Чтение онлайн

Но мне повезло — у меня было достаточно времени осознать, что ни о каких чувствах с ее стороны и речи идти не может. Она дарила мне эмоции и жгучую страсть, я ей — жилье в центре Москвы, личный автомобиль и кредитку, с которой она до сих пор щеголяет по столичным бутикам. Надеялся ли на что-то? Да. Определенно питал иллюзии, стоило мне увидеть ее за той же барной стойкой, где когда-то у нас все завязалось. И даже чуть позже, когда придумывал отговорки и задерживался допоздна, оттягивая момент расставания с Яной, прижавшейся ко мне своей оголенной кожей под невесомой шелковой простыней… Даже в тот день, когда Лизе суждено было узнать о нашей с ней связи, задумывался, а не это ли счастье? Единение тел, порывистого дыхания, хриплых стонов… А теперь понимаю, как заблуждался. Счастье — в семье, что с такой как Яна никогда не построишь, в разговорах, которых мы толком и не вели, в совместных мечтах, которые, к сожалению или к счастью, с этой женщиной у нас слишком полярны.

— Ты, вообще, здесь? — щелкает своими пальцами перед моим лицом и уже встает, пылая праведным гневом.

Надеюсь, она собралась уходить, хотя к сумке своей не прикасается. Просто нависает над столом, раз за разом нарушая тишину звонкими щелчками, и мне ничего не остается, кроме как отодвинуть внушительную стопку макулатуры и все-таки решить этот вопрос раз и навсегда. Однажды я разрешил ей взять под контроль мою жизнь, теперь не могу позволить себе такой роскоши, ведь на кону не только мое будущее.

— Я всегда считал тебя умной женщиной. Помниться, ты даже давала мне дельные советы, просила не рушить из-за тебя свою жизнь, — вспоминаю разговор трехлетней давности в парке, — и относится ко всему проще. Так, разве, мы не решили этот вопрос?

— Когда? — взгляд сковывается льдом, а губы, тронутые блеском, поджаты. Лишь на секунду, потому что после, когда женщину настигает осознание, ее уже не остановить…

— Когда ты сбежал от меня? Это ты называешь решением? Или, может быть, ты потрудился объясниться по телефону? — прикладывает указательный палец к щеке, имитируя глубокую задумчивость, но вот уже прожигает во мне дыру, ядовито выплевывая обвинения. — Нет! Ты даже трубку от меня не берешь! Так, когда, по-твоему, мы расставили точки над i?

Вновь тишина, но и она не продлится долго… Яна воинственно подбирается, словно готовится наброситься на меня с кулаками и впервые на моей памяти выглядит такой ошеломленной:

— Погоди, ты так бросил меня, что ли? — даже краснеет, удивленно приоткрывая рот. — Ради нее?

Злюсь, когда поддетая женским пальцем рамка с Лизиной фотографией ударяется о деревянную поверхность стола, разбиваясь на мелкие осколки, но сдерживаю себя и не спеша убираю в ящик оставшиеся снимки, прекрасно зная, на что Яна способна в гневе.

— Из-за этой вот серой моли? — даже бровью не веду, когда пепельница отлетает в стену позади моего кресла, со звоном осыпаясь на пол кусочками разбитой керамики, принесенной в жертву задетому самолюбию.

— Ты чертов кретин!

— Не перегибай, — вовремя перехватываю ее запястье, и наверняка пугаю жесткостью своего голоса. Пусть считает, кем хочет — объясняться с ней я не стану. И давать ей возможность отвесить мне парочку оплеух не намерен.

— Каждый получил то, что хотел — ты больше не разносишь пиво клиентам, я — сыт по горло твоими постельными играми.

— Играми? — дергается, словно я только что дал ей пощечину, и тяжело дышит, не предпринимая попыток избавиться от моих пальцев на своей руке. — Значит, это всего лишь игры?

— Ну не любовь ведь, — стоило бы усмехнуться, как это делала она, высмеивая мою наивность и болезненную зависимость от ее ласк, но отчего-то не хочется. Единственное, о чем я мечтаю — точка. Твердая, без надежды на то, что когда-то из нее можно будет сваять запятую.

— Чего ты ждала, Яна? Моего развода, красивого предложения, громкой свадьбы? Брось, ты и сама знаешь, что для семейной жизни совсем не годишься.

— Я изменилась, — произносит настойчиво, но веры в ее слова во мне нет. — Что если наше время наступило только сейчас? Что если я поняла, что бегала от тебя напрасно и только с тобой я могу быть счастлива? И ты? Разве не понял, что заменить меня этой, — тычет пальцем в лицо жены, усеянное мелкой стекольной крошкой, и, набрав в грудь побольше воздуха, продолжает, — никогда не удастся. Она никогда не даст тебе того, что могу дать тебе я.

— А с чего ты взяла, что хоть в чем-то ее превосходишь?

— Шутишь? Еще скажи, что не скучаешь в ее постели.

— Тебе бы не мешало повзрослеть, — встаю, и аккуратно переступая через обломки Лизиного подарка, подхожу к окну и подкуриваю сигарету. Наверное, в жизни каждого мужчины наступает момент, когда до него, наконец, доходит — увлекать, соблазнять и дарить наслаждение нам могут многие, а полюбить по-настоящему, понять и заставить нас захотеть стать хоть чуточку лучше способны лишь единицы. Я такого человека нашел.

— Ты пожалеешь, Игорь, — слышу тихий женский голос за своей спиной, но даже не думаю оборачиваться, на автомате поднося к губам тлеющую сигарету. — И когда твоя жизнь развалится, знай, где-то я поднимаю бокал шампанского за твой самый громкий провал…

Лиза

— Ходит сюда, как на работу, — бурчу себе под нос, удерживая пальцами плотные шторы, и, не желая быть замеченной, отступаю назад, когда мой муж все-таки выбирается из своего автомобиля.

Уверенно приближается к двери, пряча брелок в кармане куртки, и прежде, чем каменный выступ скрывает от меня мужчину, поднимает голову в вверх, что-то выглядывая на звездном небе. Вечер, и на потемневшем полотне нет-нет да загораются яркие вспышки небесных святил.

— Если не заметил, на стене есть звонок. Приличные люди обычно пользуются им, прежде чем ворваться в чужой дом, — смотрю прямо, не мигая, заводясь с пол-оборота, ведь сегодня с самого утра я испытываю раздражение, погасить которое не сумел даже травяной чай. Складываю руки на груди, ожидая, когда Громов скажет хоть что-то, и нервно отстукиваю подошвой домашних туфель одной мне ведомую мелодию.

— Вернуть ключ? — приподнимает бровь, протягивая знакомую связку, и прячет ухмылку, когда я вырываю холодный метал из его рук. Право приходить когда вздумается, он давно потерял. И теперь вряд ли заслужит.

— Раз уж мы заговорили о правилах хорошего тона, от кофе я бы не отказался, — Игорь снимает пиджак, вешая его на подлокотник, и уже садится на свое любимое место — напротив камина, огонь в котором я так давно не разжигала. Да и не умею вовсе, ведь обычно этим занимался супруг.

— Здесь тебе не кафе. Выпьешь его в другом месте.

— Гормоны? — чтобы он понимал?

— Гулящий муж, — вот теперь полегчало. Любуюсь его потускневшим взглядом, проступающими на щеках желваками и напрягшимися пальцами, тут же сжимающимися в кулаки.