Чтение онлайн

— Этап эмоциональных переживаний пройдёт и останусь я с профессией, от которой я никогда не откажусь, с моим не самым простым характером, моими взглядами на жизнь, с сомнительными знакомствами и пустым банковским счётом.

Пока я это говорила, Адриан обхватил губами мочку уха, немного прикусил, прошёлся дорожкой поцелуев по шее.

Больно ущипнула его уже за живот, он уткнулся в мои волосы и тихо засмеялся.

— Ты меня не слушаешь, — обиженно прошептала я.

— Я услышал главное, ты не бросишь своё дело, и я готов с этим смириться. А насчёт всего остального ты не думаешь, что всему своё время и неправильно пропускать, как ты забавно назвала, этап эмоционального чего-то там.

Я опять его ущипнула, он вздрогнул, крякнул и перехватил руки и поднял.

— Да, я не запомнил слово, но главное я понял суть. К следующим этапам мы когда-нибудь придём, если они есть, конечно, но согласись, глупо пропускать этот.

Он настойчиво заглянул в глаза, улыбнулся, дождался ответной улыбки, опять глубоко поцеловал.

Когда отстранился, прошептал:

— Поспи.

Господи, с языка чуть не вырвалось игривое «с тобой?», но генерал не мог читать моих мыслей и спокойно продолжил:

— Тебе нужно отдохнуть, а я пойду.

С этим мужчиной сплошные эмоциональные качели.

Адриан проводил к лестнице, подождал, пока поднимусь наверх.

Я охнула, вспомнила о не закрытой входной двери, хотела спуститься, но мой генерал остановил, сообщил, что поставит магический засов, часа через четыре он сам исчезнет.

Подхватил забытые у двери булочки, сделал несколько пассов, и они медленно полетели в мои руки.

Ещё несколькими пассами создал прозрачный хрустальный цветок и направил его в мою сторону. Улыбнулся и вышел.

Цветок растворился в воздухе, совсем немного не долетев до меня.

После стремительного и вполне удачного штурма Адриана я весь следующий день провела как на иголках. При этом настроение менялось каждый час.

Сразу, как проснулась, я решила больше не поддаваться на генеральские провокации, после завтрака мне подумалось, а почему собственно и нет? Когда спустилась к пациенту, убедилась, что моя работа несовместима с личной жизнью, воркующие Яков и Лилиана, запустили целую серию вспоминаний сегодняшнего раннего утра и погрузили на несколько часов в сладкую мечтательную задумчивость. На мысли о детях я очнулась и надавала мысленных оплеух. На пике эмоциональных качелей решила призвать к ответу взрослую рассудительную женщину, психиатра с Земли Лидию Пенкину. Она пожала плечами и предложила положиться на русское, проверенное столетиями, авось.

Я махнула рукой и решила кто я такая, чтобы лишать другого человека возможности делать меня счастливой.

Но Адриан не появился ни в этот день, ни на следующий.

Я подозревала, что его срочно куда-то вызвали. Почему не сообщил? Бог его знает. Приедет, объяснит.

Следующие несколько дней были спокойными. Глаза со стен кабинета исчезли, словно их и не было, капитан буквально впал в глубокий и продолжительный сон. Я обнадёжила Лилиану, что приступ прошёл и через несколько дней они с отцом смогут вернуться домой.

Наконец, появилось время, чтобы заняться повседневными делами. Я перетряхнула шкаф, навела порядок на кухне.

Нашла в коробке ловцы снов и решила, что хватит им пылиться в комнате ожидания, пора найти хозяев.

Тем более, туристы постоянно заглядывали в окна, но двери дома всё это время для них были закрыты.

Я вынесла небольшой столик и поставила перед крыльцом.

Яков помог соорудить планку, на которую развесила товар. Некоторые ловцы лишились ручек и ножек и весели странной, не волшебной безделицей, но многие остались в новом неповторимом образе, так что туристы с детьми с удовольствием их раскупали.

Я как раз пересматривала коробку с успокоительными чаями, искала подобный только что проданному, как ко мне подошёл хорошо одетый мальчишка в клетчатой кепке, натянутой брови. Козырёк прикрывал пол-лица.

Солнце находилось в зените, поэтому сильно ослепляло, даже специальный натянутый над импровизированной витриной зонтик не спасал.

К новому покупателю, подарившему моим ловцам желанную тень, потянулось множество тоненьких ручек, он отпрянул и ошеломлённо посмотрел на меня. Это был шустряк Курт.

— Привет! — буркнул он недовольно.

— Привет! — удивлённо произнесла я. — Думала, товар привезёт Рыжий. Что-то случилось?

— Нет, — мальчишка замялся.

— А если правду? — с неподдельной тревогой спросила у него.

— Эль, это внутреннее дело банды, а ты же уже не с нами, — склонившись ко мне ближе, тихо и укоризненно проронил он. Одна из ручек ловко схватила его за карман, верёвка, к которой сувенир был подвешен, натянулась, карман оттопырился, и ловец снов попытался забраться внутрь, но Курт этого даже не заметил.

— И поэтому Дрок до сих пор присылает мне посылки? — негромко спросила я.

— Дрок просто не может иначе, он такой, а ты от него… от нас отказалась и теперь пользуешься его добротой.

Он для многих беспризорников стал славным дядюшкой, а для Курта почти отцом. Мальчишка думал, что Дрок, он и я сможем стать настоящей семьёй и теперь винил меня в крушении своих иллюзий.

Курт попал в логово совсем маленьким, когда в пять лет сумел у самого Дрока незаметно стащить часы. Его привёл перекупщик и без зазрения совести сдал королю воров, когда прочёл гравировку на часах и увидел характерный знак. Дрок оставил при себе талантливого мальчишку, опекал, научил читать и писать, приблизил его так, как никого раньше. Думаю, Дрок дарил мальчишке то внимание, которое не смог дать взрослому сыну, ведь узнал о нём, когда парень в шестнадцать лет заявился логово короля воров и потребовал встречи с отцом.

Если Дрок прислал Курта ко мне, значит, что-то произошло.

— Ты ведь знаешь, что это не так, — мягко проговорила я.

Курт лишь зло прищурился и упрямо поджал губы.

— Это не так, — повторила я. — Мы с Дроком хорошие друзья, не больше.

— Эль, ты, конечно, у нас специалист по мозгам, но не нужно дурить мне голову, — буркнул он, — я не слепой и не идиот.

— Курт, — пыталась подобрать слова, чтобы объяснить.

— Мне не нужно ничего объяснять. Это ваше с Дроком дело.

— К тебе ловец снов пытается забраться в карман, — как ни в чём не бывало заметила я.

И действительно маленький затейник уже сидел на верхнем крае кармана и крутил в ручках отстёгнутую пуговку как руль.

Курт застыл и сдавленно проговорил, не разжимая зубы:

— Забери его.

Я улыбнулась, но не сделала ни одного движения.

— Убери, Эль, пожалуйста!

— Не бойся, он не кусается, просто игрушка, — я аккуратно подцепила малыша пальцами, отвязала от стойки и пересадила в свой карман, вдруг Курт передумает.