Чтение онлайн

– Ну, не так чтобы…

– Вот и ладненько. Знать с голоду не помрём. Ты только глазки получше выковыривай. Я, когда вижу варёную картоху с глазками, то мне такое чудится! Представляю, будто бы изнутри у неё клопы повылезали и за мной подглядывают.

– Фу, дед, – скукожился Димка.

– Не фукай, профукаешь. Ишь ты, чучело косолапое, не нравится ему, когда дед душу перед ним изливает. Фукает он, понимаешь ли, – Тимофей Петрович достал из старинного буфета два ножа. Тот, что был поменьше, протянул внуку, большой оставил для себя. – Ну что, наперегонки махнём?

– Нет, так не честно будет, – сразу же запротестовал Димка. – У тебя нож вон какой здоровенный. Прямо не нож, а сабля! Таким пару раз рубанёшь и картошка голенькая. А мы её что, мыть не будем?

– А зачем её мыть? – удивился дед. – Потом, когда будет голенькая, тогда и помоем. Ты-то, поди, моешься нагишом, или в одежде?

Димка не стал спорить с дедом. Зажал в кулаке нож, в другую руку взял самую большую картошку, и начал строгать в направлении «от себя». Довольно крупные куски кожуры полетели в разные стороны. Тимофей Петрович сначала хмыкнул, потом тоненько захихикал, после сумел-таки взять себя в руки и командным голосом протрубил:

– Отставить, чучело косолапое! Ты так всю картоху на куски перерубишь, нам с тобой есть нечего будет. Гляди сюды: ножичек заводим под самую её шкурочку, на чуток, на полкончика, и тянем его к себе. Ага?

– Ага, – кивнул Димка и поднял глаза на деда. – Ноу проблем, дед!

Он снова взял картошку и нож. С видом знатока аккуратно врезался в картофелину и дёрнул «на себя». Ойкнул, из порезанного пальца показалась кровь.

– Тьфу ты, ну ты, – сплюнул Тимофей Петрович, – хреновый из тебя, Митька повар получается. С этого моменту назначаю тебя раненым бойцом. Так, сейчас я тебе перевязку делать буду.

Дед вытер руки о полотенце, висевшее на крючке рядом со столом, и принялся копаться в ящике буфета. Вытаскивая одну за другой разные баночки и пузырёчки, он время от времени чертыхался, повторял «тьфу ты» и бурчал что-то себе под нос. Наконец, он таки обнаружил маленькую коричневую ёмкость с нужным снадобьем, выпрямился в рост, с грохотом задвинул ящик на место и лицо его просияло:

– Сейчас замажем твою дырку вот этой мазью, завтра утром поглядишь и удивишься.

– Чему удивлюсь? – осторожно поинтересовался Димка. – Что так быстро зарастёт?

– Куда там, зарастёт… – дед хитро прищурился. – Рука отвалится. Я ведь точно не знаю та ли это мазь, которой твоя бабушка всех лечила.

– Дед, а может не надо экспериментов? Или хотя бы йод поищи, а? Ну ведь йод-то должен быть?

– Палец подставляй, чучело косолапое! – командовал Тимофей Петрович. – Валюша моя никакой химии не доверяла, лечила всех исключительно своими спецсредствами.

– Ой-ой-ой, щиплет-то как, – Димка начал дуть на рану.

– Это тебе картоха мстит, за то, что ты к ней не с той стороны подкрался, – ёрничал дед.

Спустя несколько минут Димка сидел на стуле с туго забинтованным пальцем и поглядывал, как Тимофей Петрович ловко чистит картошку. Бася примостилась на подоконнике и наблюдала, как соседская курица Пеструшка тянет земляного червя. Червь оказался длинным и несговорчивым, никак не хотел сдаваться. Как только Пеструшка выпускала его из клюва, чтобы лапой подкопать земли, червяк тут же ополовинивался, глубже зарываясь в мягкую взрыхлённую курицей землю. Пеструшка снова хватала его, снова тянула. Тут с громким лаем из-за угла появился Шарик. Курица отпустила свою добычу, замешкалась. Когда же собачья угроза пронеслась мимо, червяка и след простыл. Димке показалось, что Бася улыбнулась нерасторопности курицы, в её коротком «мр-мя» он ясно услышал осуждение: «Вот растяпа. От меня не сбежал бы». С поднятым кверху хвостом и гордым видом, кошка спрыгнула с подоконника и направилась к двери.

– Басюшка, далёко-то не уходи. Скоро мы с Митькой есть будем, и тебе перепадёт, – Тимофей Петрович поглядел кошке вслед. Прежде чем выйти из дома, Бася остановилась, и Димке снова показалось, что умная кошка кивнула деду, мол: «Поняла, скоро вернусь».

– Дед, как ты её так выдрессировал?

– Кого? Баську что ли? – переспросил дед. – Чего-то ты, Митька, попутал. Тут тебе не цирк. У нас всё общение строится на любви и понимании, не как в цирке.

– Не понял, а как в цирке? Там же тоже животных кормят, ухаживают за ними.

– Так, да не так. В цирке, Митька, как в жизни. Получил рыбку – отработай, или, в крайнем случае, лизни хозяина в нос. В нос не лизнёшь, можно так этой рыбиной по морде огрести, что мало не покажется. А у нас с Баськой – высокие отношения. Я же её кормлю не за то, что она меня в нос лижет, а просто за то, что она у меня есть.

Димка слушал деда, глядел во двор сквозь пыльное стекло и невольно сравнивал свою жизнь с цирком. Прав был дед в своих рассуждениях, тысячу раз прав. Как же поразительно точно смог Петрович всего парой фраз обрисовать их городскую жизнь. И невесело стало Димке от таких дум. Спасибо деду – прервал он его размышления. Дочистил картошку, стал обмывать её прямо в кастрюльке. Несколько раз воду наливал-сливал, пока она прозрачной не стала. На плитку электрическую кастрюлю водрузил, тумблером щёлкнул. После всех проделанных процедур, руки обтёр прямо об фартук и снова заговорил:

– А ты, Митька, чего-то не договариваешь. Я ведь калач тёртый, все чужие недоговорки нюхом чую. Вот и ты, будто бы, чего-то хочешь рассказать, но откладываешь. Не тяни резину, говори прямо.

– Дед, я ведь не только по твоему звонку приехал. Вернее, я по твоему звонку, но только…

– Чучело косолапое, тебя что за язык подвесили? – нахмурил брови Тимофей Петрович. – Будешь складно вещать-то, Левитан?

Упоминание о Левитане так рассмешило Димку, что он буквально смеялся до слёз, время от времени повторяя:

– Ой, умора! Левитан… Ой, дед, ты у меня шутник!

– Молодец, внучек, не обиделся. А то последнее время среди людей такие экземпляры встречаются, что ни скажи – губы надуют, брови сдвинут, распупырятся. Ты не такой. Я сразу понял, что ты весь в меня, – дед горделиво поглядел на утирающего слёзы Димку. – Говори свои недоговорки.

– Дед, задание мне Светка дала непростое. Вернее Светке его в университете дали, а она мне передала, потому что сама пока не может. В общем, надо помочь сестре. Я обещал. Но без тебя мне точно не справиться.

– Дык, не вопрос. Как там у вас отвечают – ноу проблем. Говори, чего делать надо?

– Есть у меня вопросы на тему религии. Мне на них ответы получить нужно. Ну, вроде как я журналист, который приехал в деревню, чтобы статью написать.

– Митька, это же вообще раз плюнуть и растереть. Спрашивай.

– Кого?

– Меня спрашивай. Я тебе за вечер на все вопросы отвечу. Жалко только, что ты не настоящий журналист. Вот бы я тебе набрехал с три короба.

– Хорошо, дед, – Димка достал из рюкзака ручку, блокнот и сложенный вчетверо листок бумаги с напечатанными вопросами. – Только сильно не тараторь, мне всё записать надо.