Чтение онлайн

К слабым сторонам психоисторических исследований следует отнести уязвимость используемой в них методологии с точки зрения ее нестрогого соответствия принятым критериям научности, в первую очередь критерию объективности. Данное обстоятельство с момента зарождения психоистории было и остается центральной мишенью внешней критики со стороны представителей других направлений, течений и школ. Вместе с тем стоит иметь в виду, что понимание глубинной мотивации тех или иных человеческих действий на уровне индивидов, групп или общества, провозглашенное Л. Демозом целью психоистории, требует комплексного подхода к проблеме исследования, поэтому дополнение традиционных методов рационального познания эмпирическим материалом самонаблюдения субъекта и ориентация на достижение понимания через эмпатию в данном случае представляются целесообразными.

Несмотря на известную субъективность психоисторических исследований, связанную с преломлением интерпретации общественно-исторических явлений сквозь личность интерпретатора, становление психоистории существенно обогатило психоаналитическую социальную философию не только новыми способами решения исследовательских задач, но и нетривиальной постановкой проблем. В первую очередь речь идет о таких ориентирах психоисторического анализа, как ретроспективное моделирование психологических портретов и психобиографий выдающихся личностей, поиск бессознательной мотивации поведения социальных групп в общности детских психических переживаний и последующем отыгрывании коллективных фантазий, а также о создании психогенной теории истории, вскрывающей бессознательные установки, настроения, страхи и стремления участников исторического процесса. Кроме того, в социально-философской перспективе обращает на себя внимание предложенный Л. Демозом подход к социальной дифференциации общества на основе единой модели семейных отношений и стиля воспитания детей, выступающий в качестве альтернативы традиционным классовому и стратификационному подходам.

В целом новые измерения социально-философского и исторического анализа, открытые в исследованиях Э. Эриксона, Л. Демоза и их последователей, позволяют психо истории с 1970-х годов по наше время сохранять влияние на западную социальную мысль в ее теоретическом и прикладном измерениях.

Важной вехой развития психоаналитической социальной философии стало создание гуманистического психоанализа немецко– американским философом, психологом и социологом, одним из лидеров неофрейдизма Эрихом Фроммом (1900–1980).

Следуя реформистским идеям своих коллег Карен Хорни (1885–1952) и Гарри Салливана (1892–1949), Э. Фромм разработал оригинальное учение, синтезировав психоанализ с философскими концепциями К. Маркса, Л. Фейербаха, идеями экзистенциализма, дзен-буддизма и др.

Развивая и критически пересматривая ряд положений классического психоанализа, Фромм обратил внимание, что Фрейд и приверженцы ортодоксального фрейдизма исходили из представлений о человеке как о преимущественно закрытой системе, поддерживаемой и направляемой определенным, изначально данным набором инстинктов и влечений.

В социально-философской перспективе взаимодействие индивида с обществом при таком раскладе может быть схематично сведено к двум основным моментам: 1) общество подавляет и ограничивает индивида в тех его стремлениях, которые принципиально несовместимы с выработанными правилами и нормами безопасного коллективного существования; 2) индивид, живя в обществе, вынужден приспосабливаться к установленному в нем порядку, принося в жертву сублимации часть не приемлемых для социума желаний. Таким образом, аксиоматическим допущением психоаналитической философии 3. Фрейда выступает постулат о неизменной природе и сущности человека, которая характеризуется антисоциальной направленностью.

Человеческие отношения описываются психоаналитиками в экономических терминах, почти буквально иллюстрирующих концепцию отчуждения К. Маркса: «Поле человеческих отношений, – пишет Фромм, – во фрейдовском смысле, подобно рынку – это обмен удовлетворения биологически данных потребностей, в котором отношение с другим индивидом всегда является средством к цели, но никогда самой целью» [65] .

Э. Фромм отвергает представления, согласно которым природа и сущность человека являются биологически заданными и остаются неизменными на протяжении истории. Он подчеркивает, что тип личности конкретной эпохи становится носителем не только определенного мировоззрения, но дополнительно приобретает новые социальные потребности и качества в соответствии с развитием социально-экономической структуры, культуры и идеологии общества.

Наряду с естественной физиологической основой жизни Фромм называет следующие фундаментальные потребности человека, которые также требуют удовлетворения: 1) принадлежность к социальной общности, 2) самоутверждение личности, 3) трансцендирование (выход за пределы самого себя в науке, искусстве и любом творчестве), 4) потребность в любви (в самом широком значении этого слова), 5) потребность в авторитете и мировоззренческой ориентации (сфера идеологии и религии).

При этом Э. Фромм отмечает, что удовлетворение социальных потребностей может быть не менее значимо для людей, чем реализация биологических программ. Более того, история знает немало примеров, когда эти потребности могут вступать в противоречие с базисными инстинктами человека, даже с инстинктом самосохранения. Когда за Идею, за возможность идентифицировать себя с группой, разделяющей ту или иную систему ценностей, человек готов пожертвовать жизнью, совершив подвиг или, напротив, акт слепой, безумной самодеструкции.

Способность общества вносить коррективы в реализацию биологических программ индивидов, дополняя или изменяя их сообразно социальным потребностям, позволяет Фромму сделать вывод о том, что социум и культура создают вторую – собственно человеческую – социальную природу людей, или, иными словами, что природа человека социально-исторически обусловлена.

В контексте данных размышлений Э. Фромм разрабатывает концепцию «социального характера» как связующего звена между психикой индивида и социально-экономической системой общества. Речь идет об исторически синхронных коренных трансформациях структуры характера, которые позволяют выработать у членов одного общества сходные глубинные черты психики и личности, а следовательно, единое мировосприятие, общую систему ценностей и стратегию поведения.

Социальному характеру в концепции Фромма отводится важная роль посредника между экономическим «базисом» и идеологической «надстройкой» общества, который либо стабилизирует и укрепляет существующий порядок вещей, либо выступает катализатором социальных изменений-как эволюционных, так и революционных. Фромм подчеркивает необходимость соответствия господствующего типа социального характера и имеющихся экономических, политических, идеологических структур общества, поскольку значительно отстающее или опережающее развитие социального характера создает предпосылки для революционного (контрреволюционного) разрешения ситуации.

В своей теоретической модели Э. Фромм выделяет несколько типов социального характера с соответствующим каждому из них преобладанием определенных личных качеств и свойств: 1) рецептивный, 2) эксплуататорский, 3) накопительский и 4) рыночный. В основу данной классификации Фромм помещает способы соотнесения себя с другими людьми: 1) мазохизм, 2) садизм, 3) деструктивность и 4) автоматический конформизм. Он называет эти типы характера «непродуктивными», так как они не оставляют человеку свободы, которая для Фромма является критерием гуманизации и высшей целью развития общества. Однако вместе с тем подчеркивает, что выделение данных типов социального характера в значительной мере условно, поскольку в чистом виде ни один из них, как правило, не встречается.

Анализируяпсихологическиеосновыобщностилюдей, Э. Фромм вводит представление о наличии «социального бессознательного», выступающего неким фильтром, который препятствует выходу на поверхность недопустимых, социально не приемлемых, но имеющихся у всех членов данного общества деструктивных стремлений и побуждений. Социальное бессознательное, по Фромму, проявляется в языке, морали, религии и блокирует проявления деструктивного, агрессивного, нацеленного на уничтожение типа мышления и поведения, который он обозначил понятием «некрофилия».