Псевдоним(б). В поисках Шекспира
Шрифт:
– Ну и черт с тобой! – крикнул Александр в уже не подававшую признаков жизни телефонную трубку. Проклятый телефон! Как без него хорошо работалось!
Он снова открыл компьютер.
В мае 1593 года в Лондоне начались массовые столкновения между католиками и протестантами. В городе распространялись сатирические листки с памфлетами против рабочих-иммигрантов из Фландрии. Тайный совет искал авторов провокационных воззваний среди лондонской литературной богемы. Одна из сатир называлась «Обвинение Голландской церкви», была написана белыми стихами и подписана «Тамерлан». Все указывало на Марло. Были произведены обыски, в том числе на квартире драматурга Томаса Кида, друга Марло. Среди его бумаг обнаружились документы, содержащие еретические высказывания: отрицание Божественной сущности Христа, сомнения в существовании Господа, – и в том числе черновики сатиры. Кида бросили в «Звездную палату», и под пытками он признался, что это документы Марло, а у него они оказались случайно: дело в том, что они два года назад жили с Марло в одной квартире и работали на Фердинанда Стэнли, графа Дерби. 18 мая 1593 года Тайным советом был подписан приказ об аресте Марло. 20 мая поэта, гостившего в поместье Скедбери (графство Кент), что у своего друга Томаса Уолсингема (кузена Френсиса Уолсингема, три года тому назад умершего шефа английской разведки), вызвали на заседание Тайного совета. Но как это ни удивительно, Марло не арестовали, а всего лишь взяли подписку о невыезде. Поэт каждый день должен был отмечаться в канцелярии Тайного совета до тех пор, пока не будет закончено следствие и не вынесено окончательное решение. Предполагается, что содержать тайного агента под стражей, да еще в застенках архиепископа, было рискованно, так как он владел секретной информацией и мог раскрыть ее под пытками. Марло в тот же день почему-то переехал в Дептфорд, а не назад в Скедбери, к своему другу Томасу Уолсингему.
26 мая на имя лорда Сесила пришел донос от бывшего приятеля, а теперь злейшего врага Марло Ричарда Бейнса, в котором тот обвинял поэта по восемнадцати пунктам, например в «чтении атеистических лекций», «греховной страсти к молоденьким мальчикам», «чеканке фальшивой монеты», «приверженности католичеству», «подпольном издании атеистической литературы», «насмешках над сюжетами из Ветхого и Нового Заветов». Вот такие цитаты из Марло приводил доносчик: «Христос – ублюдок, а его мать – распутница», «самаритянка и ее сестра были шлюхами, и Христос их имел», «святой Иоанн Богослов был любовником Христа и всегда прижимался к его груди», «все, кто не любит табак и мальчиков, – дураки». Вот последний абзац доноса Ричарда Бейнса:
Эти и многие другие высказывания могут быть подтверждены честными и добропорядочными свидетелями, так как этот Марло высказывал свое мнение в публичных речах, а не просто держал их при себе. Почти в каждой компании, в которой он находился, он вел атеистическую пропаганду, призывая людей не бояться чучел и пугал, всячески ругая Господа и апостолов, о чем я, Ричард Бейнс, свидетельствую… мне кажется, христиане должны сделать все возможное, чтобы рот такого опасного человека закрылся навсегда и не извергал подобных речей, в которых он, цитируя Святое Писание, извращал его в присутствии важных лиц, чьи имена мы тоже назовем, когда для этого будет подобающий момент. Когда эти вопросы возникнут, то и имена свидетелей будут названы».
Весна 1593
Шакспера мучили неразрешимые вопросы: что это за граф? какого черта ему нужно? И теперь еще новый возник: при чем здесь какие-то стишки? Поэтому, проснувшись наутро, Уилл первым делом решил ответить на последний, самый легкий вопрос. Он пошел на площадь перед собором Святого Павла. Именно там, среди лавок ремесленников, галантерейщиков, бакалейщиков и зеленщиков, он видел магазинчики, в которых продавали книги. Он, правда, сам никогда в них не заглядывал – чего попусту деньги тратить! На площади Уилл выбрал самую большую лавку – в ней наверняка есть то, что ему нужно. Уилл зашел внутрь, и тут же ему навстречу откуда-то из темноты выскочил маленький помятый хозяин. Шакспер едва успел поздороваться, как тот затараторил:
– Интересуетесь литературой? У нас есть все! Я вижу, вы человек образованный, так что я вам порекомендую «Аркадию» сэра Филиппа Сидни или «Эвфуэс» Джорджа Лили. У меня есть и первая, и вторая части. Очень популярные книжки среди таких аристократов, как вы. Говорят, сама королева зачитывается…
Шакспер немного смутился и сразу не нашелся, что сказать, но ответа от него никто и не ждал.
– Есть сам Роберт Грин! [30] Только у меня, любая книга, какую ни пожелаете! «Менафон, или Пробуждение спящего Эвфуэса Камиллой». Просто прелестно! А его пасторальный роман «Пандосто. Триумф времени»! Есть все четыре книги Грина, которые читатели называют силками для зайцев. Книги написаны на благо джентльменов, подмастерьев, йоменов и фермеров. В них вы найдете подробные описания хитроумных трюков и ловушек, которые расставляют жулики и шулеры неотесанным деревенским парням, впервые приехавшим в Лондон. После нее вас никогда не надуют на ярмарке при игре в кости, и только в ней вы найдете полезные уроки и научитесь противостоять карточным шулерам!
30
Популярный английский драматург, который считается одним из создателей так называемой народно-романтической драмы, в основе которой лежат народные предания и легенды. Считается, что новелла Роберта Грина «Пандосто» вдохновила Шекспира на создание «Зимней сказки».
Уильям вспомнил, как его обули жулики в «Русалке», а потом еще и намяли бока. Вот бы ему эту заранее прочитать! Зря он все-таки книжки не покупал – вся наука в них. Правда, тратить деньги на книжонки этого противного Грина, который так на него насел, когда они были в гостях у сэра Уолтера в прошлом году, совсем не хотелось.
Продавец тем временем не умолкал ни на секунду:
– А блистательный Томас Лодж? Прекрасный роман «Маргарита Американская»! Душещипательный сюжет! Только представьте себе: добропорядочная Маргарита и ее порочная подруга Фавния встречают в лесу настоящего льва. И – о, ужас! – лев набрасывается на Фавнию и пожирает ее на глазах взволнованной подруги. А затем – кровь просто стынет в жилах! – склоняет голову на колени к Маргарите, ластится к ней и лижет руки. Царь зверей вознаграждает девушку за ее чистоту и праведность!
Уильям вдруг почувствовал приступ ревности. Он живо представил себе Анну в объятиях графа. Жаль на всех баб львов не напасешься!
– Есть другой пасторальный роман Лоджа, «Розалинда, золотое наследие Эвфуэса». Он описал свои приключения во время путешествия на Канарские острова… А может быть, вы хотите что-нибудь для чтения с подружкой в кровати? – Лавочник доверчиво склонился к Уильяму и зашептал на ухо: – Имеется «Дворец наслаждений». Чтение, которое склонит в вашу пользу самую несговорчивую красотку!
Уильям оживился. Эта книжка ему точно не помешает. Надо купить и испробовать ее волшебство на Кэт, решил он.
– Есть иностранная литература. «Сад любопытных цветов» Антонио Торквемады. Просто дух захватывает! Женщину после кораблекрушения выбросило на африканский берег, и там она от одиночества – подумать только! – стала жить с самцом обезьяны как с мужем и родила ему сыновей!
Лавочник не просто тараторил, он еще и жестикулировал, да так отчаянно, словно отгонял от себя мух: всплескивал руками, заламывал их и хватал себя за голову. Уилла уже стал утомлять этот бесплатный спектакль, хотя в целом рассказ был ему очень интересен.
– Есть детские книжки! Достоверный Плиний в своей «Истории» расскажет вашим отпрыскам о небывалых вещах. Они узнают, что в Эфиопии живут драконы длиной в десять фатомов. Что существуют дикие собаки с человеческими головами, ладонями и ступнями. Что лев полон благородства и милосердия – он скорее нападет на мужчину, чем на женщину, и никогда не тронет истинного принца, царскую кровь которого чувствует издалека. Что дельфины отзываются на имя Саймон и обожают маленьких детей, звук человеческого голоса и музыку.
У Шакспера уже голова раскалывалась от нескончаемого потока слов, который изливался из самозабвенного торговца. Детские книжки ему были совсем не интересны! В драконов и единорогов Уилл не верил, так что он наконец решился прервать это увлекательное путешествие в область неведомой ему и, как оказалось, бескрайней английской литературы.
– А нет ли у вас книг Шакспера? – спросил он.
– Конечно, дорогой вы мой! И блистательный Шекспир у меня, конечно, есть! К сожалению, он пока не издал ничего из того, что поставлено на сцене: ни «Тита Андроника» – ух, сколько крови, аж мороз по коже! – ни «Генриха VI». Что же вы сразу не сказали, что вы поклонник поэзии! Могу предложить вам драму, трагедию, комедию. Кристофер Марло, о скандалах с которым каждый день ходят сплетни на всех площадях, его друг Томас Кид…
– Да нет, мне нужен, этот… как вы сказали?…
– Уильям Шекспир.
– Вот-вот. Уильям Шекспир. – Уиллу было немного непривычно произносить свое имя в таком исковерканном варианте.
– Есть. У нас есть все, заметьте, – с гордостью сказал торговец и достал книгу откуда-то из-под прилавка. – Вот, прошу вас. «Венера и Адонис», только что из типографии. Одобряю ваш выбор. А о самом Шекспире почитать не хотите, раз вы так им интересуетесь?
– А что, о нем тоже пишут?
– Конечно, мой дорогой! Скандальные истории! Вот вам замечательная книга Роберта Грина «Остроумия на грош, а раскаяния на миллион». Смотрите, что пишет покойник…
– А что с ним?
– Умер, царство ему небесное, – перекрестился продавец. – Слушайте: «Вы все трое, мнящие себя на пьедестале, если мои страдания еще вас не предостерегли: ибо никто из вас (как и я) не искали тех репьев, которые к нам прилипли. Я имею в виду тех Марионеток, что говорят словами из наших уст, тех Выскочек, украшенных в наши цвета…» Это он обращается к своим друзьям, Марло, Нэшу и Пилю, – прокомментировал старик. – «Разве это не странно, что ни мною, на кого они все смотрели, и ни вами они не были отвергнуты?…» А вот про самого Шекспира: «Да, не доверяйте им, ибо появился выскочка, Ворона, украшенная нашими перьями, у которого под костюмом Актера скрывается сердце Тигра; он полагает, что может сваять белый стих, как лучший из вас; но он, будучи просто слугой, за деньги готовым на всё, тщеславно мнит себя единственным Потрясателем сцены в стране. О, если бы ваше редкое остроумие могло бы найти более подходящие слова! И пусть эти Обезьяны подражают вашему прошлому совершенству, вы никогда больше не знакомьте их со своими восхитительными произведениями… Я знаю, лучший муж из вас никогда не окажется Ростовщиком, а самый добрейший из них никогда не станет искать вам заботливую сиделку, так что, пока вы можете, лучше поищите себе лучших Хозяев; жалко, когда люди большого ума становятся предметом для удовольствия таких грубых конюхов…» Как он его! И марионетка, и выскочка, и ворона в перьях, и обезьяна, и ростовщик, и конюх… Какой слог, правда?