Прыжок самурая
Шрифт:
Планом наступления «Кантокуэн» (Особые маневры Квантунской армии) предусматривается:
на первом этапе нанесение удара на Уссурийском направлении с целью захвата опорной базы советского Тихоокеанского флота – Владивостока и последующей оккупацией Хабаровска;
на втором этапе силами двух военных группировок планируется наступление в северном и западном направлениях с целю блокирования Транссибирской железнодорожной магистрали.
Одновременно с этим группировкой войск, размещенной на Южном Сахалине и острове Хоккайдо, будет предпринята попытка захвата Северного Сахалина и Петропавловска-на-Камчатке.
В целях подтверждения этой информации будут задействованы закордонные агенты: … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … … …., резидентура Северной Маньчжурии. Работа с разоблаченным японским резидентом Каймадо продолжается в направлении уточнения полученной от него информации, а также возможной перевербовки и задействования в дезинформировании противника.
Начальник ОО НКВД СССР Дальневосточного фронта Мельников
Глава 4
Докладная и протокол допроса японского шпиона Каймадо жгли руки недавно назначенному на должность начальника Управления Особых отделов НКВД СССР комиссара госбезопасности второго ранга Виктора Абакумова. Это была настоящая информационная бомба – нападение Квантунской армии на советский Дальний Восток могло радикально изменить военно-политическую обстановку на театре боевых действий и поставить Красную армию в тяжелейшее положение.
Абакумов еще раз внимательно перечитал документы. Показания Каймадо вряд ли были дезинформацией, разменивать резидента такого уровня, как он, японская разведка вряд ли бы стала. То, что она через него не вела свою игру, подтверждалось и оперативными источниками особистов в Маньчжурии. Поступавшие от них материалы перекликалась с тем, что рассказал Каймадо.
Не решаясь держать такую «бомбу» на своем столе, Абакумов поднял трубку ВЧ-связи.
После короткого шуршания лишенный интонаций голос произнес:
– Я вас слушаю, товарищ комиссар.
– Мне товарища Поскребышева! – попросил Абакумов.
Поездки в Кремль и встречи с Вождем для него, недавно вознесенного в высшие круги, были не меньшим испытанием, чем ходить под огнем противника на передовой.
– Есть! – коротко ответил дежурный, и в кабинете главного военного контрразведчика страны зазвучал глуховатый голос секретаря Сталина.
– Поскребышев слушает.
– Здравствуйте! Это Абакумов…
– Здравствуйте, Виктор Семенович, – доброжелательно ответил Поскребышев.
Абакумов поразился его памяти. С Поскребышевым в приемной Сталина он встречался не более двух раз, неужели запомнил, как его зовут? Приободрившись, он сказал:
– Александр Николаевич, военной контрразведкой получена важная информация, касающаяся замыслов японской военщины.
– Вот как… – Поскребышев помолчал. – Насколько она серьезна?
– Более чем!
– Хорошо, я доложу товарищу Сталину. Ждите моего звонка!
Абакумов вспотевшей рукой положил трубку на аппарат, поднялся из кресла и взволнованно зашагал по кабинету. Предыдущие его доклады Вождю о разоблаченных агентах и предательстве отдельных командиров на фронтах на общую обстановку существенно не влияли, но то, что сейчас лежало на его столе, – это настоящая сенсация. Такая информация либо возвысит его в глазах Вождя, либо, в случае ошибки, низвергнет в бездну. Абакумов нахмурился, вспомнив судьбу своего предшественника бригадного комиссара Анатолия Михеева, нашедшего смерть под пулями фашистов на ЮгоЗападном фронте. Михеев сам попросился на фронт, так как был замешан в возбуждении уголовного дела против командующего Западным фронтов Дмитрия Павлова, расстрелянного на днях. Темная это история…
Изменчивая судьба и до этого не один раз испытывала Виктора Абакумова. В неполных тридцать четыре года он успел сполна хлебнуть горя, и своего, и чужого. Его отец был рабочим на фабрике по производству лекарств, но потом жизнь повернулась так, что ему пришлось стать истопником, а еще позже – уборщиком в больнице; мать стирала чужое белье.
Абакумов Виктор Семёнович
Из личного дела В. Абакумова
Абакумов, Виктор Семенович (1908, Москва – 1954, Ленинград). Родился в семье рабочего фармацевтической фабрики, мать – прачка. Член ВЛКСМ с 1927 г., член ВКП (б) с 1930 г. В 1921–1923 гг. рядовой 2-й Московской особой бригады ЧОН; затем разнорабочий; в 1925–1926 гг. упаковщик Московского промышленного союза; в 1927–1928 гг. стрелок военизированной охраны ВСНХ; в 1928–1930 гг. упаковщик на складах Центрального союза потребительских обществ; в январе – сентябре 1930 г. заместитель заведующего АО торгово-посылочной конторы Наркомата внутренней торговли РСФСР, секретарь комсомольской организации; с октября 1930 г. по 1931 г. – секретарь комитета ВЛКСМ штамповочного завода «Пресс», Москва; в 1931–1932 гг. член бюро, заведующий военным отделом Замоскворецкого райкома МГК.
Работа в органах ОГПУ – НКВД – МГБ: в 1932–1933 гг. уполномоченный ЭКО ПП ОГПУ по Московской области; с 1933 г. по июль 1934 г. уполномоченный ЭКУ ОГПУ СССР; с июля по август 1934 г. уполномоченный 1-го отделения ЭКО ГУГБ НКВД СССР; с августа 1934 г. по 16 августа 1935 г. уполномоченный 3-го отделения ГУЛАГ НКВД СССР; с августа 1935 г. по 15 апреля 1937 г. оперативный уполномоченный 3-го отделения Отдела охраны ГУЛАГ НКВД СССР; с апреля 1937 г. по март 1938 г. оперативный уполномоченный отделения 4-го отдела ГУГБ НКВД СССР; с марта 1938 г. по 29 сентября 1938 г. помощник начальника отделения 4-го отдела I Управления НКВД СССР; с 29 сентября 1938 г. по 1 ноября 1938 г. помощник начальника отделения 2-го отдела ГУГБ НКВД СССР; с ноября по декабрь 1938 г. начальник 2-го отделения 2-го отдела ГУГБ НКВД СССР; с 5 декабря 1938 г. по 27 апреля 1939 г. временно исполняющий должность начальника УНКВД Ростовской обл.; с 27 апреля 1939 г. по 25 февраля 1941 г. начальник УНКВД Ростовской обл.; с 25 февраля 1941 г. по 19 апреля 1941 г. заместитель наркома внутренних дел СССР; с 19 июля 1941 г. по 14 апреля 1943 г. начальник Управления Особых отделов НКВД СССР; с 19 апреля 1943 г. по 20 мая 1943 г. заместитель наркома обороны СССР; с 19 апреля 1943 г. по 27 апреля 1946 г. начальник ГУКР СМЕРШ НКО СССР; с 11 января 1945 г. по 4 июля 1945 г. уполномоченный НКВД СССР по 3-му Белорусскому фронту; с 27 апреля 1946 г. по 4 мая 1946 г. начальник ГУКР СМЕРШ МВС СССР; с 4 мая 1946 г. по 4 июля 1951 г. министр ГБ СССР; с 18 мая 1946 г. по 4 июля 1951 г. член Комиссии Политбюро ЦК ВКП (б) по судебным делам; с декабря 1950 г. по 4 июля 1951 г. председатель Коллегии МГБ СССР.
Примечание. С 6 сентября 1945 г. член Комиссии по руководству подготовкой обвинительных материалов и работой советских представителей в Международном военном трибунале по делу главных немецких военных преступников.
Присвоение воинских званий: 20 декабря 1936 г. – младший лейтенант ГБ; 5 ноября 1937 г. – лейтенант ГБ; 28 декабря 1938 г. – капитан ГБ (произведен из лейтенанта); 14 марта 1940 г. – старший майор ГБ (произведен из капитана); 9 июля1941 г. – комиссар ГБ 3-го ранга; 4 февраля 1943 г. – комиссар ГБ 2-го ранга; 9 июля 1945 г. – генерал-полковник.
Награды: знак «Почетный работник ВЧК – ГПУ (9 мая 1938 г.); орден Красного Знамени № 4697 (26 апреля 1940 г.); орден Суворова 1-й степени № 216 (31 июля1944 г.); орден Суворова 2-й степени № 540 (8 марта 1944 г.); орден Кутузова 1-й степени № 385 (21 апреля 1945 г.); орден Красной Звезды № 847892; орден Красного Знамени; 6 медалей.
Арестован 12 июля 1951 г.; 19 декабря 1954 г. приговорен ВКВС СССР к высшей мере наказания. Расстрелян. Не реабилитирован.
Жили в рабочем бараке на окраине Москвы, нужда была беспросветная. Таким, как Виктор, надежду подарила революция. Парень крепкий, в четырнадцать лет он записался добровольцем в бригаду Частей особого назначения. В борьбе с саботажниками и бандитами он получил чекистскую закалку, которая не раз выручала его в жизни. В 1927 году Виктор вступил в комсомол. В двадцать три года он возглавил военный отдел Замоскворецкого райкома ВЛКСМ. В 1932 году его пригласили на работу в экономический отдел ОГПУ, но через год уволили за то, что Виктор проявил «преступную расхлябанность» – не рассмотрел в своем начальнике «замаскировавшегося троцкиста», допускал «антисемитские высказывания». Спустя месяц, однако, он был восстановлен, но до августа 1935 года служил простым опером в одном из лагерей печально известного ГУЛАГа.
И все же его бульдожья хватка в том, что касалось дела, вскоре взяла свое. Перспективный чекист был направлен не куда-нибудь, а в Главное управление государственной безопасности. Но жизнь – как качели: через год активной работы Абакумов едва сам не загремел по статье «измена». Две короткие встречи в деловом клубе Москвы с некими дамами, одна из них, Наушиц, была гражданкой Германии, а вторая, Матисон, и вовсе по тем временам тянула на прокаженную: ее первого мужа не так давно расстреляли за контрреволюционную деятельность, а второй проживал за границей, в руках опытного следователя запросто могли привести к «вышке». Но наверху не стали раздувать дело и на время положили компромат под «сукно».
В роковом тридцать седьмом Абакумов благополучно избежал кровавой косы репрессий, но в следующем, тридцать восьмом, едва не поплатился головой за свою сверхбдительность. Во время командировки в Ростовскую область ему случайно попалась на глаза папка с делом о «вредителях», которое начальник управления майор Гречухин, видимо прикрывая кого-то из своих, по-тихому сплавил в архив.
В тот же день между Гречухиным и Абакумовым состоялся «большой разговор». Гречухин грозился стереть в порошок «молокососа, высасывающего из пальца то, чего нет», но лейтенант проявил принципиальность. Не успел он возвратиться в Москву и доложить об окопавшихся в органах «врагах народа», как из Ростова в наркомат прикатила «телега». В ней его обвиняли в шельмовании «преданных партии кадров» и попытках «раздуть дело».
«Телега» с грохотом покаталась по всем этажам Лубянки и остановилась в кабинете всесильного Берии. Берия стал наркомом в тридцать восьмом, после разоблачения «врага народа» Николая Ежова, в «ежовых рукавицах» которого четыре года задыхалась и стонала вся страна. Лаврентий Павлович быстро разобрался в деле и нашел, где собака зарыта. В Ростов направили очередную комиссию, и управление НКВД по Ростовской области почти в полном составе переместилось во внутреннюю тюрьму.
Инициативность молодого сотрудника была оценена по достоинству. Едва рассеялся пороховой дым в подвалах ростовского управления, как в кресло его руководителя сел не кто-нибудь, а лейтенант Абакумов. Через двадцать три дня после назначения, 28 декабря 1938 года, он получил звание капитана государственной безопасности.