Чтение онлайн

Вся наша первичная деятельность берет начало в четырех больших нервных центрах. Все, что в нас есть жизненного и динамического — наши активные желания, наши реальные побуждения, наша любовь, наши надежды и устремления, — все это берет свое таинственное начало в этих четырех больших центрах, или истоках нашего существования. Разум может лишь фиксировать то, что происходит в результате эманации динамического импульса и столкновения или сообщения этого импульса с его объектом.

Итак, мы теперь убедились, что никогда не сможем познать самих себя. Знание для психики — то же, что стрелка дорожного указателя для путешественника: просто извещение о пути, который некогда был проделан кем-то другим. Знание даже не пропорционально бытию. Человек может обладать солидными познаниями в области химии и при этом не слишком преуспевать в бытии, то есть в обыкновенной жизни. Даже те, кто познал, подобно Соломону, всю премудрость этого мира, в жизни часто оказываются не первыми, а последними. На самом деле жизнь динамических достижений — это жизнь Давида. А на долю Соломона досталось все это подытожить, завершить, а затем медленно умирать. [51]

И все-таки мы должны познавать — хотя бы для того, чтобы накопленные знания были направлены на то, чтобы научиться не знать. Высшее достижение человеческого сознания как раз и состоит в том, что с его помощью мы начинаем понимать, что нам нужно научиться не знать. То есть, иначе говоря, не изменяя окружающего мира, в то же время жить динамически, черпая из великого Истока, а не статически, как машина, управляемая головными идеями и принципами, и не автоматически, исходя из одного лишь фиксированного в нас желания. Знание должно быть наконец поставлено на надлежащее ему место в системе человеческой жизнедеятельности. Мы должны иметь глубокие знания хотя бы для того, чтобы знать, как поставить знание на свое место.

Из всего сказанного явствует новое понимание значения воспитания.

Воспитание означает приведение индивидуальной природы каждого мужчины и каждой женщины в состояние истинной полноты развития. Это невозможно сделать путем стимулирования ума. Накачивать ум образованием — роковая ошибка. Ценность имеет лишь то знание, которое сублимируется из динамического сознания непосредственно в рациональное сознание. В большинстве индивидов этого знания не хватает. Вот почему по-настоящему мудрое правительство должно было бы решительно защищать всех граждан своей страны от любых попыток привить им идеи, чуждые их природе. Каждая такая идея, не имеющая врожденного корня в динамическом сознании, не менее опасна для жизни, чем гвоздь, вбиваемый в юное неокрепшее деревце. Для большинства людей знание должно быть символическим, мифическим, динамическим. Это означает, что главную роль в любом обществе должен играть высший, ответственный, сознательный класс, а роль других, нижних, классов должна зависеть от степени их сознательности. Символы жизни общества должны быть одинаковыми и для верхов, и для самых низов, но от толкования этих символов нижние классы должны быть по возможности отстранены, с тем чтобы эта задача оставалась уделом лишь высшего, ответственного, сознательного класса. Для тех, кто не способен самостоятельно освободиться от приобретенного ими рационального сознания и усвоенных ими идей, вся эта рациональность и все эти идеи означают смерть. Это гвозди, вбитые в их руки и ноги.

Совершенно очевидно, что первоначальный процесс воспитания — ни в коем случае не рациональный, не «умственный». Когда мать обращается к младенцу, она не заставляет его напрягать свой маленький ум. Ласково уговаривая его сделать первые шаги, она не читает ему лекцию о теоретических основах науки хождения. Она просто приседает перед ним, широко расставляет руки и говорит:

— Ну-ка, маленький, иди к маме! Иди ко мне, малыш! Вот так! Иди к маме! Так! Теперь еще один шаг. Вот так, молодец! Смотрите, мой малыш топает! Так… Так… Не бойся, мой зайчик. Нет, нет, не туда — иди к маме…

Она легко придерживает его за край одежды — и малыш устремляется к ней.

— Так! Так! Какой молодец! Да ты просто чудо! Смотрите, сам пришел к маме!

Ну, разве есть в ее словах хоть какой-то рациональный, «умственный» смысл? Да ни капли! Зато присутствует ритм, и это в данном случае гораздо важнее. Мелодичная, побуждающая интонация материнского голоса непосредственно воздействует на аффективные центры ребенка, дает им одновременно превосходный стимул и превосходный урок. Сами по себе слова едва ли много значат. Хотя, конечно, это постоянное повторение одних и тех же слов формирует в конце концов смысловые ассоциации. В данный же момент эти ассоциации не имеют для ребенка никакого значения. Это повторение слов странной, пульсирующей музыкой охватывает его трепещущую душу и побуждает к действию.

Вот это и есть единственно верный способ воспитания детей — инстинктивный материнский способ воспитания. Не нужно стараться научить их думать, проникаться мыслями. Детей нужно лишь стимулировать и побуждать к динамической активности. Нужен голос, полный динамики, а не слова, полные смысла. Никакой смысл здесь не нужен. Нужны жесты, прикосновения, выражение лица, а не теории. Отбросьте любые другие идеи о воспитании детей — и уж тем более не забивайте их головы мыслями.

Если и нужно чему-то учить детей, то прежде всего тому, как двигаться. И не по каким-то там теоретическим правилам, не под диктовку ума. Это было бы просто ужасно! Нет, учить их нужно, играя с ними и поддразнивая их, злясь на них и отдыхая с ними. Ребенок должен научиться двигаться жизнерадостно, вольно и гордо. Он должен научиться полноте спонтанного движения. А научиться этому он может лишь благодаря продолжительной реакции всех центров, посредством включения всех эмоций. В то же время ребенок должен научиться держать себя в руках. Научиться сидеть тихо, когда это необходимо. Частью первой фазы воспитания является наука стоять по стойке смирно и быть физически собранным. Затем ребенок должен научиться оставаться наедине с самим собой, самостоятельно играть и развлекаться. Все эти капризные цепляния за мамину юбку должны достаточно жестко пресекаться. С самого первого дня по возможности учите ребенка пользоваться собственными силами и возможностями. Не бойтесь иногда его отталкивать. Но без пренебрежения, без негативного отношения. Играйте с ним, дразните его, катайтесь с ним по земле, как собака со своими щенками, подтрунивайте над ним, если он трусит, разыгрывайте его, ругайте, если он действительно того заслуживает или если он вас раздражает, — ибо ребенок должен научиться не раздражать других людей. А когда он по-настоящему вас разозлит, можете шлепнуть его как следует. Но всегда помните, что ваш ребенок — это отдельная маленькая душа, существующая сама по себе, и что ответственность за мудрые, теплые отношения с ним лежит на вас, взрослом.

Никогда не забывайте следить за его осанкой. Больше всего на свете требуйте от него прямой спины, гордой осанки, вольно расправленных плеч. Презирайте в нем небрежность во внешности и в движениях, унылый и неопрятный вид. Высмеивайте в нем обидчивость и слишком сильную робость.

Пожалуй, одна из величайших глупостей — заботиться о том, чтобы ребенок ваш рос «любящим». Раз и навсегда забудьте о «взаимности чувств». Но никогда не забывайте о своей собственной чести во взаимоотношениях между вами — взрослым мужчиной и маленьким существом. Но речь в этом случае идет скорее о чувстве собственного достоинства, чем о чувстве любви.

Дерево растет стройным, когда у него глубокие корни и когда его росту ничто не мешает. Любовь спонтанна, она исходит из деятельной спонтанной души. Но любовь как осознанный принцип — абсолютное зло. Точно таким же злом является и нравственность, если она основана на одних лишь идеях или на идеалах. Ребенок, если он гордое и свободное существо, что проявляется даже в его движениях и осанке, всегда будет ровно настолько нравственен, насколько это необходимо. Честь — это инстинкт, благородный инстинкт, который необходимо бережно поддерживать и сохранять. Безнравственность, пороки, преступления — все это имеет своим началом сбой в каком-то из больших первичных центров. Если хотя бы в одном из этих центров не поддерживается напряжение, необходимое и достаточное для создания полюса витального магнетизма, то физическое или психическое расстройство, или оба сразу, попросту неизбежны. То же самое относится к порокам и преступным наклонностям — результату расстройства первичной системы. Чистая совесть — это всего лишь инстинктивное приспособление души к тем или иным жизненным обстоятельствам, приспособление живое, чувствительное и деликатное. Правил здесь быть не может. А если и есть, то одно: при любых обстоятельствах и любой ценой хранить четыре первичных центра живыми, чуткими, активными и быстро реагирующими. И тогда бояться нечего. Однако мы изо всех сил стараемся, насколько это возможно, подавить оба уровня наших первичных чувств и подчинить их чему-то внешнему по отношению к ним. Мы так решительно на этом настаиваем, так отчаянно стремимся усилить верхний — душевный, или «самоотверженный», — тип поведения (жизнь в другом и ради другого), что уже вызвали повсеместный и опасный перекос в естественном развитии души.

Чувствуя этот перекос и пытаясь его исправить, мы лишь усугубляем его, все более и более подчиняя свою жизнь старым идеям любви и добра. Мы полагаем, что любовь и благие намерения все исцелят. А на самом деле любовь и благие намерения — яд, отрава для того, кто их проповедует, но еще более для того, на кого они изливаются. И все это лишь потому, что в мире уже практически не осталось спонтанной любви. Повсюду вместо любви — одна лишь воля, роковая любовь в виде воли и ненасытное, нездоровое любопытство. Чистый симпатический тип поведения в любви на самом деле уже не существует, он давно разрушен. Осталось лишь мертвое, вымученное волеизъявление.

И это еще одна из причин, по которым всеобщее обучение должно быть немедленно прекращено. Мы впали в состояние застывшей, мертвой воли. И все, что мы делаем и говорим детям в школе, направлено лишь на то, чтобы в них под видом чистой любви заморозить мертвую волю. Наш идеализм — первопричина нашей мертвой воли. Любовь, красота, благо ближнего, прогресс — вот слова, которые мы используем. Но при этом единственный востребованный нами принцип — это освященный нашим временем принцип бесплодного и бесцельного принуждения всего живого. Мы были бы рады, если бы и сама жизнь протекала по принуждению. Вот почему нужно решительно и не мешкая спасать детей от всеобщего среднего образования.

Ни одного ребенка не следует отправлять в какое-либо учебное заведение, пока ему не исполнится десять лет. Если бы мне дали такую возможность, то вот какое сообщение я отправил бы во все концы Земли:

«Родители, извещаем вас, что Государство слагает с себя всякую ответственность за умственное развитие и характер ваших детей. С первого дня наступающего года все школы закрываются на неопределенный период. Отцы, наблюдайте за тем, чтобы ваши сыновья учились быть мужчинами. Матери, наблюдайте за тем, чтобы ваши дочери учились быть женщинами.