Чтение онлайн

Привычно проглотив застрявший в горле ком, который возникал каждый раз, когда я вспоминала о родителях и представляла себе тот страх и ужас, который они испытали, увидев людей с автоматами, наставленных на них, я глубоко вдохнула, прикрыла глаза и попыталась отпустить ситуацию, как делала всегда. Ничего уже не исправишь и не вернёшь.

— Моя мама умерла во время родов. Мне было семь, — произнес Артём тихим чуть хриплым голосом, продолжая смотреть прямо перед собой. — Как-то так… — выдохнул он последние слова в тишину.

Повернув к нему лицо, вгляделась в мужественный профиль, не зная, что на это ответить. Ничего. И нечего. Вряд ли чью-либо боль можно унять словами соболезнования, поддержки или, что еще хуже, шуткой. Иногда нужно просто уметь помолчать, но при этом быть рядом с человеком, которому больно. Особенно, если эта боль не физическая.

Артём глубоко вдохнул, перевел ладони с затылка на лицо и, шумно выдохнув, растёр его, словно сгоняя морок воспоминаний. Положил руки по сторонам от себя и снова нас качнул.

Гонимая каким-то внутренним чувством солидарности, я робко вытянула руку из-под пледа и мягко обхватила широкое запястье его руки. Повела плавную линию к ладони и сжатый кулак Артёма ослаб, впустив мои пальцы в своё тепло.

Еще несколько минут мы молча смотрели в небо, продолжая держать друг друга за руки. Не цеплялись, желая удержать покрепче, а просто касались пальцами. Мы были рядом, но каждый думал о своём, глядя в небо, в котором всё ярче и ярче разгорались звезды и вырисовывались созвездия.

— Мы не ссоримся. Это что-то новенькое, — хохотнула я, поняв, что мы уже около часа сидим рядом и еще ни разу друг над другом не пошутили и не потроллили.

— Просто ты набуханная, — выронил Артём с улыбкой в голосе.

— Эй! — деланно возмутилась я и убрала руку из его теплой ладони, чтобы вяло ударить по плечу и укутаться сильнее в плед. — Это меня Марина Олеговна набухала. Кстати, я сегодня поняла, что мне нравится, как вы с Михаилом Захаровичем ее Марусей называете. Это мило, что ли… И почему, кстати, Маруся, а не просто Марина?

— Не знаю, — повёл Артём плечом. — Просто. Как-то так сложилось. Да и Маруся — это, наверное, уже давно не просто имя, а… состояние, что ли. Есть Марина, а есть Маруся. К этому привыкаешь.

— Прикольно, — выдохнула я с улыбкой и вздрогнула, когда в задний карман джинсов ударила короткая вибрация. Вынули телефон, посмотрела на дисплей и открыла чат с Грошем, в котором мне в лицо сразу выпал огромный писюн. — Дурак, — хохотнула я.

— Мне показалось или я только что видел фотку члена?

— Это у нас с Грошем вместо приветствия, — пояснила я и открыла галерею, чтобы ему тоже отправить фотку одного из скачанных заранее в интернете дикпиков.

— Дай-ка, — Пряник забрал у меня телефон, включил камеру и, совершенно не стесняясь, оттянул пояс спортивных штанов. Когда до меня дошло, что он оттягивает их вместе с трусами, я спрятала голову под пледом.

— Ты серьёзно? — я едва могла сдержать смех, услышав щелчок камеры.

— Просто шлю другу свой большой «привет», — буднично ответил Артём, не спеша возвращать мне телефон. Я выглянула из-под пледа и с опаской покосилась на дисплей с открытым чатом, стараясь не смотреть на фотку, кое-чьих гениталий. — Узнал, сука, — хохотнул Артём, и я подалась чуть вперед, увидев пришедший от Гроша короткий вопрос из трёх букв:

«Кам?»

— Кажется, у меня есть несколько вопросов относительно вашей с Грошем тесной дружбы, — повела я бровью и откинулась на спинку качелей, следя за тем, как Артём быстро набрал другу ответ:

«По запаху узнал?»

Грош: «По бантику твоему ебучему»

— Вопросов стало ещё больше, — выронила я, пока мои брови ползли на лоб. — По бантику? У тебя там что-то повязано? Локоны? Или прям на нём бантик?

— На, глянь, — оттянул Артём резинку штанов, и я снова спрятала голову под пледом. — Смотри, ревнует.

— Вы там еще пообщайтесь, чтобы твой… бантик в чате ушёл повыше.

Несколько минут я сидела, глядя в сторону от Пряника, пока он общался со своим другом с моей страницы. Иногда Артём тихо усмехался, а иногда, когда я мельком смотрела на него, просто улыбался уголком губ, набирая другу очередной ответ.

— Ладно. Пошли в дом. Спать хочу, — сказал Тёма. Тяжело вздохнул, потянулся и вернул мне телефон. Первым встал с качелей и придержал их, чтобы встала я.

— Надеюсь, ты не отшил моего потенциального парня? — спросила, идя следом за Артёмом в дом.

— Ты бы хоть постыдилась спрашивать такое у нынешнего парня.

— Ты мне не парень. Во всяком случае, не настоящий. А вот Грош… — выронила я, не договорив, специально оставив в воздухе загадку.

Артём открыл для меня дверь в дом, но ничего не стал комментировать. На втором этаже мягко подтолкнул в спину в сторону двери своей комнаты.

— Подожди, я сначала в туалет.

Отдав парню плед, на цыпочках прошла мио комнаты девчонок и закрылась в ванной. Перед выходом смыла с лица косметику и снова на цыпочках прокралась мимо комнаты Вари и Сони.

В комнату Пряника вошла практически беззвучно, закрыла за собой дверь и застыла на пороге, разглядывая обстановку вокруг.

— Миленько.

— Если не захочешь спать в своих шмотках, я оставил тебе свою футболку, — произнес Артём. Стянул с себя толстовку, закинул ее на стул, стоящий в углу, и достал из шкафа полотенце, повесив его на своё плечо. — Постель я тебе приготовил. Я в душ.

— Спасибо, — улыбнулась я уголками губ и отошла в сторону, чтобы Артём мог выйти из комнаты.

Оставшись наедине с собой, подошла к креслу-кровати, на котором меня ждала черная футболка, и быстро в нее переоделась, скинув с себя одежду. Джинсы, топ и плюшевую кофту я аккуратно сложила на том же стуле, на который Артём кинул свою толстовку.

На стенах в его комнате было полно фотографий в самых разных рамочках. Артём был запечатлен здесь в разные периоды своей жизни, но особенно красивым он показался мне в форме студента МЧС. Похоже, эта фотография была сделана еще при поступлении. Здесь он не такой качок, как сейчас. Зато слегка надменный, скучающий взгляд всё тот же.