Чтение онлайн

Я лежала, не в силах пошевелиться, но на моих руках, прижатые к груди, лежали они. Наша девочка — с голубыми глазами-озёрцами и золотистыми завитушками, разметавшимися по крошечному личику. И наш мальчик — с его золотыми глазами и не по-младенчески серьёзным взглядом, в обрамлении иссиня-чёрных волос.

Он подошёл, опустился на колени у кровати и осторожно, дрожащей рукой, коснулся сначала головки дочери, затем — сына. Он не говорил ничего. Он просто смотрел, и его молчание было красноречивее любых клятв. В его взгляде читалась вся вселенная, которую он был готов отдать за нас.

Его голос прозвучал тихо, срывшись на хриплый шёпот, в котором смешались благоговение, боль прошедших часов и всепоглощающая любовь. Он не смотрел на детей, его взгляд был прикован ко мне.

— Боги, Диана... — он медленно покачал головой, и в его сияющих глазах стояли слёзы. — Ты... ты само совершенство.

Его рука, тёплая и чуть дрожащая, коснулась моей щеки, смахивая влагу слёз и пота.

— И ты подарила мне... — его голос окончательно прервался, он лишь с немым восторгом перевёл взгляд на двух запеленутых комочков, лежащих у меня на груди. Он не находил слов. — Два таких же совершенных чуда

Он наклонился и прижался лбом к моему виску, глубоко вдыхая воздух, и через нашу связь хлынул такой мощный, безграничный поток обожания, гордости и такой нежной, почти болезненной благодарности, что у меня перехватило дыхание. В этом безмолвном признании было всё. Вся его душа, отданная нам троим.

Дверь приоткрылась с едва слышным скрипом, и в проёме возникла Василиса. Она ступила в комнату с неожиданной для неё аккуратностью, будто боясь нарушить хрупкое заклинание, что витало над нами. Её взгляд скользнул по Андору, застывшему на коленях у кровати, по мне с детьми на руках, и её обычно колкие глаза смягчились. На её губах играла лёгкая, почти застенчивая улыбка.

— Диан, — тихо позвала она, словно боясь спугнуть. — Я тут... Наталью привела. Она там, в гостиной, изводится от волнения. Разрешишь?

Я слабо кивнула, чувствуя, как новая волна тепла разливается по груди. Усталость всё ещё тяжело лежала на веках, но сердце пело.

— Конечно! — прошептала я, и голос мой прозвучал сипло, но с неподдельной радостью. — Она будет... крестной для дочки..А ты для сына.

Василиса счастливо улыбнулась — широко и по-настоящему, что бывало с ней нечасто.

— Так и передам, — кивнула она и так же тихо, как вошла, выскользнула из комнаты, чтобы позвать Наташу.

Андор, услышав это, лишь глубже прижался ко мне и я почувствовала, как его безмолвное одобрение и согласие тёплой волной прокатилось по нашей связи. Наша маленькая семья становилась больше, обрастая верными сердцами. И в этом была своя, особенная правда.

Год пролетел как одно мгновение, наполненное бессонными ночами, счастливым смехом и тихим удивлением от каждого нового дня. Мывидели, что наш сын — вылитый Андор. Тот же серьёзный, изучающий взгляд, те же иссиня-чёрные волосы и недетская сосредоточенность. Он редко плакал, предпочитая наблюдать, и в его маленьком лице уже угадывались черты будущего властителя.

А Алисия... Алисия была моей копией — маленькая, вертлявая, с пытливыми глазками и золотыми кудряшками, которые так и норовили выбиться из аккуратных хвостиков. Она уже вовсю пыталась подражать моей лисьей сути — её ушки, правда, пока были лишь намёком, а хвостик и вовсе воображаемым, но энергия и хитроватая улыбка выдавали в ней самую настоящую кицуне.

И вот наступил долгожданный и одновременно пугающий день. Первый год. Время, когда кровь предков впервые может громко заявить о себе и происходит первое, неосознанное обращение.

Андор, обычно невозмутимый, был напряжён как струна. Весь день он ходил за сыном по пятам, а к вечеру, когда мы вышли на луг возле дома и вовсе проявил свою драконью предусмотрительность.

— Что это? — я с недоумением смотрела, как он между деревьями натягивает огромную, почти невидимую сеть из прочнейшего шёлкового волокна, подарок одного из кланов паутинных.

— На всякий случай, — прорычал он в ответ, его взгляд был прикован к Драко, который сидел в траве и с серьёзным видом изучал пролетавшую бабочку. — Если полетит...

Я покачала головой, сдерживая улыбку. Он готов был поймать целое небо, лишь бы его наследник не получил ни царапины.

Алисия, сидя у меня на руках, весело болтала ножками и тянулась к солнечным зайчикам, бегающим по траве. Казалось, её больше интересовала игра света, чем таинство пробуждения крови, но мы знали — всё может измениться в одно мгноение. И мы были готовы. Вместе. Он подошёл ко мне, и его движения, обычно такие уверенные и мощные, сейчас были наполнены какой-то особой, почти робкой нежностью. Он бережно взял у меня из рук Алисию, прижимая её к своей широкой груди так, будто она была сделана из хрусталя и утренней росы.

— Моя маленькая принцесса, — прошептал он, и его низкий голос смягчился до неузнаваемости. — Солнышко моё.

И тут Алисия, сверкнув на отца своими бездонными глазками, чётко и ясно произнесла:

— Па-па.

Это было не лепетание, а осознанное, звонкое слово. Оно повисло в воздухе, и по Андору прошла волна такого сильного, такого всепоглощающего умиления, что я почувствовала его физически — тёплой дрожью по нашей связи. Он замер, глядя на дочь и в его глазах стояло такое изумлённое, почти испуганное счастье, что у меня к горлу подкатил комок.

Он до сих пор поражался. Каждый день. Тому, что их двое. Тому, что это случилось так быстро после столетий одиночества и иногда я видела, как ночью он встаёт и подолгу стоит у их кроваток, просто глядя на спящие личики. Он не шевелился, затаив дыхание, как будто боялся спугнуть это чудо. В его молчаливой позе читалось недоумение и благоговение — будто он до сих пор не верил, что сбылось то, о чём он даже не смел мечтать все свои долгие триста лет. В эти минуты он был не могущественным драконом, а просто мужчиной, чьё сердце, наконец, нашло свой дом.

— Диана, сегодня прибудет мой отец, — сообщил Андор, его голос был ровным, но я уловила лёгкое, почти неуловимое напряжение в его позе.

Я кивнула и улыбнулась, глядя, как Алисия пытается оседлать ногу брата, а Драко с невозмутимым видом поддаётся её натиску.

— Отлично. Пусть приезжает. Дед наверняка соскучился по своим внукам.

Андор Всеславский-старший, Всевидящий, Повелитель Северных Вершин... стал дедом. И надо было видеть, как этот исполин, перед которым трепетали королевства, ползал на четвереньках по ковру в нашей гостиной, позволяя Алисии взбираться себе на спину, а Драко — серьёзно изучать узоры на его драконьей шкуре, проявляющейся в моменты глубокого спокойствия. Это был самый озабоченный, самый преданный своим внукам дед во всех мирах. Кто бы мог подумать, что двое наших детей будут использовать могущественного дракона, чьё имя веками внушало ужас, в качестве самой большой и надёжной лошадки?