Чтение онлайн

— Проверить, как работает Зиночкина защита, — пожал плечами Плугов. — Работает. Мы даже не все чары просекли, но наговоры — это и не наша стезя. Что касается менталистики, то там такая точечная настройка под каждого человека, кому обеспечен доступ, что Власов едва не разревелся от зависти. Зиночка гений.

Кажется, тема была для него животрепещущей, — вон сколько слов. Маша уж было решила, что он совсем забыл про ее переживания, но Плугов вдруг погладил ее по голове, неумело пытаясь утешить.

— Что может быть важнее одной жизни? — спросила она и сама же себе ответила: — Все человечество? Научное открытие? Лекарство от смертельной болезни? Но почему я? Никому не мешаю. Никого не трогаю. Наверное, Вечный Страж привык мыслить в государственных масштабах, мы все какие-то мелкие сошки для него…

— Ни одного убийства за всю историю университета, — сказал Плугов. — Конечно, случались несчастные случаи, неудачные эксперименты, но за двести шестьдесят девять лет на территории, которую защищает Вечный Страж, не произошло ни одного убийства. Эй, Маруся, ты же заучка, а это программа первого курса.

— Но ведь это нормально? — растерялась она. — Не убивать в универе? Я хочу сказать, вряд ли нормальные студенты так развлекаются в свободное от учебы время.

Плугов ответил ей таким выразительным взглядом, что Маша заткнулась. И они тихо гуляли до тех пор, пока отведенные им полчаса не закончились и дождь не начался с новой силой.

***

А поздним вечером Маша едва не заорала, увидев, как Лиза невозмутимо заходит в их комнату. Вцепившись изо всех сил в учебник, она вобрала взглядом и длинную юбку с воланом, и то, как Лиза тут же наступила на подол.

— Вот блин, — выругалась та и перехватила Машин напряженный взгляд.

Ободряюще подмигнула. Кинула свой пестрый баул на кровать, порылась в нем и протянула книгу:

— Вот, я принесла тебе «Аламнею»… Кстати, ты записалась на курс Инны Никола… Феи-Берсерка?

И Маша поняла, что улыбается. Артефакт снова у них с Дымовым! А значит, они попробуют найти тот наговор-ключик, который крутит отражения в обратную сторону. Они сами доберутся до их злодея, безо всякого там Вечного Стража.

Ух. Циркуль ведь словесник, они обязательно справятся с этой задачкой!

— Господи, — простонала Вика, накладывая на лицо маску, — еще один учебный курс, Машка? И куда в тебя только лезет?

Глава 14

— Если вы еще раз потеряете артефакт, — прошипела Маша, когда девчонки улеглись в свои постели за звуконепроницаемыми пологами, — то я… не знаю, что сделаю. Перестану в вас верить, вот.

— Что ж, очень утешительно, что вы в меня все еще верите, Рябова, — серьезно ответил Дымов. — Я раздобыл кое-что для вас у Лаврова.

— И что же? — Маша проворно перебралась со своей кровати на соседнюю, нетерпеливо глядя, как Дымов копошится в своем волшебном бауле, в котором будто вовсе не было дна.

— Спер идею у врага, — усмехнулся он и достал тяжелый металлический браслет. — Надо было подумать об этом раньше, конечно.

— И это?.. — завороженно спросила она.

— Артефакт пространственного искривления. Радиус действия — пятьсот метров. Теоретически он, конечно, должен выбирать наиболее пустое пространство, но постарайтесь не врезаться в стену или дерево. Жаль, что такие игрушки одноразовые.

— А еще они должны быть зарегистрированы.

— Опустим этот скользкий момент. Скажем, это чья-то курсовая. Обыкновенная студенческая поделка.

— Оно хоть работает?

— У Лаврова-то?

Они улыбнулись друг другу, и Маша протянула вперед руку. Дымов аккуратно защелкнул на ней артефакт-телепорт и показал кнопку активации.

— Когда-нибудь я тоже буду такие делать, — мечтательно сказала она.

— Артефактика — междисциплинарная наука, — заметил Дымов. — Здесь вам и квантовая механика, и наговоры, а в данном случае — и пространственная физика. Словом, у вас может получиться. Кажется, один из ваших братьев делает игрушки?

— Олежка. На самом деле мы понятия не имеем, что он делает. Он очень отдалился от нас после того, как бросил универ и вечерку. Ох, еще и Димка приедет меня навестить в выходные. Что будет, если ему кто-то расскажет о том, что тут происходит?

— И что же будет? — с интересом спросил Дымов, устраиваясь поудобнее. Он сидел, опираясь на подушки, волосы распущены, пижама в цветочек. Такой хорошенький, уютный.

Когда он был Лизой, как сейчас, Маша время от времени ловила себя на ощущении, что у нее впервые в жизни появилась подружка. Если растешь с пятью братьями, то тебе вроде как незачем дружить с кем-то еще, но порой Маша думала: а каково это — играть с девочкой в куклы, а не с мальчишками в мяч? Жаль, что этот опыт прошел мимо нее.

Неожиданно для себя она тоже подоткнула под спину подушку и вытянула ноги:

— У Костика самого рыльце в пушку, поэтому он меня прикрывает. А вот с Димкой такой номер не пройдет, он немедленно позвонит отцу. У нас всех, Сергей Сергеевич, это базовая установка: в любой непонятной ситуации бежать к папе. Мы, конечно, все по очереди рыпаемся и притворяемся взрослыми и самостоятельными, но это только значит, что нас пока не очень прижало.

— Вас пока не очень прижало, Маша?

— Знаете, что меня на самом деле пугает? Мысль о том, что родители могут выдернуть меня с учебы и запереть дома, с них станется. Вот от чего волосы дыбом! А вдруг расследование продлится долго? А вдруг я завалю сессию? А вдруг придется уйти в академку? Что тогда станет с моим красным дипломом?

— В вас очень высок соревновательный дух, не так ли? — одобрительно заметил Дымов.

Маша хмыкнула:

— Нас шестеро, естественно, у меня высокий соревновательный дух. Чем больше семья — тем выше конкуренция.

— Ну хотите, Алла Дмитриевна лично поговорит с вашим старшим братом? Успокоит его? Объяснит, что за вами приглядывают?

Приглядывают они, как же. То-то Маше пришлось драпать по парку со всех ног.

Ей снова стало интересно: а какие именно у Дымова отношения с ректоршей. Весь универ был уверен, что он подкаблучник, потому что она казалась властной и довольно безжалостной, а единственным орудием Циркуля, которое он направлял против своих студентов, оставалась ирония. Очень редко — острая, в основном вполне беззлобная. Его не боялись, потому что он читал увлекательные лекции, при особом настроении устраивал забавные практики и никогда не зверствовал на экзаменах.

С другой стороны, подумала Маша, верная своей привычке все рассматривать с разных точек зрения, эта приятная студентам мягкость, возможно, служила и им, и Дымову плохую службу. Не зря же его словесники год за годом проигрывали всевозможные межвузовоские конкурсы и конференции, а механики Лаврова традиционно занимали первые места. У него-то специализировались самые амбициозные, самые упрямые.

Однако Маша собственными ушами слышала, как Дымов преспокойно спорит с ректоршей и не торопится соглашаться со всеми ее решениями. А еще продолжает болтаться по женской общаге, хоть это вряд ли так уж радует его пассию. А может быть, ее не беспокоят такие мелочи — Дымов не похож на похотливого старпера, из тех что охмуряют молоденьких девочек. Он взрослый, со взрослыми отношениями, и пусть его карьера не клеится, это же не повод, чтобы самоутверждаться за счет романов со студенточками?