Чтение онлайн

416

417

шего в Советском Союзе».18 И наконец, критика вполне могла сомневаться по поводу средств, используемых в психиатрической практике, вскрывать противоречия между тем, к чему психиатрический институт стремится, и тем, что он делает в действительности, но она оставалась сосредоточена на институциональном проекте и критериях, которые устанавливает он сам, предлагая новые, более мягкие и расходящиеся с «медицинской» моделью формы вмешательства, призывая к «другой психиатрии», если воспользоваться терминами Люсьена Бонна-фе и Тони Лене.'9 Этот пересмотр психиатрических практик не подошел к вопросу о «психиатрической власти» именно потому, несомненно, что ведшиеся им сражения не могли преодолеть рамки психиатрической корпорации и оборону медицинского корпуса психиатрических больниц, как это подчеркивает сам Фуко: «По причине статуса психиатров, в большинстве своем функционеров, вопрос пересмотра психиатрии для многих из них приобретал характер защиты их корпорации. Поэтому, при всех своих способностях, интересах, при всей своей открытости, позволявшей им видеть проблемы психиатрии, они заходили в тупик».20 В таких условиях проблема власти поднималась лишь в искаженном виде — как корпоративная борьба корпуса врачей психиатрических больниц. По словам Фуко, психиатры

18 Имеются в виду случаи принудительной госпитализации, наиболее известными среди которых являются дела генерала Григорен-ко, арестованного в феврале 1964 г. по обвинению в антисоветской деятельности и заключенного в московский Институт Сербского, и Владимира Борисова, заключенного в специальную психиатрическую больницу в Ленинграде (кампанию за его освобождение ведшуюся Виктором Файнбергом, поддерживали западноевропейские интеллек-туалы, в том числе Дэвид KvneD и Мишель OvkoI Гп Fnurmih MDE III. N209 Р 332-360 («Заключение психиатрия ткгоьма» [октябпь 1977]) Также подвергался принудительному лечениГЕью 1971 г^ диссидент Владимир Буковский L : BoukolkiW' Ш™Ли> m Lilmentale en URSS: l'opposition. Paris- Le Seuili 1971)

a Laine T.Une psychiatrie differente pour l'a maladie a vivre // La Nou-velle Critique. N 59. Dйcembre 1972 (воспроизводится в изд.: Lame Т.Une psychiatrie diffйrente pour la maladie а vivre / Ed. de la Nouvelle Critique Avril 1973. P. 23—36).

20 Foucault M.DE. IV. N 281. P. 61 (интервью Д. Тромбадори [1978]).

«противопоставляли себя медицине и администрации, не имея возможности быть независимыми от них».21

Поэтому требовалось вмешательство со стороны, некие события должны были поставить перед психиатрией вопрос о ее «власти». Эту задачу выполнил новый политический активизм, задавшийся после 1968 года вопросом о данной врачу власти определять умственное состояние человека и предложивший перейти к иной форме работы с безумием, отказавшись от психиатрических структур и идеологии. Заявили о себе частные, разрозненные, локальные очаги сопротивления, в которых Фуко видел «бунт порабощенных знаний», дисквалифицированных под предлогом слабой теоретической разработки и занимающих нижние иерархические ступени. В качестве примера можно привести движение молодых психиатров, корпоративные устремления которых были не столь явными и в большей степейч определялись политическими убеждениями: в 1972 году они создали по образцу GIP (Группа информации о тюрьмах) организацию GIA (Группа информации о лечебницах), вскоре вступившую в контакт с «психиатризованными» с целью разоблачения скандалов, связанных с принудительной госпитализацией. Связи с «психиатризованными» выразились и в открытии газеты «Пострадавшие от психиатрии борются» («Psychiatrisйs en lutte») и в предоставлении слова работникам ментального здравоохране-больным 22 В ответ на конгресс психиатров и неврологов

21 Foucault M.DE. II. N 163. P. 813 (интервью К. Божунга и Р. Лобо [ноябрь 1975]).

г2 С апреля 1970 г. выходил крайне левый журнал «Тетради безумия» («Cahiers pour la folie»), направленный против «классовой психиатрии», специальный номер которого за июнь 1973 г., озаглавленный «Ключи для Анри Колена», был посвящен службе надзора за трудными больными психиатрической больницы Виллежюиф. Журнал «Марж» посвятил номер за апрель-май 1970 г. «распаду психиатрии». В ноябре 1973 г. вышла брошюра под названием «Психиатрия: новое вместилище страха», а в декабре того же года — номер 0 журнала «Психиатрия и классовая борьба», представленного как «орган теоретической разработки [...] программы, способствующей росту революционного самосознания „социальных" трудящихся в солидарности с борьбой рабочего класса» (с. 1). О роли, сыгранной «молодыми психиатрами» см.: Foucault M.DE. IV. N 281. P. 60.

418

419

«Подготовка и роль санитаров в психиатрии» (Оксерр, сентябрь 1974) возникло движение санитаров, стремившихся уйти из-под власти медиков, которые обвинялись в культе своих практики и знания, и вернуть в свою работу социально-политические компоненты, маргинализированные психиатрическим истеблишментом. Так возникла Ассоциация подготовки и реализации Белой Книги психиатрических институций (AERLIP) и был выдвинут девиз ее контрконгресса: «Психиатрические санитары берут слово».23 Усмотрев источник социальной легитимности «власти» психиатра в отсылке к «специальной компетенции», эти движения, получившие название «антипсихиатрических», взялись отвергнуть все посылы, сводящие сложность положения больного к технической проблеме, требующей вмешательства компетентных специалистов. Этот почин прозвучал в названии книги Роже Жанти: «Психиатрия должна быть создана (разрушена) всеми».24

Основываясь на опыте этих движений, Мишель Фуко заключал в июне 1973 года: «Значение антипсихиатрии состоит в том, что она ставит под вопрос принадлежащую медику власть решать, каково состояние умственного здоровья индивида».25

2. Регистр курса

Назначение «историко-политической» задачи, подразумевающей анализ условий формирования психиатрических знаний и практик с целью определения «стратегий борьбы», продиктовало смещение точек проблематизации. В самом деле, такой анализ остается труднодостижимым, пока исторический материал рассматривается с точки зрения некоего конститутивного «фона» или, как в «Душевной болезни и психологии», с точки зрения первоначального опыта некоего «истинного чело-

23 Des infirmiers psychiatriques prennent la parole. Paris: Capйdith, 1974.

24 Burton M. & Gentis R.La psychiatrie doit кtre faite / dйfaite par tous. Paris: Maspero, 1973.

25 Foucault M.DE. II. N 126. P. 433 («Мир —это большая лечебница» [июнь 1973]).

420

века».26 Если в «Истории безумия» Мишель Фуко предпринял переистолкование «прекрасной прямоты, ведущей рациональную мысль к анализу безумия как душевной болезни [...] по вертикальной шкале»,27 то в лекционном курсе он оставляет эту воображаемую глубину, чтобы сосредоточиться на реальности поверхностных эффектов. И, следовательно, берется рассмотреть дискурсивные практики психиатрии на уровне их формирования: речь идет о «диспозитиве» власти, в котором переплетаются столь разнородные элементы, как дискурсы, формы лечения, административные меры и законы, регламентирующие установки, архитектурные планы и т.д.,28 — то есть, скорее о проблеме «соседства», чем «основания». Поэтому анализ следует в своем стиле принципу «дисперсии», раз за разом разделяет знания и практики, стремясь выявить их компоненты, восстановить смежные с ними пространства и наметить их взаимные связи, дав тем самым «общий вид» привлеченной документальной массе.

3. Понятийный аппарат

Возобновление работы, предпринятой ранее в «Истории безумия», в новой оптике потребовало, конечно, и пересмотра ее понятийного инструментария. Во-первых, место форм «представления», которыми, по собственному признанию Фуко, оставалась ограничена «История безумия», заняла отсылка к «дис-позитиву власти». И прежний стиль анализа, сосредоточенный на «своего рода представительном ядре»29 — образе, который формировали о безумии, страхе, который оно вызывало, сопряженной с ним «близости смерти»30 и т. д., — тоже уступил ме-

26 Foucault M.Maladie mentale et Psychologie. P. 2.

27 Foucault M.Histoire de la folie. P. 2.

28 Foucault M.DE. T. III. N 206. P. 299 («Ставка Мишеля Фуко» [июль 1977]). 3 апреля 1978 г., в неопубликованном интервью Полу Паттону и Колину Гордону, Фуко выразился так: «Предмет моего изучения — архитектура».

29 См. выше: лекция от 7 ноября 1973 г. С. 14.

30 Foucault M.Histoire de la folie. P. 26.

421

сто вниманию к «диспозитиву власти», в определенный момент приобретающему доминирующую стратегическую функцию.

Во-вторых, Фуко отказался от обращения к понятию «насилия», которое скрепляло анализ форм лечения во II и III частях «Истории безумия». В самом деле, коннотации этого понятия сделали его совершенно неприемлемым в рамках анализа отношений власти и тактик, составляющих психиатрическую практику. Подразумевая идею прямого принуждения, нерегулярного, нерефлексивного исполнения власти, оно неспособно отразить расчетливое, тщательно продуманное осуществление власти в лечебнице, для которого «насилие» является лишь крайним выражением. Кроме того, представляя власть как инстанцию сугубо негативных эффектов — исключения, притеснения, запрета, — это понятие не учитывает продуктивность психиатрической власти, тогда как она продуцирует дискурсы, формирует знания, доставляет удовольствия и т. д. Будучи пронизано, наконец, идеей дисбалансного соотношения сил, которое не позволяет другому делать что-либо помимо того, к чему он принужден, понятие насилия неспособно выявить сложность властных игр, очевидную, например, в «больших маневрах Сальпетриера, предпринятых истеричками против медицинской власти».31