Чтение онлайн

— Перенеси на два.

— Будет сделано, — я прикладываю руку к голове, в попытке отдать честь, и заливисто смеюсь, от того, как перекосилось лицо Лисицкого.

— Нам нужно обняться! Слышали, ученые доказали, что двенадцать объятий в день помогают в делах, — уверенно двигаюсь к растерянному начальнику, и обнимаю опешившего мужчину, по-дружески хлопая по спине. — Крепкий какой, а так и не скажешь!

— Ты точно больная, — беззвучно смеется в ответ, как-то неловко отвечая на мое подбадривание, и больше не произносит ни слова, пока я вслух отсчитываю секунды. Двенадцать ведь будет достаточно?

***

Игорь

Кто-то считает, что миром правит любовь. Я же с уверенностью могу опровергнуть это ошибочное мнение. Нами правит ревность. Лишь она заставляет нас становиться лучше, порой обнажает худшие стороны нашей натуры, толкает на необдуманные поступки и лишает сна ничуть не хуже, чем пресловутая влюбленность.

Замираю в дверях Славкиного кабинета, и не могу отвести взгляда от друга, прикрывшего глаза от удовольствия. Он наслаждается ее смехом, аккуратно, словно она хрустальная ваза, касается ее спины, и я могу поспорить на что угодно, даже не слышит, что сейчас говорит его секретарша. Впрочем, как и я. Смотрю, и непроизвольно стискиваю зубы, только сейчас осознав, что успел прикипеть к ней душой — эти руки должны касаться только меня, эти губы должны произносить лишь мое имя, иначе мир просто сошел с ума…

Я толкаю дверь, угрожающе зыркнув на Лисицкого, и прежде, чем Лиза, наконец, отлипнет от своего начальника, откашливаюсь в кулак, заставая врасплох этих горе голубков.

— Не помешал? — произношу не мигая, глядя в лицо друга детства, в то время, как Волкова отпрыгивает от него, как от огня. Уверен, она краснеет, хоть и не вижу ничего вокруг, кроме пары таких же горящих вызовом глаз.

— Мы… — Лиза теряется, не зная чем оправдать свое поведение, и словно борется с желанием убежать прочь, испуганно переминаясь с ноги на ногу.

— Не слышал о пользе объятий? Говорят, двенадцати в день вполне достаточно для карьерного роста и развития, — Слава приподнимает уголки губ, но улыбка так и не касается его взора. Поправляет рубашку, приглаживает волосы и делает шаг назад, усаживаясь на столешницу.

— Будь добр повышать свои показатели без помощи моей девушки. Жду в машине, — бросаю Волковой напоследок и как можно скорее уношусь прочь. Еще минута промедления и я заеду ему в челюсть, чтобы навсегда отбить желание тискать свою помощницу.

Имею ли я право злиться, ведь сам далеко не святой, сейчас для меня не имеет никакого значения… Важно лишь то, что я отчетливо осознаю — отпустить Лизу мне просто не хватит сил. Не смогу спокойно наблюдать, как Лисицкий добивается ее расположения, подкрадывается к сердцу, оборона которого рано или поздно дрогнет, как вымещает меня из ее мыслей, чтобы чуть позже навеки изгнать из ее души… Не смогу гулять на их свадьбе, которая обязательно состоится, позволь я ему забрать единственного человека, сумевшего полюбить меня со всеми моими недостатками: с зашкаливающим эгоизмом, с плотным графиком, в котором не всегда находится время для романтических встреч, с больной любовью, которую я умело скрываю от посторонних все еще не в силах потушить неуправляемый пожар. Кидайте в меня камнями, бейте словом, рукой, чем угодно — сегодня я не смогу сказать ей прощай…

— Ты злишься? — интересуется Волкова, устроившись на сиденье и робко поднимая на меня глаза, и тут же касается моей ладони, крепко вцепившейся в руль. Поглаживает, вынуждая взглянуть на себя, и тепло улыбается, надеясь растопить лед своей открытой улыбкой. Выходит довольно неплохо…

— С чего бы? — я ощущаю, как с ароматом ее духов в салон врывается свежий осенний воздух, и делаю глубокий вдох, наслаждаясь покоем, накатившим на меня в ее присутствии. Как странно, правда? Я должен любить ее! Должен не замечать никого вокруг, ведь встретить такую женщину редкость: в меру скромная, ласковая и красивая, пусть красота ее и неброская…

— Ну, мой начальник хорош собой, — целует в щеку, и тут же шепчет на ухо:

— Правда, не настолько хорош, как ты. Даже когда злишься.

— Я спокоен, — позволяю ей и дальше покрывать поцелуями мою кожу, ничуть не заботясь о следах губной помады на своем лице.

Напротив, привлекаю ее еще ближе и нахожу нежные губы, касаясь их почти невесомо, чтобы через мгновение потерять контроль и довести ее до исступления. Прекрасно знаю, что сводит ее с ума, и теперь намеренно запускаю руку под офисную блузку, без труда прокладывая пальцами дорожку вверх по оголенной коже. Терзаю податливый рот, упиваясь тихим стоном, и, молча, ликую, убеждаясь в очевидном — она моя.

Моя лишь до той минуты, пока я не решусь отпустить на свободу эту крохотную пташку, угодившую в мои силки…

— С ума сошел? — первой придя в себя, Лиза прячет лицо в ладонях, все еще тяжело дыша, и сползает вниз на сиденье, боясь быть замеченной прохожими через тонированные стекла. Милая и растрепанная, как неопытная школьница, впервые познавшая прелесть мужских ласк.

— Подай сигареты из бардачка, — прошу, устало запрокидывая голову, куда быстрее Лизы справившись с разбушевавшимися гормонами. Я вымотался, за этот день пережив такую гамму эмоций, что теперь вряд ли смогу обойтись без никотина. Слышу, как щелкает замок бардачка, и холодею, когда Волкова замирает, протянув руку, но так и не коснувшись пачки.

— Это… — хлопает глазами, кивая на бархатную коробочку, словно специально оставленную на виду, и растерянно хватает губами воздух.

Кольцо, которое когда-то я подарил Яне, а получив обратно, швырнул в бардачок, так и не решившись выкинуть…

Мой брак — история одного обмана. С самого начала, на протяжении долгих лет меня кормили ложью, умело имитируя любовь…

— Он сделал мне предложение в машине. Не слишком-то ванильно, верно? — привыкнув к ведущему, чувствую, что могу говорить спокойнее, но никогда не решусь открыть свою страшную тайну — на мой палец надели кольцо, которое мне вовсе не предназначалось. Позволили занять чужое место, сочтя удобной для семейной жизни. Я что-то вроде домашних тапочек — теплых, мягких, запомнивших форму ваших ступней. Яна — шикарные Лабутены, с которыми по жизни шагали бы с большим азартом и удовольствием, но так и не накопив на заветную пару, решили довольствоваться тем, что есть…

— Я бы сказал, необычно, — смеется в ответ Филипп, пряча вопросник за спину. — Вы сразу согласились?

— Конечно! — полная дама с первого ряда кричит на весь зал, не в силах усидеть на месте.

Тянется к микрофону, и со всем возмущением, на которое только способно, обрушивает на меня свою брань.

— Да вы на нее посмотрите! Отхватила олигарха, каталась как сыр в масле, а теперь на жалость давит! Работать нужно, а не по койкам прыгать! Ни рожи, ни кожи, а все туда же! Страдалица сидит! Я с мужем тридцать лет душа в душу прожила…

— Ну, ваш муж, наверняка не магнат, так что еще неизвестно, как сложилась бы ваша жизнь, имей он на своих счетах миллионы, — прерывает ее ведущий, забирая микрофон обратно. — Если подойти к этому делу с финансовой точки зрения, что вы выиграли от брака с Громовым?

— Ничего, — признаюсь, не обращая внимания на поднявшийся шум в павильоне. — Мы заключили брачный контракт, по которому в случае развода я забираю лишь то, что заработала сама. Меня это не смущало, ведь я понимала, что просто так браки в таких кругах не заключаются. Так что вы неправы, — поворачиваюсь к даме в зеленом вязаном жакете и улыбаюсь, ничуть не обидевшись на ее слова. — Если я и была охотницей, то слишком глупой и недальновидной.