Чтение онлайн

— «Синяя молния» ждет вас, дорогие гости.

В салоне «синей молнии» тоже была живая зелень. Кресла, стол, шкаф с книгами — все не менее изящное и удобное, чем в салоне «стрекозы». Но главным украшением были растения. Казалось, что ты в зеленой беседке, а не в вагоне, который несется под землей.

— Столица через час, — объявила Клавдия Михайловна. — Успеть бы пообедать.

— Так близко?

— Столица? Не очень далеко. В Закавказье… Давайте обедать. Что нам могут предложить здесь?

Но Валентину было не до еды.

— Как же мы за час доберемся в Закавказье? Ведь Сибирь, а мы не в самолете, мы в поезде… Это же нужна скорость пять тысяч километров, это же преодоление звукового и теплового барьеров, колоссальная затрата энергии.

— Барьеры отменяются, Валентин, — ответила Клавдия Михайловна. — И все-таки мы доберемся за час. Даже скорее. Пусть ее мчится, наша «синяя молния», а мы будем обедать. Я бы с удовольствием съела твой любимый суп с гренками и пельмени. Закажем?

Валентин не возразил, и Клавдия Михайловна, обращаясь, видимо, к автомату, приказала приготовить все необходимое.

— Еще и грибной салат, пожалуйста. Чуть не забыла о салате… И молоко, — добавила она. — А «синяя молния», Валентин… тебе о ней расскажет Илья Петрович.

— Да, да… — согласно закивал врач и тут же словно позабыл о своем обещании.

Клавдия Михайловна, вздохнув, вновь напомнила, что надо же объяснить, какая она, «синяя молния».

— Да, да, — повторил врач. — Я сейчас…

Он и теперь, за обеденным столом, держал портрет дочери у себя на коленях.

Рассказ о «синей молнии» занял две-три минуты.

…Скорость в пять тысяч километров? А что удивительного: «синяя молния» мчится в очень разреженной среде, почти в полном вакууме. В земной коре пробиты специальные тоннели, газы из них удалены вслед за камнем… Вот нынешним поездам и удается достигать скоростей, которые прежде были доступны лишь сверхзвуковым самолетам. Причем «синяя молния» тратит неизмеримо меньше энергии…

Все выглядело предельно просто, однако Валентин был инженером-строителем и понимал, что стояло за этой простотой!

На столе, словно на скатерти-самобранке, появилось все, что заказала Клавдия Михайловна. Запахло пряностями. А Валентин во все глаза смотрел на тарелки. Что за диво, роспись на тарелках! Каждая — произведение искусства. Такую видел Валентин разве что в Оружейной палате Московского Кремля. Только бы не уронить чего, не разбить!

А в клинике посуда была обыкновенная. Там многое было самым обычным для двадцатого века: мебель, ковры, само здание. Заботились о его душевном спокойствии, опасались психологического шока… Неужели жизнь теперь — вся целиком и каждая ее малость — прекрасна, как эта роспись на посуде?..

Когда обед подходил к концу, сводчатый потолок стал красным, побелел и вновь стал красным. Тот же приветливый женский голос, что и на станции, ласково предупредил:

— Будьте готовы к торможению… Не покидайте кресел, дорогие гости… Через минуту торможение…

— Вот и столица! — объявила Клавдия Михайловна, небрежно отодвигая чашку с молоком.

Кресла развернулись спинками в сторону движения «синей молнии». А вскоре Валентин почувствовал, что тело его вжимается в пружинящую толщу.

Торможение длилось недолго.

— Вы у цели, дорогие гости! — произнес тот же ласковый голос. — Радостей вам и удач в столице.

У самой двери вагона приехавших встретил молодой человек в сером костюме.

— Меня зовут Халил, — представился он, слегка поклонившись. — Прошу…

Он указал на сигарообразную машину без колес. В ней было четыре места. Валентин вначале предположил, что автомобиль на воздушной подушке. Но множество таких же точно машин бесшумно проносились мимо, и стало ясно: у них какой-то иной принцип движения.

Роботу Халил приказал лечь сзади, в подобие багажника. Саня едва уместился там, скрючившись в три погибели. Валентину, который никак не мог привыкнуть, что Саня — не человек, стало даже обидно за него. Потребовалось повторное приглашение, чтобы сам он занял место впереди, рядом с Халилом.

Селянин принял Халила за шофера. Тот и в самом деле нажал одну из кнопок на щитке перед собой. Но когда машина, чуточку приподнявшись, помчалась, он позабыл о ней, то и дело оборачивался к сидевшим сзади, расспрашивая, как ехали, и сам рассказывал последние столичные новости.

А машина мчалась по тоннелю, стены которого скрывала живая зеленая листва. Овальный свод излучал голубоватый свет. Гладкая, поблескивающая, как стекло, дорога полого поднималась. Их машину обгоняли автомобили с десятками пассажиров. Были и грузовики с какой-то поклажей. А вот шоферов Валентин не увидел. Значит, командуют автоматы? Как в «стрекозе»? Значит, Халил не шофер?

Валентин с любопытством посмотрел на соседа. Тот перехватил его взгляд и доверчиво улыбнулся. Стало неловко спрашивать, кто же он, этот, пожалуй, излишне экспансивный парень? Да и не все ли равно, кто? Человек, хороший человек — разве мало этого?

Не спросил он и о том, почему весь транспорт движется в одном направлении. Наверное, тоннели либо рядом, по соседству, либо на разных уровнях.

Халил сказал:

— Четвертый день на Земле. Все увидеть хочется, везде побывать. Ах, как хорошо на Земле после дальнего полета в космос!

— Ты долго был там? — Клавдия Михайловна указала наверх.

— Очень долго… Полтора года, даже больше, чем полтора года, — пятьсот шестьдесят семь дней. Вот как долго! Работы — утонуть можно. Интересной работы. А все равно умом в работе, а сердце здесь, все больше здесь, с вами.

— С нами со всеми или есть кто-то самый, вернее, самая главная? — с улыбкой спросила Клавдия Михайловна.

— Есть главная, как не быть главной, — охотно сознался Халил. — Но и обо всех тоже скучаешь… О зелени, о воде, о горах, об очень многом скучаешь! Будто во всем частицу самого себя оставил.

— А я даже на Луне ни разу не побывала, — огорченно сказала Клавдия Михайловна. — Каждый год собираюсь и каждый рад что-нибудь помешает в самый последний момент.

— А мне, когда я там, далеко-далеко, хочется на Земле пожить, долго-долго пожить, никуда не уезжать.