Чтение онлайн

Замотивировав себя таким образом, она решительно вытащила из постели сонную Дину и едва не волоком привела в свою комнату, которой временно владела в полном одиночестве. Наверняка Зиночка не сегодня, так завтра, выставит ее к Ане с Викой, но пока следовало пользоваться случайной привилегией.

— Ну что тебе надобно, Рябова? — простонала Дина, плюхаясь на ее кровать и утыкаясь носом в подушку. — Еще даже нет семи часов! Я в это время не функционирую.

— Зато отлично жалуешься, — заметила Маша и достала блокнот. — Давай подробности, Дина: как я выглядела, когда явилась тебе?

— Нарядно, — с закрытыми глазами сообщила та. — Голубое платье в пол, на мой вкус — немного старомодное, но явно надетое по случаю.

— Ага, — Маша задумалась. — Есть у меня такое, я его на выпускной шила. Видимо, ко дню студентов достала из шкафа. Прическа?

— Локоны.

— Удивительно. У меня даже плойки нет… На бигудях, что ли, спала?

— Рябова, ну мне откуда знать, как ты там спала?

— А я была расстроенной, напуганной или сердитой?

Дина приоткрыла один глаз, будто примериваясь к Машиному эмоциональному спектру и пытаясь пристроить видение в нужный сектор.

— Самодовольной, наверное, — определилась она.

Это прозвучало прекрасной музыкой. Что бы ни происходило в загадочном будущем, но у Маши был там повод для самодовольства.

— Что-нибудь еще? — деловито спросила она. — Необычное? Непривычное?

— Рябова, можно подумать, ко мне каждый день такое является! Я, вообще-то, в глубоком шоке была!

— Ладно. Теперь скажи мне, как отличница факультета времени: а что случится, если я передумаю прыгать в твое прошлое с предупреждением о ноже? Теперь, когда сообщение передано?

Дина перевернулась на спину, глубокомысленно уставившись в потолок.

— Сложно сказать, — протянула она. — Как ты понимаешь, прецедентов-то раньше и не было. Но чисто теоретически — мы с Верой Викторовной думаем вот как. Твой прыжок в прошлое — это событие, которое уже состоялось в двух временных точках, а мы сейчас находимся между ними. То есть, это не какое-то гипотетическое будущее, Рябова, а свершившийся факт. И если по каким-то причинам ты решишь не являться мне в голубом платье и с локонами, то время поломается, и мы попадем в петлю. Ну как день сурка, понимаешь, только полгода. В общем, это основная причина, по которой мы никому ничего не рассказывали — боялись нарушить естественный ход событий. Но все стало слишком сложно: и видение вырвалось наружу, и Вечного стража пробудили, и я совсем распиховалась, потому что в убийцы не хочу, и ректорша начала все больше о полиции думать, ну я вчера и сломалась. Вера Викторовна сказала: не переживай, детонька, может, оно так и надо было. Может, пусть все идет, как идет. Главное, Рябова, не вздумай отлынивать 25 января.

— Я очень постараюсь, — серьезно кивнула Маша.

***

Впервые в жизни она шла на механику неподготовленной, и, сбегая по ступенькам вниз, Маша спрашивала себя — и как же ей теперь не провалиться от стыда сквозь землю.

Под теплыми лучами раннего солнца ее традиционно ждали Плугов и Власов.

— Ой, — растерялась она. — Я и забыла вам сказать, что больше охранять меня не нужно. Вы свободны, ребята.

— А мы и не охранять, — ответил Власов, ухмыляясь. — Про охранять нам Циркуль еще вчера маякнул — мол все, отбой, убийца Рябовой раскаялся и передумал ее убивать. А мы же всю ночь ворочались — что за убийца, как раскаялся, почему передумал. Так что выкладывай все как на духу, Маруся.

Написал он им, видите ли. А прислать одно сообщение Маше — как вы там, после таких-то потрясений? — ему было недосуг.

— Ничего не скажу, — насупилась Маша. — На меня ректорша наговор наложила — если распущу язык, то он разбухнет и свесится до колен.

— Гонишь, — восхитился Власов. — Прям так и наложила? Она же вроде не словесник вообще, а всего лишь историк. Бесполезная, так сказать, с точки прикладных чар личность.

— И вот, — Маша достала из кармана пострадавшего щелкунчика. — Уж простите, но снова пострадал безвинный.

— Это кто же у нас такой вандалистый? Руки бы оторвать.

— Костик.

— Костян? Ну погорячился парень, с кем не бывает.

Маша хмыкнула. Связываться с одним из лучших учеников Нежной дураков тут не было.

— Правда не скажешь? — недоверчиво уточнил Плугов. — А мы вроде как подружились.

— Тайна следствия, — с важным видом объявила Маша.

— Ну-ну, — буркнул Власов. — Вот придешь ты к нам еще, Маруся, припадешь к стопам нашей мудрости, а поздно. А мы уже обиделись.

Лишаться вроде-как-дружбы менталистов, которые хоть и были балбесами, но балбесами уже родными, привычными, Маше страсть как не хотелось, и она законючила, ухватившись за рукав Плугова:

— Ну Во-о-ов, ну скажи ты ему! Ну правда ведь не могу!

— Она правда не может, Антох. Не расстраивай девочку, — послушно вступился за нее он.

Власов засмеялся и махнул на Машу рукой.

— Ладно уж, Рябова, живи.

О, она как раз собиралась приложить для этого все усилия.

***

В аудитории волнение из-за невыполненной домашки достигло своего апогея, и Маша едва слушала Сахарова, который снова завел шарманку про их будущих детей.

— Да блин, Федя, — вспылила она. — Что же ты за репей-то такой. Давай так: по пятнадцать минут в день после 25 января.

— А до этого чего? — удивился он.

— А до этого у меня нет на тебя времени. Совсем.

— Вот это долгосрочное планирование. Чем же ты так занята, Машенька?

— Учебой, — рявкнула она.

— Врешь. С учебой у тебя в последнее время так себе, даже соревноваться с тобой неинтересно уже. Я думаю, Морозова заменит тебя на посту моего конкурента за место лучшего студента потока.

— Таня?

Это известие окончательно добило ее. Морозова была старательной и бойкой девочкой, но на прошлой сессии схлопотала две четверки. Неужели и Машу ждет эта постыдная участь?

В аудиторию ворвался Лавров, коротко поздоровался и велел:

— Лабораторные работы мне на стол.

Маша притихла, пытаясь прикинуться невидимкой. Сахаров проворно отволок свою тетрадку, а на обратной дороге пронзал выбывшую из игры соперницу пронзительными и выразительными взглядами.

Окаменев, Маша ждала кары небесной. Что с ней сделает зверюга Лавров теперь?

Однако, к ее удивлению, он промолчал и преспокойно приступил к лекции. Маша строчила конспект и думала, что если приглядеться — Олег Петрович вполне интересный мужчина. Ну да, постарше Дымова лет на пятнадцать, но разве это возраст. И внешность такая аристократическая, в молодости мог бы и какого-нибудь Болконского сыграть. Лавров никогда не поднимал голоса и не опускался до ругательств, но обладал такой ярко выраженной властностью, даже доминантностью, что даже самые наглые студенты не позволяли себе ничего лишнего. И почему бы ректорше не выбрать его — уж всяко он подходит ее драконистости лучше. Не то что слишком мягкий Циркуль.