Чтение онлайн

Он как всегда собран и сух. Спокоен.

Светлый костюм, щегольские ботинки из крокодиловой кожи. Седоватые волосы тщательно зачесаны с высокого лба.

Под трели птиц, которым все ни по чем, Нагольский подбегает к женщине.

— О боже, Анжела!

Он выглядит взволнованным.

— Марк, быстро сообщи врачам, и полиции.

Не беспокоясь о костюме, босс склоняется к любовнице и нежно гладит ее кожу. Целует сухими губами в лоб, словно покойницу. Но я все еще слышу, как прерывисто и часто она дышит, умирая.

Отступаю на пару шагов и набираю сто двенадцать, сообщаю о произошедшем.

— Скажи, чтобы приехал Петр Иванович, — перебивает Нагольский, — Чужих тут видеть не хочу.

Озвучиваю пожелание начальства, и с сомнением смотрю на картину перед собой. Шеф вел себя немного… странно? Впрочем, он никогда явно не выказывал своих эмоций, и был довольно скуп в этом плане. Хотя, мне казалось, что Стругацкую он любил.

Прячу сотовый в карман, а мой благодетель все еще разглядывает Анжелу, распластанную на бетоне.

Вокруг ее головы собирается кровавая лужа, словно нимб над святой. Мурашки ужаса растекаются по моей спине.

Во взгляде Нагольского было что-то противоестественное. Он, как будто любуется происходящим. Тянется ее халату. Я думал, он хочет прикрыть ее наготу. При падении его полы распахнулись, оголяя женское бедро. Но нет.

Дмитрий Васильевич накидывает ткань на ее обрубок. Анжела смотрит на него, безмолвно распахнув глаза, пока взгляд медленно меркнет. А Нагольскому и дела нет.

— Я думал… — начинаю, понизив голос, — что Анжела Несторовна в Альпах.

Босс взглянул на меня, словно бы вспомнил, что я тоже тут, и медленно кивнул.

— Она была там, но ночью прилетела. Сказала, что устала и хочет домой.

Что ж, теперь понятно. Должно быть, лечение не помогло, и окончательно обезумев, Стругацкая выбрала смерть дома.

У меня не было причин подвергать сомнению слова Нагольского, но все это выглядело немного странно. Впрочем, это не мое дело. Если учесть, сколько дерьма Анжела сделала всем вокруг, и даже мне. Но ее, безусловно, жаль. Особенно, если учесть тот факт, что она умирает в окружении людей, которым все равно. И мой шеф даже не пытается скрыть это.

Нагольский отошел на метр от трупа и решал какие-то важные дела по телефону. Не касающиеся произошедшего. Я понял это по обрывкам фраз, что доносились до меня.

Вскоре приехали службы — полиция, медики и прочая челядь. Но Петр Иванович никого не пустил, предпочитая сначала все обговорить с Дмитрием Васильевичем.

Я терпеливо ждал в машине, наблюдая за происходящим.

Наконец, труп увезли. Смерть констатировали на месте, но, признаться, никто и не спешил ее спасать. И это выглядело даже немного кощунственно. Стругацкая была совсем одна — ни друзей, ни родных. И Нагольский, который отреагировал на ее самоубийство так, словно она уже была давно для него мертва.

Я ничего не понимал.

А ведь все происходило буквально перед моими глазами.

Марк

Нагольский устроил пышное прощание с Анжелой, но сам на нем присутствовать не мог. У него возникли какие-то срочные переговоры в фин. управлении, которые ну никак нельзя было отложить.

Мероприятие уже подходило к своему логическому завершению, когда я увидел своего товарища — Олега Теряева. Он был другом детства Анжелы, и по странному стечению обстоятельств, я оказался тем посредником, что возобновил их знакомство спустя долгих десять лет.

Мы пожимаем друг другу руки, и я подмечаю, что шрамов на его лице уже практически не видно. Закуриваю, Теряев не курит, поэтому ему и не предлагаю.

— Странно как-то, — помолчав, выдыхает он, — С чего ей с крыши прыгать?

Я пожимаю плечами. Сам не очень понимал всю ситуацию.

Мы стоим у парадного входа в ресторан, где проходили поминки, и откуда уже медленно расходились пришедшие.

— Хотя, если вспомнить, что ее мать так же свела счеты с жизнью… — продолжает размышлять в слух Олег.

Мне не хотелось ничего говорить, но это странное скребущее душу чувство буквально не давало покоя.

— Ты общался с ней? — спрашиваю осторожно.

Анжела была влюблена в Олега с детства, но он предпочел другую. И поэтому затаила обиду.

Теряев отрицательно качает головой.

— Я думал она в Европе.

Киваю. Я ведь тоже так думал.

Интересный факт, что гроб Стругацкой был закрыт. И никто не мог видеть ее изувеченной руки. Повреждения тела были не такие, чтобы прятать ее ото всех. Совпадение? Очень хотелось в это верить.

— Анжела даже умереть нормально не смогла, — говорит Олег, и болезненно усмехается, намекая на то, какой все же эпатажной она была при жизни.

Но тут звонит его телефон, и он, пожав мою руку на прощание, стремительно идет к машине.

Жена звонит. Труба зовет, как говорится.

Только я, одинокий одиночка…

Затягиваюсь дымом, и тушу окурок. В памяти тут же навязчиво возникло лицо рыжей. Она не хотела покидать меня.

Ее подруга так и не дала Руслану заветные цифры номера телефона. А жаль.

Хотя, она бы отшила его с вероятностью примерно, процентов в восемьдесят. Но эти двадцать в остатке, буквально не давали мне покоя.

Я мрачно двинулся к своей машине, сел в салон, завел, и пока пару минут прогревался мотор, к своему удивлению увидел властительницу моих мыслей.

Она подходила к своему авто, с брендовым пакетом от какого-то магазина и с кем-то говорила по телефону. Совпадение?

Очень удачное, как по мне.

Но потом я подумал, что вероятность того, что она ищет со мной встречи крайне мала, так что надо брать быка за рога. Если она охотница за деньгами, то от меня ей никакого толку. Впрочем, жениться и я на ней не собирался.

Гаденькая улыбочка кривит мои губы. Сижу и наблюдаю, как она подходит к своей машине, и открывает ее. У Светланы белый мерседес. Мне на такой лет десять пахать. Насосала?

В данном случае это отличная реклама.

Память услужливо подкидывает разговор Воронина с другом, и я понимаю, что это его подарок.

Возникает мысль проследить за Светланой. Поэтому я, просто сижу и жду, когда она тронет с места свой авто.

Девушка изящно садится в салон, демонстрируя красоту своих ног, в который раз. Сегодня на ней короткое черное платье. Закрытое, но пробуждающее аппетит, и туфли на высоких каблуках, которые впрочем, она тут же скинула, усевшись в салон.