, потому что нахлынули приятные воспоминания, и всплыла в памяти вся прошлогодняя история, которая произошла у нас с Антониной.

В трубке мне ответил немолодой женский голос.

«Мама, наверное» – подумал я, и сказал в трубку:

– Здравствуйте! Будьте добры, позовите, пожалуйста, к аппарату Тоню.

Я всегда неловко себя чувствую, когда звоню куда-либо после долгого перерыва, или вообще впервые, как, например, в этот раз – бог его знает, что могло произойти за такой срок с человеком, которому звонишь.

– А кто ее спрашивает? – поинтересовалась трубка.

– Это… так… один ее знакомый. С юга… Молдавии.

– А-а, очень приятно, молодой человек. Савва, если не ошибаюсь. Вы-то мне как раз и нужны.

– Я?.. – растерялся я.

– Дело в том, молодой человек, что я немного в курсе ваших отношений с Тоней, я ее мама. Но сейчас это не важно, а важно то, что она через три дня уезжает.

– Куда уезжает? – спросил я, уже совсем ничего не понимая.

– Насовсем уезжает, – не расслышала женщина.

– Але, скажите, куда Тоня уезжает? – спросил я на этот раз погромче.

– Уезжает на Дальний Восток. Вместе с мужем и сыном.

У нее муж офицер, его туда посылают. Служить.

– С мужем и сыном… С какими такими мужем и сыном? – совсем уже запутался я, мне казалось, что мы с Тоней, несмотря на то, что со дня нашей разлуки пролетел уже год, расстались будто вчера, и она никак не успела еще обзавестись мужем и, уж тем более, сыном. Черт возьми, может быть это вообще не та Тоня, или я перепутал номер телефона.

– С вашим, с вашим сыном, Савва, – воскликнула женщина.

«Может быть, она знает историю любви Антонины с этим… председателем колхоза, а дочь, рассказав ей эту саму историю, слегка приукрасила ее», – мгновенно подумалось я, в то же самое время чувствуя, что это все не то, ведь женщина, мать Антонины назвала мое имя..