Чтение онлайн

Не знаю, насколько верно, но смысл письма стал казаться понятнее. Судя по всему, дядюшке предлагалось крупное материальное поощрение, которое помогло бы ему выпутаться из серьезных материальных затруднений, в обмен на услугу какому-то знатному лицу. Услуга должна быть сохранена в полной тайне, чтобы не дать возможности заговорщикам или недоброжелателям воспользоваться доверенной дядюшке тайной и напакостить его благодетелю.

Кроме этого, в письме было несколько мутных мест, которые я совсем не понял.

Я не успел взяться за них всерьез, как проснувшаяся больная отвлекла меня на более злободневные дела. У Али опять упала температура, и она сильно вспотела. Я послал Тихона за умывальными принадлежностями. Лукавый раб, кроме выпитого в моей компании, успел еще где-то изрядно приложится к бутылке, и теперь ему было море по колено. Вино придало ему смелости, и он, по старой памяти, попытался «поднять хвост».

Я не стал тратить время на физическое воздействие, а просто показал Тихону пальцами рожки, чем привел его суеверную душу в испуганно-трезвое состояние. Все порученное было исполнено молниеносно. Дворня забегала, в комнату втащили давешнюю бадью и кувшин с теплой водой. Между тем Аля, не обращая внимание на всю эту суету, разглядывала лежащие на лавке тряпки. Я делал вид, что не замечаю ее пристального интереса.

— Я сейчас тебя оботру, — сказал я и намочил свое московское полотенце.

Аля хотела было возразить, но раздумала и промолчала. Она села на постели, и я обтер ее, испытывая при этом не только гигиеническое удовольствие.

— А что такое «подмыться»? — вдруг спросила девушка.

Я смутился и стал думать, как бы поделикатнее осветить эту публично не обсуждаемую процедуру. Однако говорить мне ничего не пришлось, у меня это просто вытащили из головы.

— Отвернись, — попросила девушка, безо всякого смущения вставая с постели. Я полюбовался легкой фигуркой и с сожалением отвернулся. По полу прошлепали босые ноги, и послышался плеск воды.

— Может, тебе помочь? — с тайной надеждой предложил я.

— Не оборачивайся! — испуганно остановила Аля мой душевный порыв.

Я подошел к лавке, сел и в окно уставился на темнеющий двор. «Нужно заказать ужин», — подумал я, стараясь ни обращать внимание на соблазнительный плеск воды за спиной.

— Теперь можно, — наконец раздался вполне бодрый голосок. Я обернулся. Аля успела не только помыться, но и надеть свою холщовую хламиду. — Очень есть хочется, — сказала она, не обращая внимания на мой молчаливый протест против любых, тем более таких жутких, одежд.

Я выглянул в коридор и попросил Тихона принести ужин.

Пока товарки Али накрывали на стол, мы почти не разговаривали. Вопрос о сложенном на лавке платье висел в воздухе, не выпадая в осадок. Не то чтобы я вредничал, наверное, больше боялся того, что платья ей не подойдут, и наступит большое разочарование.

Наконец, еда была принесена. Мы сели за стол. Получилось так, что днем я не успел толком поесть, и был изрядно голоден.

У Али, как только ей полегчало, тоже прорезался волчий аппетит. Мы с жадностью накинулись на вкусную деревенскую снедь.

Оказалось, что девушка совсем не умела пользоваться столовыми приборами и не догадывалась об этом. Мне было не очень приятно смотреть, как она берет руками куски и ест, чавкая.

Все это я фиксировал краем сознания, чтобы Аля не догадалась, о чем я думаю. Судя по тому, что она никак на меня не реагировала, похоже, что я нашел способ не давать ей бесконтрольно копаться у себя в голове. Глядя на девушку, я подумал о том, что между ней и моей бывшей женой есть что-то общее.

— Ты женатый, барин Алеша? — внезапно потеряв интерес к еде, спросила Аля.

— Нет, — кратко ответил я.

— Вдовый? — продолжала она допытываться, не удовлетворившись ответом.

— Разведенный, — невнятно буркнул я, не вдаваясь в подробности.

— Это как так? — удивленно спросила юная вдова, не поняв смысл незнакомого слова.

Я объяснил, что там, где я живу, когда люди не могут жить вместе, они разводятся.

— Так это же грех! — ужаснулась Алевтина.

— Никакого греха в этом нет. Даже церковь признает разводы. А у меня был не церковный, а гражданский брак, — опрометчиво проговорился я, испугавшись, что теперь придется рассказывать о принципе работы загсов.

Однако Алю заинтересовало совсем другое.

— Значит, я со своим мужиком тоже могу развестись?

— Зачем тебе разводиться, ты теперь вдова.

— Как так вдова? — удивленно спросила она.

— Бабка Ульяна сказала, что твой муж умер.

— Ишь, ты, — только и произнесла Алевтина и надолго задумалась.

Было похоже, что новость сильно огорчила ее. Меня это почему-то обидело.

Как ни глупо было ревновать ее к несуществующему прошлому, я все-таки ревновал.

— А она красивая? — вдруг, невпопад с моими мыслями, спросила она.

— Кто красивая?

— Твоя жена.

Вот уж действительно, кто о чем, а вшивый о бане.

— Красивая.

— Красивей меня?

— Вы совсем разные, — честно сказал я и подумал, что этот вопрос надолго войдет в наши отношения. Действительно, сравнивать обеих женщин было невозможно. Одна — уверенная в себе, ухоженная, умеющая подчеркнуть свои достоинства, элегантно одетая, и другая — в холщовой рубахе, с незатейливыми косами, не умеющая прилично есть за столом.

— Очень красивая, — вдруг печально сказала Аля, — я таких отродясь не видала. Только одежда какая-то небывалая, и голова простоволосая.

— Это точно, — согласился я, — а ты ее ясно видела?

— Да, почти как живую, как будто мы раньше встречались.

Аля как-то сникла и загрустила. Хорошо, хоть ревность не протекала у нее в агрессивной форме. Я попытался ее отвлечь едой и разговорами. Она машинально отвечала, слушая меня в пол-уха. Наконец, что-то решив, вымучено улыбнулась и сказала:

— Все равно ты меня больше любишь.

Я хотел ее поцеловать, но она уклонилась от моих губ. Мы в молчании закончили есть. Насытившись, Аля перевернула вверх дном десертную тарелку и на нее сверху положила ложку. Я про себя хмыкнул, но промолчал. Она подозрительно покосилась на меня, но оставила все как есть. Впоследствии она тарелки больше не переворачивала.

Мы молча сидели в полумраке комнаты. Чувствовалось, что ее что-то беспокоит.

— Тебе плохо? — попытался я узнать причину ее необычного состояния.