Чтение онлайн

Не раз еще он удивлял партизан своими «житейскими» рассказами. Позже, вспомнив о подкованных гусях, я спросил Михаила:

— Ты это выдумал или действительно дед твой подковывал гусей?

Миша посмотрел на меня с удивлением и сказал:

— Я никогда ничего не выдумываю…

Большой популярностью пользовалась у партизан наша «пресса». В каждом подразделении издавался «боевой листок». Выходила и штабная газета «За победу». Их выпускали партизанские журналисты и художники. Лучшим художником в отряде считался Георгий Георгиевич Пономаренко. Бывало, он целыми днями просиживал за рисунками, и на бумаге появлялись дружеские шаржи, карикатуры, наброски.

Неплохо рисовал и разведчик отряда Володя Ступин.

Возвращаясь из города в отряд, мы не забывали приносить нашим художникам и журналистам темы для «боевых листков».

Партийное бюро отряда, возглавляемое Александром Лавровым, ежедневно выпускало бюллетень последних известий, передававшихся по радио. Радистки записывали сообщения Совинформбюро, а затем размножали на машинке и раздавали партизанам.

Все эти формы печатного слова нравились партизанам и имели немалое воспитательное влияние. А среди населения особенной популярностью пользовались информационные бюллетени.

Однажды мы с Михаилом Шевчуком пробирались из города в отряд. По дороге завернули на хутор, к знакомому крестьянину. Он всегда радушно нас принимал, рассказывал, что делается на хуторах, расспрашивал о новостях, особенно о фронтовых событиях. Мы, конечно, старались не ударить лицом в грязь, показать себя компетентными во всех вопросах. Но на сей раз оконфузились. Фронт так быстро продвигался, что, когда Миша стал рассказывать о том, что знал (а в городе мы были несколько дней и последних сводок не читали), хозяин над нами посмеялся.

— Нет, хлопцы, я вижу, вы отстали здорово и не годитесь в пропагандисты.

Он вышел в другую комнату и через несколько минут возвратился с листом бумаги, на котором была напечатана сводка Информбюро.

— Вот почитайте! Наши войска под Курском разгромили большую группировку немцев, освободили Белгород, Харьков, идут бои за Чернигов и Сумы… Скоро наши будут форсировать Днепр.

Вот так неожиданность! Оказывается, наши информационные бюллетени старательно передавались из рук в руки, и население жадно читало их, с нетерпением ожидая своего освобождения.

В отряде возле стенной газеты всегда было людно. В газетах помещались карикатуры, дружеские шаржи, заметки о лучших бойцах отряда.

Радисты питались за одним столом с разведчиками. Ясное дело, за обедом — шутки, смех.

Свежие номера стенгазет в первую очередь вывешивались в столовой. И вот однажды в газете появилась карикатура на одного из разведчиков. Возвратившись с задания, он уснул и не почувствовал, как сгорели у него подошвы сапог. Карикатура вызвала немало смеха и шутливых упреков, а от радисток парню не было прохода.

Разведчики не остались в долгу перед девчатами. Парни заметили, что девушки очень любят жареную картошку и не любят вареной.

По этому поводу в стенгазете появились два рисунка. На первом — грустные лица наших радисток и подпись:

На втором — лица девчат сияют улыбками и двустишие:

Ребята смеялись, а девушки сердились…

Мы боролись против гитлеровских захватчиков и их прислужников — украинских националистов и других предателей. Но были у нас и другие враги, казалось бы менее зловещие, однако бороться с ними было чрезвычайно трудно. Речь идет о болезнях.

Во время оккупации в населенных пунктах не проводились санитарно-профилактические мероприятия, не было лекарств, больницы были закрыты. Гитлеровские варвары, так много кричавшие о «новом порядке» в Европе, специально распространяли заразные болезни. Они засылали в партизанские отряды и в села, где бывали партизаны, своих агентов, зараженных венерическими болезнями, туберкулезом. Людей косил тиф, они гибли от дизентерии. Мы должны были следить за тем, чтобы эти страшные враги не проникали в отряд, и оберегать от них население. Этой борьбой с инфекциями и болезнями, которая кажется не такой героической, как, скажем, бой с карателями под Берестянами или разгром бандеровского штаба в Деражном, руководил наш «лесной профессор» Альберт Цессарский.

Нам помогала Москва. Оттуда систематически на самолетах прибывали медикаменты, дезинфекционные средства, инструменты. Городские разведчики тоже добывали лекарства, инструменты и переправляли в отряд. Со временем наша санитарная часть пополнилась опытными медиками. Из Москвы прилетела врач Алевтина Николаевна Щербинина. Из ровенского концлагеря бежали врачи супруги Федотчевы, Клешкань, Дзгоева. А осенью 1943 года винницкое подполье направило в наш отряд доктора медицинских наук профессора Гуляницкого.

Кое-кто из партизан из-за недостатка соли и витаминов в пище начал болеть цингой. Наш «медицинский бог» Альберт Цессарский, несмотря на молодость, умело поборол эту опасную болезнь. По его рецепту в отряде начали изготовлять специальный напиток. В ведро охлажденной кипяченой воды всыпались мелко иссеченные сосновые ветки. Через двенадцать часов хвойный напиток был готов к употреблению. Но он был таким горьким, что партизаны не желали его пить.

— Лучше уж цинга, чем этот яд, — отказывались они от «нектара» Альберта.

Увещевания врача оставались тщетными, и ему пришлось обратиться за помощью к Медведеву. Тот издал суровый приказ, обязывающий всех без исключения употреблять ежедневно по два стакана сосновой настойки.

Приказ есть приказ. Пришлось подчиниться. Но позже все были благодарны Цессарскому: с цингой в отряде было покончено.

Как-то пришли наши разведчики из одного села и докладывают командиру:

— В селе много больных тифом.

Это известие заставило Медведева задуматься. Продолжать поход без отдыха нельзя, а разместить отряд в селе, где есть больные тифом, рискованно. И Дмитрий Николаевич приказывает:

— Отряду разместиться в сараях и на улице, заходить в любую хату запрещается.

А на улице — мокрый снег с дождем, ветер до костей пронизывает. Как хочется зайти в теплую комнату, погреться у печки, высушить одежду! Хочется, но нельзя.

К Медведеву подходит Цессарский.

— Дмитрий Николаевич, — говорит он встревоженно, — мы спасем отряд от тифа. Но есть другая опасность. Люди измученные, промокшие. Спят на сене в сараях. Могут простудиться, тогда будет беда.

— Что же вы предлагаете?