Чтение онлайн

Пока Линч слушает логику Коулмен, лицо выдает его. Он не отвечает.

Коулмен. Флойд, что-то не так? Вы боитесь, если скажете что-то не так, то все же получите смертный приговор? Этого не случится, я вам обещаю.

Линч. Я очень хочу писать. Уже не могу терпеть.

Впервые за двадцать четыре часа я подумала о чем-то, кроме совершённого убийства. Я скопировала запись, пересмотрела ее. Три раза. Считала паузы: одна, две… более трех секунд каждая. Смогла сделать стоп-кадр точнехонько в тот момент, когда Коулмен спросила Линча, что он делал с ушами. Ведь именно для этого она дала запись мне, чтобы я могла увидеть и рассудить сама. Зрачки глаз Линча расширились, а взгляд скользнул влево и вниз. Челюсть отвисла. Но даже не будь у меня этих признаков, я была уверена: он лжет.

Более того. Когда он побледнел, бляшка на его щеке потемнела. Лицо исказила паника. И после того как Коулмен подчеркнула, насколько важно знать местонахождение ушей, панику на лице сменил… страх.

Копию видео и сравнительную характеристику я отправила Зигмунду Вайсу.

Последующие поколения, возможно, придумают более язвительные термины, но шокирующая всех идея какое-то время существовала. Я о том, что доктор Дэвид Вайс, Министерство юстиции, доктор психологических наук, также известный по кличке Зигмунд, а коротко Зиг, и я как-то дружески потрахались. Ну хорошо, дважды. Ладно, трижды, если посчитать мою «отвальную», на которой мы так накачались, что не преуспели даже в раздевании.

Первый секс с Зигмундом у нас случился, когда Пол бросил меня. Второй — ближе к концу моей карьеры, после того как я застрелила подозреваемого. Тогда я не могла вспомнить себя настоящую, и эта ночь нужна была, чтобы воссоединиться с собой.

А еще Вайс был умнее, и мне всегда это нравилось. Люблю проводить время с людьми, которые вынуждают меня делать умственные «скачки», дабы не отставать от них.

Я сомневалась, выходить ли замуж за Перфессера, потому что он напоминал мне Зигмунда.

Время на Восточном побережье, где жил Зигмунд, на три часа опережало наше, но это вовсе не значит, что он вот-вот позвонит. Он любил повторять, что живет по какому-то древнему правилу: «У смертных задние мысли — самые мудрые». Зигмунд посмотрит видео и подумает, и снова посмотрит, и еще раз подумает, прежде чем позвонить.

В ожидании я решила убить время. Достала из холодильника упаковку мясного фарша и смешала его с яйцом, панировочными сухарями и соусом чили. Мясной рулет был частью моего чередующегося прейскуранта из семи блюд, которые я могла приготовить, включая цыпленка «шейк-н-бейк», жареную рыбу, запеченную свиную отбивную с добавлением во все это небольшого количества соуса барбекю. Я давно подумывала о покупке гриля.

Пока я месила и била кулаками смесь, вспоминала лицо Флойда Линча. Я слепила из нее маленький «футбольный мяч» и убрала в холодильник на потом.

Зигмунд до сих пор не позвонил. Я запустила компьютер и вызвала его по «Скайпу».

— Смело пользуемся новейшей технологией, — отозвался он, откидываясь на спинку кресла в своем кабинете. Зиг бросил на меня быстрый и внимательный взгляд. Я не пыталась спрятаться от него, не знала как, хотя надеялась, что ничем не выдам свое состояние после вчерашнего убийства. — Стингер, похоже, ты не закоренелый луддит, за которого я тебя принимал.

— Потому что я в детстве не спала с тостером, как ты?

— Стингер добродушно подшучивает. Она обычно так делает, когда у нее стресс.

— Да ладно, шутка про тостер смешная. Ты всегда ревновал, потому что шуток не понимаешь.

— А ты за своими шутками прячешься. — Он снова подался к экрану, словно так ему было удобнее меня разглядывать. — Это выдает тебя. Покажи-ка свои кутикулы.

Я выставила вверх средние пальцы рук — пальцы, которыми в последнее время не работала. Он снова откинулся на спинку с начальственным видом.

— Посмотрел я видео, что ты прислала. Такой сюрприз… — Однако удивленным он не выглядел.

— Когда Коулмен спросила Линча, что он сделал с ушами, он помедлил. Знакома тебе пауза такого рода?

— Знакома. Продолжительная пауза.

— Я засекла: три с половиной секунды. А потом он заявил, что уши выбросил.

— Вот только выражение его лица не соответствовало заявлению о том, что он запросто взял и выбросил уши на помойку. На лице определенно была паника. Он вдруг испугался, что мы узнаем, что это не его рук дело. То ли он не в курсе, где они, то ли боится говорить нам, поскольку тот, у кого уши, — настоящий убийца. «Quod erat demonstrandum», — сказал Зигмунд, что условно означало «все очевидно, и разговор об этом становится мне скучным». В общем, не твой это человек.

Мы оба знали, что ни один киллер, который совершает такое страшное деяние, как убийство с повторяющимся конкретным ритуалом, и затем забирает что-то от жертвы, чтобы впоследствии оживить удовольствие, никогда не выбросит свои «сувениры» на помойку. Не говоря уже о том, что забудет, где их выкинул. Вспомнить хотя бы Дамера и части тел в его холодильнике. Или королевские регалии в Тауэре. Либо Линч не в курсе, где хранятся бесценные уши, либо не может сказать, где они, боясь того, кого это изобличит.

— Ты так же уверен, как я?

— Более того. Он никогда не забудет, где уши, если знает. Стингер, а тебе очень важно их найти. Они у убийцы. И я считаю, это пугает мистера Линча больше, чем смертный приговор. Но выражения на лице, разумеется, недостаточно. Тебе нужны улики.

Вот тут-то и была загвоздка.

— Нет здесь никакого «мне». Официально я даже подойти к Линчу не имею права и не хочу тем самым ломать дело, которым занимается Коулмен, и она, между прочим, наткнулась на противодействие. Коулмен пыталась рассказать Хьюзу о своих сомнениях, но даже государственный защитник Линча втянулся в эту групповую мастурбацию на поимку убийцы «Шоссе-66».

— Хватка Моррисона. Ему это дело позарез нужно для мемуаров, когда выйдет на пенсию. Ответ я тебе пришлю отсюда.

— Чудесно. Просто это прибавит проблем Коулмен.

— Это ведь ты сказала, что у меня еще есть связи.

— Пока не стоит. Я попробую и, если понадобится помощь, дам тебе знать.

— Им надо начинать все сначала. В признании Линча появятся дыры еще большие, чем боязнь указать вам местонахождение ушей. Кто еще в списке?

— Жены и детей у него нет. Коулмен хочет, чтобы я съездила с ней проведать отца Линча, который живет на востоке города, пообщаться…

— Они до сих пор этого не сделали?

— Ага. Что ты думаешь насчет проведения сравнительной экспертизы? Сравнить тот кусок, где Флойд говорит как женщина, с записями прослушки Джессики?

— Не повредит. Я устрою это в здешней лаборатории. Также надо, чтобы они еще раз спросили мистера Флойда Линча о другом теле, обнаруженном в машине, — женщины, которую он назвал «плечевой». Когда он рассказывал о ней, то запинался и мямлил.

— «Они», «они». По сути-то, Коулмен да я, причем мои возможности ограничены тем, что я не у дел.