Чтение онлайн

— Нет! — Раз сердито посмотрел на девушку. — Ты не пойдёшь к нему, это опасно для тебя.

— А для тебя ещё опаснее. Раз, ты не знаешь, в каких местах я успела побывать в Кионе. Думаешь, достать информацию — это просто? Дал денег — рассказали, начал угрожать — раскололись? Нет, самое сложное — найти того, кто знает. Я видела всю грязь Киона, и меня не напугает ни «Камень», ни твой брат. Вечером я пойду к нему.

— Рена, ты его не знаешь. Да и я тоже, видимо, — губы тронула горькая улыбка. — Я в детстве был жутким плаксой и трусом, но родители этого не замечали — они сутки напролёт проводили в лаборатории. А Лаэрт был ряд. Читал сказки, чтобы я, боявшийся темноты, скорее уснул. Рассказывал, что такое гроза на самом деле — я ведь каждого удара грома страшился! Он научил меня всему. Знаешь, я не расстроился, когда умерли родители — их и так никогда не было в нашей жизни. В какой-то степени я даже порадовался, что мы остались вдвоём. Как верующие видели в жреце — божьего сына, так и я в Лаэрте — своего бога. Он был моим отцом, матерью и лучшим другом. Но потом… Не знаю, может, он боялся, что я проболтаюсь насчёт его экспериментов, или испугался магии.

Раз сжал в карман футляр с таблетками. До новой оставалось чуть-чуть — скорей бы. Хватит болтать — от этого больнее. Но слова быстро вырвались наружу, стоило клетке, сдерживающей их, хоть немного ослабнуть.

— В больнице ведь были разрешены посещения, но Лаэрт ни разу не пришёл. В произошедшем не было ни случайности, ни ошибки, — Раз устало выдохнул и запрокинул голову к закопченному потолку. — И потом, пытаясь разобраться в деле, я многое услышал о Лаэрте. Это просто продажная шкура, которая ради своих экспериментов пойдёт на что угодно. И если ты познакомишься с ним, уж поверь: он не станет разбалтывать свои тайны, но с лихвой возьмёт всё, что ты можешь дать.

— Ты не позволяешь волноваться за себя, но волнуешься за меня? Мы все согласились на дело, и неважно, идёт речь просто о миллионах или о твоём спокойствии — я не откажусь от него.

Раз молчал. Это действительно значимая часть плана, которая могла многое дать. Но он не хотел, не мог так просто отпустить Рену к этому чудовищу.

Девушка развернулась к нему всем телом, подсаживаясь ещё ближе.

— Скажи мне, Раз, почему ты взялся за дело? Что для тебя важнее: работа или месть?

Парень молчал. Хотелось грубо крикнуть «Замолчи!», но он только хмуро поджимал губы.

— Скажи мне, Раз, почему ты носишь рубашки с иголочки, все эти жилетки, как аристократы? — он вздрогнул. «Замолчи!» — И почему до сих пор глотаешь книгу за книгой, как учёные? Ты можешь прятаться от себя сколько угодно, но я вижу, как ты хочешь вернуться к нормальной жизни.

— Чего я хочу? — протянул Раз. — Мести. Ты права, у меня есть чувства, которые сильнее любых таблеток мира, но они — не о любви.

Предательский голосок внутри настойчиво шептал, что и это ложь. Он бы так не боялся за Рену, не совершал ошибки, если бы не… Не. Не и решено.

— Я знаю, что тот наивный мальчик мёртв. Вместо него появился мужчина, недоверчивый, замкнутый и жестокий. Только и он, как тот мальчик, умеет любить и хочет быть любимым. Он просто прячет это.

— Ага, — буркнул Раз. — Вот и поговорили. Я не перестану принимать таблетки, сколько ещё повторять? Я больше не хочу боли. Не хочу, чтобы из-за моей магии кто-то пострадал. Опять.

Даже самому себе голос показался жалким. Раз всегда твердил, что не боялся боли, и у него правда не осталось страха перед тем, как ударяют, колют, топят — всего он натерпелся с лихвой. Но один страх всё же оставался — снова увидеть сны о том наивном мальчике, стать им, пережить предательство, а затем — одиночество и чувство бессилия. Без таблеток не просто приходила боль, вызванная магией, без них он опять становился слабым. Поезд это подтвердил — вперёд вышел растерянный мальчишка, который совсем, совсем не знал, как защитить близкого человека и не мог ничего сделать сам.

— Я понимаю, — Рена дотронулась до плеча Раза. — Боль появится вместе с магией — я пережила это, помнишь? Я больше суток металась в агонии и выла, а ты всё держал меня за руку. И как ты не ослеп от того количества света! Но мы ведь справились. И справимся вновь, если ты позволишь. Я тоже не отпущу твою руку, обещаю.

— А ты думала, что я могу разнести тебя на молекулы одним щелчком пальцев? Снести голову с плеч или оторвать конечности? Или обрушить весь город? Тогда ты не пользовалась магией всего месяц. А я — три года, и поезд не в счёт. Её скопилось слишком много. Ты забыла, что только что произошло? Напомнить о скрежете металла, о задавленных людях, о взорвавшихся вагонах? А я ведь принял таблетку, магия была слабее. А что бы без неё?

Рена выдержала его испытывающий взгляд. Строгий пучок растрепался, и волосы казались настоящим золотом — как же давно он не замечал его. Вот он, этот свет, который когда-то светил ему одному. Раз почувствовал дикое желание дотронуться губами до щеки Рены, затем скользнуть по шее и всё ниже — к ключице, груди и той смешной родинке на животе.

— Ладно, — девушка с улыбкой пожала плечами. — Я знаю, что победить можно и магию, и любые таблетки.

Раз тяжело вздохнул:

— Не знаешь. Спасибо за кофе, — Раз потянулся вверх, но Рена ухватила его за руку и с силой дёрнула вниз.

Он плюхнулся, девушка быстро заскочила на него, усевшись на колени. Нортийка потянулась к нему, шепча:

— Только мести хочешь, значит? И больше ничего?

Дыхание коснулось щеки. Левую руку Рена положила ему на плечо, и даже через рубашку он почувствовал горячее прикосновение — он забыл, какими огненными у неё всегда были руки. Когда-то он часто смеялся над этим, а однажды назвал солнцем, и девушка так смущенно улыбнулась.

— Только, — послышался уверенный ответ, но органы будто скрутились в узел.

Рена положила вторую руку ему на внутреннюю часть бедра и губами нежно коснулась того места, где шея переходила в ключицу. Раз всем телом потянулся к ней и обвил руками, крепче прижимая к себе.

— Ну а дальше? — зашептала Рена на ухо. — Долго ещё ты будешь что-то чувствовать? Пять минут? Десять? Я не хочу получать от тебя час внимания в день. И ты сам — хочешь жить лишь по часу?

В голове стремительно пронеслось: «Один, два, три, четыре…» Что шло дальше, он забыл. Весь прекрасный мир чисел рассыпался и уступал хаосу этих проклятых чувств и воспоминаний.

— Я хочу снова стать человеком, но перед этим будет слишком много боли и жертв, так нельзя, — Раз уткнулся лицом в волосы Рены, окончательно выбившиеся из пучка и укутывающие плечи девушки мягкой золотой волной.

Он отчаянно взывал к числам, но они прыгали с места на места, как шаловливые дети, и всё чаще сбивались, повторялись и выпадали из ряда. Между цифрами забрались буквы, которые сложились в самую глупую и отчаянную мысль: «Она вытащит со дна». Починит сломанные детали, сделает нормальным человеком.