Чтение онлайн

Как я пересекал широченную реку по таявшему буквально на глазах, вспучивавшемуся поднимающейся рекой, трещащему и крошащемуся под ногами льду... Об этом можно написать целый рассказ, размером не менее того, что вы сейчас читаете. Но это была бы другая история, сейчас же скажу, что я ее пересек. Перебрел, перешел, выбрался и увидел еще одно чудо, продемонстрированное мне этим бесконечным, полном новизны миром.

Лес.

Когда-то давным-давно мне, совсем еще мальчишке, перелески, росшие в глухих местах родного острова казались огромным, непостижимо таинственным, полным чудес и опасностей лесом. Да... много лет прошло с тех пор, много пройденных и проплытых миль осталось за спиной, но вот лес...

Я стоял на опушке по настоящему дремучего леса. Теперь-то, в сравнении, я понимал, что там, в детстве бродил по ухоженным, чуть ли не с метлой подметенным... ну, не паркам, но почти. Перелескам, плотно окруженным полями, деревнями, с тропинками, с камнями-указателями, с заботливо убранными упавшими стволами и сучьями. А вот сейчас я входил в чащобу... и это была воистину чащоба! Чудовищные стволы деревьев-патриархов, напрочь перекрывавшие небо кронами. Гниющие на земле рухнувшие стволы. Молодая поросль, чахлая, тонкая, не видевшая солнца никогда в жизни, но упрямо цепляющаяся за жизнь и лезущая вверх... и эта поросль, в иных местах сплеталась в настоящие стены, буквально непроходимые без топора.

Воистину Лес.

И вот, как раньше я двигался вдоль подпиравшего небеса горного хребта, так теперь я шел вдоль опушки древнего и сумрачного леса. И так же как когда-то в горах, где я, то поднимался к закрытым тучам перевалам, то вновь спускался к вниз, к морю, так и сейчас я, то углублялся в лес, по обманчивым, извивающимся звериным тропам, то вновь выходил к опушке, постепенно продвигаясь сначала к востоку, а потом к северо-востоку.

Продвигался... пока не учуял запах дыма. Как раз сгустился вечер, и я сам уже собирался развести костерок, как когда-то учил наставник, в ямке, но не судьба. И я, пригнувшись и двигаясь, как сказал бы тот же наставник, строжко, всматривась, вслушиваясь и стараясь остаться незаметным, двинулся вперед. Осторожность моя была вознаграждена достаточно скоро, хотя... небо успело окончательно потемнеть и полная луна уже подсвечивала землю, когда я буквально наткнулся на хорошо замаскированный под кронами деревьев военный лагерь.

Приподняв голову над плохоньким плетнем, заменившим забор, я увидел разбросанные в беспорядке костры, землянки, хижины, крупный шатер, загородку с парой лошадей, и везде, повсюду, буквально кишащих карликов. Ростом мне примерно по грудь, покрытые по всему телу то ли жестким волосом с рыжим отливом, то ли натуральной щетиной, одетые в лохмотья, вооруженные, кто кинжалом, кто коротким мечом. С отвычки мне показалось, что их в лагере сотни, если не тысячи. Непрерывно снующих туда-сюда, перекрикивающихся гортанными голосами, дерущихся за еду, за место у костра и лежанки...

Увидев все это, я буквально рухнул наземь, пряча голову за плетень. И утроив осторожность, глядя чуть ли не во все стороны, используя казалось бы забытую сноровку, почти пополз, сначала просто в сторону от лагеря, а потом...

А потом, я наткнулся на дозорных, тех самых, кто должен был бы выследить меня, еще на подходе к лагерю, да вот увлекся... Иначе говоря, я увидел групку карликов, числом около десятка, расположившихся на залитой светом луны поляне и занимавшихся делом обычным для солдат многих и многих армий всех времен. Насилием. Двое держали слабо вырывавшуюся женщину, еще один делал свое дело, остальные так увлеклись наблюдением и дележкой места в очереди, что не заметили бы наверное даже дракона, хлопнувшегося прямо на них. А уж тем более одинокого путника с мечом. С острым мечом, должен сказать.

Какое-то время я колебался. Да, я рыцарь, но не идиот же! Бросаться с мечом на десятерых?! Без щита, без кольчуги... В обычных условиях это было бы самоубийство, и я, возможно, тяжело вздохнув, прошел бы мимо, но... Но присмотревшись, я решил переоценить шансы в этой драке. Во-первых, карлики должны быть куда слабее даже обычного человека, а уж тренированного воина, закаленного долгим походом — тем более. Во-вторых, вооружены они были, скажем так, плохо. Хреново, они были вооружены. К тому же лишь на одном из них были нашитые на кожаную куртку куски кольчуги, на остальных же не было и того. В-третьих, уж очень они увлеклись, давая мне дополнительные шансы. Что ж... Тем хуже для них.

Эвермор был все так же остер, как в день своего творения и я думал, что ему самому и богу, вложившему частицу души в острейшее лезвие, понравится сегодняшний танец. Смертельный танец. Со свистом лезвия, выхлестами крови, выверенными движениями... Да к Иуде все! Бой!!!

Первый. Со спины, в подреберье.

Второй, сбоку, по шее.

Третий, успевший повернуться, ему я снес морду чуть не напрочь.

Четвертый и пятый, с дубинками. Ненавижу дубинки! И вас я ненавижу, мелкие, вонючие... одну пригнувшись пропускаю мимо, вторую рублю лезвием, и пока карлик неверяще рассматривает огрызок, острием чуть касаюсь вонючей шеи... но второй уже развернулся и что-то вереща, да с широким замахом... укол!

И в тень, под деревья. Перекатом, за кусты, и сразу с другой стороны поляны, походя смахиваю головы держащим женщину, а рукоятью бью в висок насильника.

Восемь. Осталось... Пятеро. И к сожалению моему, лучшие. Тот, что в обшитой кольчужными кольцами куртке. Трое так, мясо. И последний. Его я сразу обозначил как самого опасного. Видя, как уверенно он держал блеснувшее сталью странное оружие — шипастый шар на цепочке. Как быстро он укрылся за спинами других карликов, явно ища возможность бежать и в то же время не теряя меня из вида. Краем глаза я заметил как женщина скрылась в кустах и буквально тут же забыл о ней, потому что троица, обозначенных мною «мясом», ринулась вперед.

Это было непросто. Но и не слишком сложно — буквально пятью ударами я выпотрошил их, как баранов на бойне. «Мясо» — мясо и есть.

Оставшиеся... да, всего лишь двое, но эти двое... Чтоб столь уверенно взять меня в клещи... уйдя буквально в последний момент от хлестнувшего в меня шара, я подставился второму... левый рукав стал быстро намокать, а рука повисла плетью. Твою! Похоже...

И в этот момент в бой вступила забытая всеми нами женщина. Забытая, как оказалось, зря, потому что второй карлик, тот, в окольчуженой куртке получил две стрелы — одну в шею, вторую в бок. И тут я увидел зрелище, радующее сердце любого воина — бегущего врага. Оставшийся в живых карлик бежал с поляны так быстро, что я даже не понял, куда он исчез. Впрочем, меня в тот миг волновало совсем иное. Я, упав на колени, пытался зажать распоротую левую руку. Пытался, и не мог. Кровь продолжала течь черным в свете луны потоком.

Ну, вот и все. Здравствуй, смерть.

Как ты прекрасна!

Я не цеплялся за жизнь. Мой путь должен был закончиться на этой незнакомой земле. Последний королевский рыцарь был уже готов к смерти, но...

Но.

Как и всегда в этой жизни, вмешалась женщина. Она встала между мной и смертью, и вечная сила, забирающая все живое, отступила.

Выздоравливал я... как мне казалось, бесконечно. Медленно тянулось время, я то выпадал в полузабытье, то на мгновения открывал глаза, то вновь проваливался в черный омут безвременья. И все это время я ощущал чье-то присутствие. Открывая глаза, я видел тонкие пальцы и узкие запястья, чувствовал как они гладят мои волосы, поправляют одеяло, вытирают пот. В полузабытье, слышал женский голос напевающий песню, ни единого слова из которой не понимал, но чувствовал в каждом звуке мир и покой. Тогда в моем сознании рождался образ женщины-целительницы, богини, прекрасной как нежная утренняя заря, одетой непременно в белое, сероглазой, с каскадом рыжих волос, водопадом спадающих с плеч...

И вдруг как будто проснулся. Исчез туман, застивший глаза, пропала противная дрожь в членах, все вокруг словно протерли влажной тряпкой и одновременно раскрыли тяжелые шторы, затмившие свет солнца. Я глубоко вдохнул прохладный свежий воздух струившийся из окна-бойницы, осмотрелся вокруг, вчувствовался в чудесно бодрое тело... Эх, хорошо!

Хорошо лежать на набитом конским волосом, таком упругом матрасе, между хрустящих от чистоты простыней. Хорошо чувствовать себя чистым аж до скрипа. Смотреть на темно-серые глыбы гранита, складывавшие стены и беленый потолок. На другие лежанки, стоящие вдоль стен. На сдвинутые в угол передвижные загородки из дерева и ткани. На распахнутые наружу толстенные створки ставен, и внутрь рамы с ровным! прозрачным!! стеклом!!!