Чтение онлайн

– Медитации? Зачем вам медитации? Это сейчас модно? Или вы буддисты какие-нибудь?

Профессор повернулся к статуи посмотрел некоторое время и сказал:

– Ну, как Вам сказать… Признавать себя религиозным человеком можно только будучи совершеннолетним. Я, например, так и не могу поверить в реинкарнацию. Даже сейчас нет документально подтвержденных случаев и мы до сих пор не можем определить, что же такое сознание и как формируется наше "Я". Так что основа научного подхода – измеримость и повторяемость результатов эксперимента здесь пока не соблюдается. Поэтому мне проще заниматься медитацией и использовать "освобождающие действия" как эффективные инструменты повседневной жизни, которые мне вручили, когда я был ребенком. Такой подход, лично для меня, кажется достаточно честным. Так меня учил отец, а его – мой дед. Что же до буддизма, то Сидхартха Гаутама учил, на мой взгляд, очень важным вещам, но я так и не стал просветленным. И не знаю никого, кто мог бы себя таковым считать. Хотя мы иногда так шутливо называем некоторых наших сограждан. И все же… некоторые слова Гаутамы нашли измеримое подтверждение спустя 2500 лет и это позволило совершить революционный рывок в научно-техническом прогрессе. Да и очень серьезно изменило наше общество.

– Это чему же он такому ценному учил?

– Ну, например, о пользе медитации. И о неотделимости всех процессов и явлений. Это вылилось в сознательное участие в политической жизни практически каждым человеком в наше время. Быть диалектиком не очень просто, но, порой, возможно. О-о-о-о… Индивидуальный суточный рацион, – профессор опустошал рюкзак, – Вы голодны, Джошуа?

Джошуа прислушался к своим ощущениям и отрицательно помотал головой.

– Что же Вы все стоите как соляной столб? Давайте, распаковывайте все чем Вас снабдили. Кровать раскладывайте где-нибудь вот здесь. Так, чтобы не мешать друг другу.

Джошуа начал распаковывать вещи. Вернулся МакДермот, который успел выйти, пока профессор и Джошуа разговаривали, с компрессором и удлинителем. Джошуа подумал, что прогресс все-таки не так далеко ушел за это время. Через пятнадцать минут на полу стояли шесть надувных кроватей со спальными мешками на них. Француз чем-то хрустел, старательно оберегая пол от падения возможных крошек. Китайца нигде не было видно. МакДермот и Шнайдер громко спорили периодически переходя с языка на язык, при этом используя как английский с немецким, который Брэнниган еще мог узнать, так и еще какой-то непонятный язык. Спорили они о литературе перепрыгивая с века на век и упоминая то Сэлинджера, то Дидро, то Гете, то называя еще какие-то имена, которые были абсолютно незнакомы Джошуа.

– Профессор, а Вы американец?

– Да. Мой дед остался здесь уже после армии. Так что, я – американец в третьем поколении. Почему это Вас интересует.

– Просто так. Праздный интерес. Почему в Америке спрашивают про какой-то эсперанто?

– Эсперанто стал сначала языком производственного общения почти сто лет назад, когда серьезно увеличилась миграция людей по всей планете. А потом он стал обязательной частью начального образования. Он одинаково оскорбляет любых националистов. – Профессор рассмеялся и продолжил абсолютно серьезно. – Для того, чтобы сохранить все человечество потребовался отказ от идей превосходства той или иной нации и её культуры. Диалектика. Только равенство всех культур создало почву для их развития и спасения жизни на планете. Это долгий путь, который все еще продолжается, несмотря на то, что есть люди которые хотят все это законсервировать и вернуть ушедшее прошлое. Стремление сохранить "статус кво", вот что было и будет сильнейшим тормозом любого прогресса. Инерция сознания масс. Так-то… Для Вас, наверняка, будет диковинным то, как сейчас мы живем. Необходимо будет позаботиться, чтобы после карантина Вам выделили персонального тьютора. Да уж! Надо будет завтра связаться с местными самуправами и решить тьму вопросов. Давайте-ка готовиться ко сну. Пойдемте, покажу где тут туалет и комната для болтологии.

– А английский?

– Английский сохранил неофициальный статус международного языка науки. Как медики до сих пор учат латынь, так и любой, кто хочет заниматься наукой, должен изучить английский. И естественно, это один из государственных языков в Штатах.

Они прошлись немного по этажу. Наличие туалета напомнило Джошуа что он живой человек. Он оправился, умылся после этого экскурсию по этажу продолжился.

– Вот здесь мы занимаемся болтологией, до или после медитации… Вот тут Вы найдете питьевую воду, чай, кофе…

Это было довольно большое помещение в котором стояло несколько столов в один ряд и были расставлены стулья.

– Это как бы клуб для дискуссий?

– Нет, что Вы… Для дискуссий у нас немало конференц-залов во многих жилых зданиях, образовательных заведениях и даже на заводах и самых маленьких фабриках. Кстати, здесь он находится на первом этаже, по коридору направо от спортзала.

– У Вас тут и спортзал есть?

– И очень приличный. Ученым, знаете ли, необходимо регулярно обеспечивать хорошую циркуляцию крови в мозге, – профессор широко улыбнулся. – Если захотите, кто-нибудь из коллег проведет Вас завтра по первому этажу. Это здание целиком и полностью наше на время карантина.

– А как долго он продлится?

– Если не будет ничего экстраординарного, то он закончится через три недели. И все мы вернемся к обычному распорядку жизни. А с Вами будут разбираться социопсихологи, скорее всего. Давайте-ка вернемся в медитативную и завалимся спать. – Профессор поднял левую руку, так словно там были часы. Часов там не было, но был браслет шириной примерно в дюйм. Джошуа не удивился увидев свечение дисплея. – Ого. Первый час ночи. Джошуа, я уже немолодой человек и мне пора баиньки. Возвращаемся.

За несколько минут обратного пути Джошуа узнал, что профессору уже пятьдесят два года, он женат и у него двое сыновей. Один из которых уже взрослый, а второму скоро идти в армию. Его удивило, что профессор с гордостью в голосе сказал, что тот сам этого хочет и не может дождаться своего девятнадцатого дня рождения – в этом возрасте начинается призыв.

Когда они вернулись в "медитативную", то все остальные уже валялись на койках. Европейцы лежали в одежде поверх спальных мешков. Делиль меланхолично смотрел в потолок закинув руки за голову. Макдермот и Шнайдер продолжали спорить. Китаец залез в спальный мешок и уставился в то, что Джошуа определил бы как согнутый пополам лист бумаги, если бы не цилиндрическая часть диаметром примерно в полдюйма по всей левой стороне, зажатая в левой руке китайца. Рядом с его койкой лежала аккуратно сложенная одежда.

– Коллега Шао высказал дельную мысль, Джордж, – сказал Делиль. – Раз нас тут заперли, то нам надо позаботится о чистой одежде. Мы уже заказали.

– Кстати, да. Я завтра помогу с заказом Джошуа. Вы, двое, если хотите продолжить ваш спор, то шагайте в болтальню. Дайте старику отдохнуть.

Спорщики рассмеялись, но встали и вышли из комнаты.

– А почему не видно звезд? Это какая-то экологическая проблема? Смог?

– Да какой тут смог? Наш корпус в центре большого парка, можно даже сказать – леса. Просто все здание под защитным силовым куполом, – ответил Делиль.

– Силовое поле?

– Ага. Твое появление так всех перепугало, что Джордж даже с дозиметром по этажам бегал, пока ты был в отключке. Вот и натянули поле, чтобы ни одной молекулы воздуха не могло пройти мимо систем очистки. Пожарные управились минут за пятнадцать. Шустрые ребята. Если хочешь, завтра спустимся, я тебе покажу шлюз, устроенный на входе. Прямо космическая станция получилась, – Делиль хохотнул.

Китаец положил цилиндр на одежду и пробурчал:

– Поль, серьезно, если хотите болтать – шагайте к Шнайдеру с МакДеромотом. Спокойной всем ночи.

– И тебе, уважаемый коллега.

Поль Делиль слез с койки, разделся и залез в спальник. Джошуа последовал его примеру и попытался заснуть. Сон не приходил. К нему все относятся вполне хорошо, но остается гаденькое чувство, что это наигранное дружелюбие. Он пытался размышлять о политике, пытаясь вспомнить, кого же называли социалистами в новостях, пока он был там, в своем времени. "В тогда"… Джошуа горько ухмыльнулся. Как могло это "тогда", где все довольно было ясно и понятно превратиться…