Чтение онлайн

Зеленый лук, петрушка и соль крупного помола замечательно сочеталась с горячей, исходящей паром куриной ногой. Еще на столе меня дожидалась тарелка тонко порезанной брынзы и отдельно - армянский лаваш. Но это на десерт, если влезет.

Лишив курицу второй ноги, я встал из-за стола, чтобы налить молока в кружку. Каждое утро козье молоко нам приносила тетя Римма с Третьей улицы. Если дома никого не было, она оставляла стеклянную банку на кухонном столе, и забирала вчерашнюю посуду. Деньги за товар мама закладывала внутрь, в платочке. Еще тетя Римма носила козий сыр, но только по воскресеньям - каждый день такое нам было дорого, не по карману.

Покончив с легким завтраком, я задумался, переводя взгляд со своего несколько вздувшегося живота на чугунок с вареной картошкой. Он уже слегка остыл, дышал горячим паром, но не так яростно.

– Чего ждем?
– вкрадчиво спросила другая часть меня.
– Забыл, где вилки лежат? Так мне не трудно напомнить, в буфете! А сливочное масло, кстати, в холодильнике.

– Как прошел вечер?
– улыбаясь, на кухню заглянула мама.

– Сначала в школе были танцы, а потом поехали на набережную, - вклинился в разговор Антон, и правильно сделал.
– Гуляли, веселились, катались на кораблике. Под утро разошлись по домам.

– Что, и драку не заказывали?
– мама усмехнулась.

– Обошлось, - честно доложил Антон.
– Отдельные уроды нашлись, конечно, но их быстро успокоили без меня.

– Ой, чуть не забыла, - вскинулась мама.
– Отцу на работу позвони, он тебя пожалел, будить не стал.

Отцу позвонить надо обязательно! Хотя бы для того, чтобы просто услышать его голос. Вот доем картошку, и сбегаю к больнице. Там телефон-автомат редко ломают.

Антон молча согласился.

– Вчера приходила к школе. Посмотреть, как вы танцуете, - у мамы увлажнились глаза.
– Ребята такие солидные в костюмах, на девочках белые платья, лучше бальных. Как время пролетело, совсем взрослые...

– Боже, какая она молодая!
– внезапно дошло до меня.
– Сколько же ей сейчас? Антону семнадцать, значит, слегка за сорок. Женщина в расцвете сил, дай бог здоровья. И я помогу, Антон, ты не сомневайся.

– А когда мама умрет?

Неожиданный вопрос задал парень. А чего, собственно, скрывать? Антон должен знать все. Более того, мне надо передать ему базу данных полностью, без купюр. И хорошее и плохое, важное и бесполезное. Все. Пусть другие учатся на собственных ошибках, Антон будет учиться на моих. Если я уйду, мой жизненный опыт в любом случае ему пригодится.

И моим путем он не пойдет. Зачем? Я уже прошел эту дорогу, и она скоро станет ему известна. Все расскажу подробно. Жить своей жизнью ему будет в сто раз интересней. А если мне доведется остаться с ним... будет совсем здорово. Ведь вдвоем в самом деле веселей.

– Мама умрет нескоро, - я задумался, вспоминая дату, венки у креста и немногочисленных заплаканных родственников.
– В возрасте восьмидесяти двух лет она тихо уйдет во сне.

– А папа?

– Отец годом раньше, - я судорожно сглотнул.
– Инфаркт.

– Дату своей смерти я знаю, - тихо сказал Антон.
– Но, слава богу, об этом думать еще рано. Да, Михалыч?

– Верно мыслите, товарищ, - я допил молоко и сыто икнул.

– А что за девушку в белом платье ты привел с собой?
– мама хитро прищурилась.

– Ух ты, - подумал я обескуражено.
– Граница бдит, пограничник не спит! Давай, Антон, выкручивайся... А я подремлю пять минут.

– Да это Вера Радина, мы гуляли вместе, потом она домой пошла.

– А как же Алена?
– мама не отступала.

– С Аленой тоже гуляли, - отмахнулся Антон.
– Мы там все гуляли, я тебе уже рассказывал.

И он плавно съехал на тему подготовительных курсов к институту. Мама живо начала излагать свое мнение, а тем временем я выложил свои соображения:

– Твоя жизнь изменилась вчера - у меня был несколько иной выпускной вечер. Вернее, другое окончание: я проводил Алену домой, и под утро лег спать.

– Алену?
– удивился Антон.
– А как же Верка?

– Никакой Верки тут не было! Понимаешь? Пошли изменения, Тоха.

– Это плохо?

– А бог его знает. Увидим.

– А что было сегодня, или завтра... вообще, помнишь?

– Не очень подробно. Кажется, весь день я отсыпался, валяясь с гитарой. А потом - месяц занятий без перерыва и отдыха. Учебники, курсы, снова учебники, сплошные серые будни. Алене тоже было некогда, так что вспомнить нечего.

– Интересно, что теперь будет? Как думаешь?

– Старая жизнь вчера закончилась, сегодня началась новая, вот что важно, как факт, - я подумал немного.
– И мне это нравится, черт возьми! Я постепенно впитываю твою юность и энергию.

– Молодецкий задор?

Все-таки он ехидина.

– Да, а что? И задор, - я говорил серьезно.
– У меня появилось желание жить, как это ни банально это звучит. Жить полной жизнью, понимаешь? Спасибо тебе.

– Да ладно!

– И, надеюсь, что и ты от меня чего-то получаешь. А?

– Да, - пробормотала другая часть меня.
– Ответы на некоторые вопросы сами в голове появляются, сейчас только дошло. Приходят без твоей помощи, понимаешь?

После завтрака настало время изучить свое новое тело. Точнее, не новое, а старое... И не мое. И не изучить, а вспомнить. Тьфу, совсем запутался. Назовем просто: вспомнить молодость.

Из высокого зеркала антикварного шифоньера на меня смотрел обычный семнадцатилетний паренек среднего роста. На улице таких, с карими глазами да темными волосами, каждый второй. А оттопыренные уши и ровный нос - у каждого первого. Слегка пухлые, четко очерченные губы. С краю лба имели место парочка угрей и один прыщик, которые были немедленно ликвидированы, без всякой жалости.

Умиляли гладкие щеки, покрытые едва заметным, выгоревшим на солнце пухом. Я помнить забыл, как может выглядеть собственное лицо, лишенное растительности. Что ж, будем привыкать. Слава богу, усики под носом уже проклюнулись, но как-то робко, совершенно не требуя бритья. И что радовало особенно, так это полное отсутствие пучков волос, торчащих из ушей.

Плоский живот с кубиками, тонкая талия. А вот плечи широкие, дельтовидные мышцы сформированы, бицепсы четно обозначены. Не качок, но и хиляком назвать трудно. Нормальная фигура, тут за себя не стыдно. Конечно, на турнике постоянно подтягиваюсь, уже года три мучаю этот снаряд. Ноги крепкие, спасибо секции вольной борьбы. Теперь, правда, это в прошлом, травма мениска вычеркнула меня из списка будущих мастеров. Переживем.

Я отошел от шкафа, спустил трусы - мужское достоинство выглядело солидно. Еще вчера это был вялый, куцый сморчок, спрятавшийся в шапке седых волос, а теперь настоящий красавец! Солидный элемент тела, ожидающий массы впечатлений в этом настоящем.