Чтение онлайн

— Charmant, — произнесла пожилая женщина, обращаясь к своему мужу, и нельзя было не увидеть, что эти двое людей, сошедшие сегодня после полудня с парома и отправившиеся в пешую прогулку по острову Поркероль, питают друг к другу самые нежные чувства.

Мужчина, его звали Ален, нес на спине рюкзачок, из которого торчал багет. С шеи его спутницы, Франсуаз, свисал на ремешке бинокль — остров не славился обилием птиц, однако на его южном берегу обитала большая колония цапель, что и объясняло как присутствие бинокля, так и трехмильную пешую прогулку.

Супруги направлялись к тропе, которая пересекала остров и вела к мысу на скалистом южном берегу. Они не спешили, шли взявшись за руки и время от времени останавливались, чтобы обменяться поцелуями. Однако, пройдя первый изгиб тропы, за которым их уже не могли видеть из деревни, оба прибавили шагу и за руки держаться перестали. Они вовсе не были влюбленными, но уже не раз работали вместе. Ален был человеком осторожным и дотошным, Франсуаз — хитрой и изобретательной.

Шагая по обсаженной деревьями тропе, они миновали несколько пустовавших летних домиков, а затем, словно по команде, свернули с тропы в лес. Они торопливо шагали среди акаций и сосен, время от времени останавливались, чтобы проверять по мере приближения к скалистому южному берегу острова правильность избранного ими направления.

Услышав впереди шум волн, они разделились. Ален, взяв бинокль, пошел к береговым утесам, чтобы найти спускавшуюся к воде узкую тропинку. Франсуаз осталась наверху — поискать подходы к fermette, которая, как они знали, стояла где-то неподалеку.

Отыскав тропу, Ален решил ею не пользоваться, а спуститься немного вниз прямо по крутому берегу. Именно в этой части острова находилась бухточка с полоской белого песка. На этом пляже никого видно не было, но песок выглядел потревоженным. Что и согласовывалось с фотографиями, сделанными всего несколькими часами раньше, в начале дня, с маленького вертолета, на котором обычно катали приезжавших сюда знаменитостей. Если здесь и использовалась для высадки на землю какая-либо лодка, она наверняка была маленькой — достаточно маленькой для того, чтобы можно было волоком убрать ее с глаз долой.

Ален находился над пляжем, укрывшись за тремя молодыми эвкалиптами. Он осматривал в бинокль кусты, начинавшиеся там, где кончался песок. В течение десяти минут он изучал эти заросли дюйм за дюймом, но в конце концов глаза его устали, и Ален опустил бинокль. Тогда-то в них и ударил ослепительный блик, отражение солнца, стоявшего теперь прямо у него над головой. Ален сообразил, что вспышка исходила из кустов, росших под ним, — из единственного места, которое он еще не осмотрел. Глядя вниз, он медленно поводил головой вправо и влево, пока в глаза ему снова не ударила слепящая вспышка.

Вот оно. Лодку засунули под большой куст мирта, однако стальной уголок подвесного мотора остался снаружи, он-то и отражал солнце.

Нашел, подумал Ален.

Спустя двадцать минут он уже вернулся в лес над обрывом, на обговоренное с Франсуаз место встречи. Он нетерпеливо ждал, а затем вдруг обнаружил, что она бесшумно появилась совсем рядом с ним.

— Господи, как ты меня напугала, — сказал он.

— Вот и отлично. Если ты меня не услышал, значит, не услышали и они.

— Они? Ты видела людей?

Она кивнула:

— Я нашла фермерский дом. Совсем запущенный, жить в нем, я уверена, никто не стал бы. Однако из него вышли двое мужчин, и один погулял немного по двору. Выглядел он довольно паршиво. Когда отойдем подальше отсюда, я сообщу по радио, что мы их нашли.

Ален заколебался. Всегда осторожный, он не разделял уверенности Франсуаз. И потому сказал:

— Не следует торопиться с выводами. Я обнаружил лодку — маленькую, хорошо спрятанную шлюпку. Но ее могли укрыть и от воров. А мужчины, которых ты видела, вполне могут оказаться совершенно невинными гостями фермерского дома.

— Ты вправе, конечно, полагаться на свою обычную осторожность, — усмехнулась Франсуаз, — однако мужчина, которого я видела во дворе, находился под охраной второго.

— Откуда ты можешь это знать? — спросил Ален.

— А оттуда, что тот, кто остался на веранде, держал его под прицелом пистолета.

Выйдя из багажного зала марсельского аэропорта, Лиз увидела молодого человека в морской форме, державшего в руке плакатик: «Карлайл». Она представилась ему:

— Bonjour. Je suis [19] Лиз Карлайл.

— Добрый день, мадемуазель, — ответил он, пожимая ей руку. — Следуйте за мной.

Он провел Лиз к маленькому черному автомобилю, стоявшему прямо у терминала аэропорта.

Похоже, познания по части чужого языка они исчерпали оба, поскольку до Тулона доехали в молчании. Лиз вглядывалась в пейзажи Прованса, в сверкающее под полуденным солнцем Средиземное море и жалела, что первое в ее жизни посещение этой части Франции не происходит при обстоятельствах более счастливых.

Мартэн Сёра позвонил ей вчера под вечер и сообщил о результатах наблюдения за Поркеролем — о маленькой бухточке со следами высадки, о спрятанной в кустах шлюпке и, наконец, об обитателях fermette: вооруженном мужчине и узнике, которого тот охраняет. Он послал ей, сказал Сёра, фотографии, сделанные одной из групп наблюдения. Может быть, она сможет идентифицировать по ним своего коллегу. Вскоре после этого Лиз смотрела на экран компьютера с выведенной на него расплывчатой фотографией мужчины, который, похоже, прогуливался по пыльному дворику. На фотографии был еще один мужчина. Он стоял с пистолетом в руке на веранде ветхого домишки, наблюдая за первым. Это были испанец, Гонсалес, и Дэйв Армстронг — его она узнала даже со спины.

Лиз вылетела из Белфаста в Париж последним рейсом, очень расстроенная тем, что не может мгновенно перенестись прямиком в Тулон. Мартэн Сёра сказал ей, что операция начнется не раньше следующей ночи, и все же ей хотелось оказаться там прямо сейчас, а не торчать попусту в Париже.

Когда Лиз вселилась в отель при аэропорте, ей позвонила Пегги, сказавшая, что мобильный телефон, номер которого она разослала по всему миру, телефон, с которого Дермоту О’Рейлли звонили незадолго до его гибели, после полудня снова заработал. Французский ЦДВР засек звонок, сделанный в Алжир, вызов прошел через ретранслятор под Тулоном. Это наверняка Пигготт, подумала Лиз. Значит, он тоже на острове.

Когда машина свернула к высоким железным воротам, Лиз заставила свои мысли вернуться к настоящему. Стоявший у ворот часовой лихо отсалютовал ей, смутив Лиз, не знавшую, как на это следует реагировать, она просто помахала ему рукой. Машина подъехала к длинному, элегантному, розовому зданию, и к ней сразу же подошел и открыл дверцу Мартэн Сёра.

— Добро пожаловать в штаб-квартиру Военно-морских сил, Лиз. Пойдемте в дом, я покажу вам вашу каюту. Порядки здесь корабельные, но вы к ним быстро привыкнете.

Сёра в темно-синей водолазке выглядел утешительно спокойным, готовым ко всему. Лиз почувствовала, как тревога покидает ее, теперь ей было с кем разделить волнение и ответственность.

— Это, конечно, не «Риц», — сказал Сёра, открывая перед ней дверь каюты, — но, надеюсь, вам будет удобно. Хотя, боюсь, долго спать вам тут не придется. Мы собираемся выступить завтра утром, в три тридцать.

Лиз окинула взглядом комнату. Просторная и функциональная: узкая кровать, столик, буфет и небольшой стол у стены. Собственная маленькая уборная и душевая, что приятно.