Чтение онлайн

Как бы у генерала мои ноги не стали фетишем.

От неловкости, не иначе, я по старой земной привычке протянула руку для пожатия:

— Доброй ночи, ваше сиятельство.

В этом мире было не принято при встрече женщине подавать руку ни для поцелуев, ни для пожатия.

Генерал не растерялся и на мужской манер сжал мою руку, немного потянул на себя, заставляя приблизиться почти вплотную, потом, легко касаясь подушечкой большого пальца, несколько раз погладил запястье.

Он пах просто изумительно, дорогим мылом, совсем немного стиральным порошком и тёплым, необжигающим солнцем.

Подумать о каких-либо отношениях с генералом времени совсем не было, хотя тревожные звоночки были с самой первой встречи. И, похоже, мужчина решил действовать. И ладно, если бы он мне совсем не нравился, но в его присутствии у меня сводило пальцы на ногах. Как поётся в одной земной песне «…У меня от вас зуд и желание выпить, напрочь не совладать с постом…».

Но в жены я не гожусь, а в любовницы… мне здесь ещё практиковать, а с местной моралью нужно считаться.

И теперь на явные проявления его интереса я не знала, как реагировать. Когда я решилась вытащить руку из его захвата, он её легко отпустил.

— Доброй, лора Преока! Я наложу иллюзию на стены вашего кабинета на сутки. Но предупредите всех, что через шесть — семь часов к иллюзии нельзя будет прикасаться, она станет нестабильной. Сколько обычно держатся магические искажения?

— Где-то до полудня, иногда до вечера. Некоторые остаются навсегда.

— Как руки на фасаде, — с пониманием кивнул генерал.

— Да и не только.

— Будем надеяться, что эти не останутся, — он озорно улыбнулся, — с другой стороны, это похоже на наказание всеблагого за наши мучения.

— Мне-то за что? — шутливо шёпотом возмутилась я.

— За мои, — тихо, почти неразличимо сказал он.

Якова я попросила вынести антимагический ларь с зельями в прихожую, как говорят, во избежание.

А генерал стал в воздухе вычерчивать странный рисунок, похожий на сложный геометрический орнамент и растягивать его на стены. Когда он закончил и сделал последний пас руками, глаза исчезли, но осталось ощущение чьего-то присутствия.

— М-да, не уютненько! — заключил генерал.

— Синдром воплощённого присутствия, — задумчиво проговорила я.

— В нескольких милях от засады, — почти одновременно со мной пробормотал генерал.

— Яков, никому не сообщаете о том, что произошло ночью. И ещё, попробуйте запомнить или записать, что будут говорить другие в этой комнате.

— Хотите понять, можно ли почувствовать что-то через иллюзию? — тонко подметил генерал.

— Любопытный получится эксперимент, — улыбнулась я.

— Предлагаю пойти в кофейню и позавтракать, — сказал генерал и сразу же продолжил, увидев мои сомнения, — отказ не принимается, вы мне должны компенсацию за столь раннее утро.

— Хорошо, — согласилась я, повторяя про себя, что я взрослая женщина и держу ситуацию под контролем. — С вашего позволения я сменю платье.

Кофейня была чудесной с огромными панорамными окнами, с низкими удобными светлыми диванчиками и овальными столами, ажурными перегородками. На креслах лежали белые пледы. На открытой веранде утром было даже немного прохладно.

Она находилась на соседней улице с Линстрит и совсем рядом с моим кабинетом, но в эту кофейню я никогда не заходила.

Генерал помог мне сесть, отодвинул стул, расправил и накинул на плечи плед. Я почувствовала, как его пальцы легко прошлись по волоскам на шее, запуская мурашки по телу.

Присел передо мной на корточки.

— Вы не замёрзли?

Дотронулся до рук, рассматривая каждый аккуратно подстриженный и накрашенный ноготок.

У меня не было сил отстраниться.

Стал всматриваться в лицо, глаза, губы, отвёл со лба несколько непокорных прядок, покрутил в пальцах, внимательно их разглядывая.

И в этот момент я поняла, что для него всё серьёзно, для нас всё серьёзно. Я увидела это во внимательном, изучающем взгляде, в горизонтальной морщинке на лбу, в упрямо поджатых губах.

Господи, какой же он красивый для меня.

Я тяжело вздохнула, перевела взгляд вниз и попыталась сосредоточиться на своих руках, но как одержимая рассматривала его широкие ладони, с мелкими шрамами и одним глубоким на подушечке большого пальца. Задумчиво провела по нему.

Сегодня мне нужно решить, остаться или уйти, продолжить это безумие или не дать ему свершиться. И как хочется поддаться.

Но что дальше?

А потом, когда прошлое вылезет наружу, можно будет оскорбиться в своих лучших чувствах, когда он будет вынужден уйти, потому что не сможет пренебрегать мнением высшего общества.

А я три года провела в логове Дрока. Вряд ли меня можно назвать подходящей партией для холостого, привлекательного аристократа, героя войны, желанной добычи для всех местных знатных девиц и их семейств.

Не удивлюсь, если Адриан и у государя на особом счету, далеко не всем дают титул и земли.

Мы, женщины, обманываемся лишь тогда, когда хотим обмануться.

Придумываем игру с несуществующим героем своих грёз, а потом убеждаем себя, что он виноват во всех наших бедах.

— Что вам принести? — спросил генерал.

— Чашечку чая и жизнь станет намного лучше, — печально улыбнулась ему, забрала руки из его и, легко касаясь кожи, разгладила складку на лбу.

— Сейчас всё будет, — генерал встал, вежливо поклонился, с тревогой заглянул в глаза и пошёл к барной стойке.

Он подошёл к официанту и стал с ним о чём-то говорить.

Какой же у него шикарный разворот плеч и безупречная выправка, высокий рост, мужская грация во всей её красе.

Посетителей почти не было, только редкие туристы — жаворонки и несколько местных горожан, вылезших из своих домов, чтобы насладиться прохладой и тишиной. Оглушительно пели птицы, перескакивая с ветки на ветку в густой кроне.

Генерал вернулся, сел напротив.

— Сложное вы выбрали призвание, — тревожно всматриваясь, проговорил он.

— Мне нравится помогать людям — пожала плечами я.