Псевдоним(б). В поисках Шекспира
Шрифт:
Уиллу стало не по себе, он ясно понял, что все написанное обращено именно к нему, а не к этому самому Шекспиру. Ведь бедный Грин был так на него рассержен, так возмущен, что Уилл не может прочесть ни одной строчки. А потом, уже в «Голове кабана», чтобы замять неловкость, Уилл ссудил Грину денег. Конечно, под проценты, так всегда делал его отец. Плакали теперь его денежки… Грин его раскусил! Но ведь он – Шакспер, а не Шекспир!
– Но вы, я вижу, огорчились? Не переживайте, среди самолюбивых и голодных литераторов это часто бывает. Обвиняют друг друга в плагиате, ну, воровстве по-нашему, – пояснил торговец, видя непонимание на лице Уилла. – А вот послушайте, как его издатель, Генри Четтлем, потом извиняется за слова Грина. Видно, кто-то очень важный вступился за Шекспира и надавал тому по мозгам! «…и другого, которого я в свое время не защитил, и о чем теперь очень сожалею, поскольку я должен смягчить сердца живых писателей так, как только могу я сам (особенно в этом случае), поскольку автор умер. Мне до такой степени прискорбно, что я не сделал этого, как будто первоначальная вина была моя собственная. Ведь теперь я вижу, что его поведение настолько же корректно, насколько он сам превосходен в своей профессии». Вы видите? Точно получил от кого-то по шее! «Кроме того, многие уважаемые люди удостоверяли прямоту его поступков, доказывающую его честность, и остроумное изящество его сочи нений, свидетельствующее о его даровании…» Ну так что, берете?
– Давайте всё, и Шекспира, и Грина, – решился Уилл.
– Ну что ж, молодой человек, раз вы так много у меня покупаете, можете выбрать одну книгу в подарок!
Уилл замялся:
– Дайте, пожалуй, «Дворец наслаждений». – Он смущенно потупил взгляд.
Лавочник положил на прилавок еще одну книгу и хитро ему подмигнул:
– Понимаю-понимаю…
14 января 2011
Александр уже с трудом понимал то, что пишет. Он сидел за компьютером уже две недели, а спать ложился только тогда, когда глаза закрывались сами собой и не бодрил уже даже самый крепкий кофе. День у него давно перепутался с ночью.
Наконец Сомов откинулся в кресле, закурил сигарету и стал перечитывать написанное.
30 мая Марло был убит ударом кинжала в глаз. По одной версии, это произошло в пьяной драке в таверне Дептфорда. Современник Марло, священник Фрэнсис Мерс, утверждает, что это «была ссора на почве ревности между гомосексуалистами, и Марло получил возмездие за эпикурейство и атеизм». Однако в 1925 году были найдены отчеты по делу об убийстве Марло, составленные на имя королевы и по какой-то причине скрытые от публики почти на триста пятьдесят лет.
По официальной версии, события происходили в гостинице, располагавшейся в доме вдовы Элеоноры Булл, родственницы самого лорда Сесила. Ходили слухи, что этот дом был логовом английской шпионской сети. В этом здании кроме гостиницы находилась «Московская торговая компания», [31] главой ее был шеф разведки Роберт Берли, который, по всей видимости, обеспечивал компании монополию на рынке, или, как теперь принято говорить, крышевал ее, а владельцем верфи и капитаном был – кто бы вы думали? – Энтони Марло, родной дядя Кристофера Марло. Кстати, про дядю. Энтони Марло должен был 25 мая выйти на своем корабле с товарами в Россию, но отплытие по какой-то причине отложилось до 1 июня. В этот день Марло был похоронен. Но дядя на похороны не явился, впрочем, как и вообще никто из родственников и друзей поэта.
Итак, 30 мая 1593 года в гостинице Элеоноры Булл кроме Марло собрались еще трое примечательных людей. Его будущий «убийца», Ингрэм Фрезер, слуга и личный помощник Томаса Уолсингема, у которого Марло гостил за десять дней до убийства. Фрезера меньше чем через месяц после убийства освободили из-под стражи, объявив невиновным, так как он действовал в целях самообороны. А его хозяин, друг убитого, не только не наказал Ингрэма за «убийство», но даже наградил и сделал управляющим. Странно, не правда ли?
Второй участник дружеской пирушки – некто Роберт Поли, тайный агент Уолсингема. Он вез из Гааги срочную и конфиденциальную депешу королеве, которая находилась в своем дворце Нонсач, в графстве Сюррей, но отчего-то вдруг, забыв о срочном секретном поручении, Поли решил завернуть в Дептфорт, к друзьям на огонек. Причем, по официальным сведениям, довез он эту депешу в Сюррей только спустя десять дней, 8 июня.
Наконец, третий участник вечеринки, некто Скирз, приятель Марло, который занимался ростовщичеством и другими темными делишками в лондонских трущобах. Вполне вероятно, что он тоже был секретным агентом.
Вот что гласит официальный отчет королевского коронера Эдварда Денби, близкого друга лорда Сесила:
«…защищаясь и ради спасения своей жизни, тогда и в том месте вступил в борьбу с названным Кристофером Морли, чтобы отобрать у него упомянутый кинжал; в каковой схватке этот Ингрэм не мог уклониться от названного Кристофера Морли; и так случилось в этой схватке, что названный Ингрэм, защищая свою жизнь, нанес тогда и в том месте упомянутым ранее кинжалом, стоимостью в 12 пенсов, названному Кристоферу смертельную рану над правым глазом глубиной в 2 дюйма и шириной в 1 дюйм; от каковой смертельной раны вышеупомянутый Кристофер Морли тогда и в том месте тотчас умер».
После случившегося и «убийца», и свидетели, которые принимали участие в попойке, не стали скрываться с места преступления, уничтожать улики. Они даже не предприняли попытки утопить труп в Темзе, протекавшей в ста метрах от гостиницы. Все остались на месте, дождались полицию и засвидетельствовали смерть Марло.
Кристофер Марло был в тот же день похоронен в общей могиле для зачумленных на кладбище Святого Николая в Дептфорде безо всяких почестей и помпы.
Архиепископ Витжифт настаивал на том, чтобы голова Марло красовалась на пике на Разводном мосту возле шлюза, на котором выставляли напоказ головы казненных преступников, но, вероятно, кто-то могущественный очень не хотел, чтобы при эксгумации в могиле вместо тела Марло нашли тело неизвестного.
Есть версия, что Уолсингем инсценировал убийство Марло и тайно переправил его во Францию, где агент под именем Le Doux продолжал разведывательную деятельность.
31
Английская торговая компания, основанная в 1555 году и до 1698 года имевшая монополию на торговлю с Россией.
Александр вспомнил загадочный диалог Гамлета с таинственным клоуном (которого большинство переводчиков называют могильщиком) в первой сцене последнего, пятого акта «Гамлета». Во-первых, клоун персонаж маскарадный. Но чью маску он надел в этой сцене? Не Гамлета ли? По остроумию, загадочности речей, каламбурам и двусмысленностям клоун сравним с принцем и даже превосходит его в речевых оборотах. Сам Гамлет это признает: «Да он законченный мошенник! Мы должны говорить как по писаному, иначе получим двусмысленный ответ». К тому же клоун откуда-то знает латынь, поскольку вставляет в свою речь юридические латинские термины, хоть и в исковерканном виде.
Во-вторых, если предположить, что автор – Кристофер Марло – намекает на то, что он не убит и в его могиле лежит кто-то другой, то это объясняет загадочный диалог Гамлета с клоуном, в котором обыгрывается омонимия английского глагола lie, имеющего два значения: лежать – лгать.
Гамлет
Чья это могила, братец?
Клоун
Моя, сэр.
(Поет.)
Вот яма для нашего брата,Мне гостя сюда принесут.Гамлет
Я думаю, она будет твоей и вправду, потому что ты лжешь в ней.
Клоун
Вы, сэр, вне ее, и, следовательно, она не ваша, но, хоть я и не лежу в ней, я не лгу: я-то – в ней, и она – моя.
Гамлет
Ты все-таки расположен в ней лгать, раз, находясь в ней, говоришь, что она твоя: она для мертвых, а не для шустрых, – следовательно, ты лжешь.
Клоун
Это проворная ложь, сэр; она перескакивает от меня к вам.
Гамлет
Для какого мужа ты роешь ее?
Клоун
Ни для какого.
Такая версия словно подтверждала таинственное послание «AS YOU LYE KIT?», пришедшее от загадочного адресата Christopher_Marlowe@gmail.com.
Июнь 1593
Кристофер Марло был похоронен на кладбище Дептфорда в общей чумной могиле два дня назад втайне от всех. Как могло случиться, что на похоронах такого известного джентльмена и не менее известного поэта не было никого из друзей и знакомых, Уильям не понимал. Понимал он только одно – вся эта история с убийством Марло, его спешными и даже тайными похоронами, заключением его под стражу накануне и внезапным освобождением какая-то странная.
Уильям в подробностях помнил день убийства. Они тогда случайно встретились в «Голове кабана». Кит был, как всегда, пьян и угощал немногих собравшихся выпивкой. Он рассказывал, как его отпустили из тюрьмы под подписку, и рассуждал о том, что все судьи куплены, что Высшего суда тоже нет и что единственный справедливый суд – это совесть каждого человека. Только самый достойный, избранный может сам вынести себе приговор и привести его в исполнение. Для всех остальных одно наказание – забвение. Уильям тогда не вмешивался в разговор, а потихоньку сидел в углу и потягивал пиво, к которому в Лондоне давно пристрастился.
Внезапно Марло встал, взял шляпу, объявил, что у него срочные дела в Дептфорде, и вышел из трактира. Уильям, недолго думая, выскользнул следом. Шпионить вот так, в открытую, Уилл опасался. На безлюдной пригородной дороге Кит наверняка его заметит. Шакспер решил его обогнать, ведь в Дептфорд можно было дойти и по дороге, которая шла вдоль реки, да и по самой Темзе. На лодке он наверняка доберется первым! А уж в Дептфорде Уилл без труда найдет Марло, в конце концов, подождет на окраине, ведь все пути всё равно вели на пристань.
Но несмотря на все расчеты, Кита ему подкараулить не удалось. Наверное, Марло доехал на повозке, решил расстроенный Шакспер. Он побродил немного по пристани. Хорошо было подышать свежим воздухом после затхлого, раскаленного, чумного Лондона. Но пора было и обратно. Возвращаться в Лондон стоило до наступления сумерек, ведь путь был неблизкий – миль пять-шесть, – и ему не хотелось идти по темноте.
Когда Шакспер проходил мимо таверны мисс Булл, его внимание привлекли громкие крики. У входа стояли кареты, было привязано несколько лошадей и собралась большая толпа зевак, так что он едва смог протиснуться поближе, чтобы хорошенько всё рассмотреть. Что же тут случилось? Каково же было его удивление, когда из гостиницы на носилках вынесли окровавленное тело Марло!
На месте преступления собрались не только полицейские и королевский коронер Эдвард Денби, но и – господи помилуй! – сам Томас Уолсингем. Сэр Томас был племянником три года как покойного основателя тайной полиции, сэра Френсиса Уолсингема, и поговаривали, что он и сам теперь являлся одним из руководителей Королевской секретной службы. Томас Уолсингем был очень дружен с Китом. Марло сам рассказывал, что в последние дни он жил в доме у Уолсингема.
Полицейские разогнали толпу зевак и ушли в таверну допрашивать свидетелей. А обескураженный Уильям в задумчивости побрел домой.