Чтение онлайн

В повседневной жизни под давлением негативных социальных стереотипов люди утрачивают чувство ценности человеческого общения, ощущение неповторимости каждого человека и каждого мгновения человеческой жизни. Как пишет известный советский психолог А. А. Бодалев:

“В повседневных, ставших привычными для нас жизненных ситуациях, когда нет надобности глубоко проникать в смысл поведения окружающих нас людей, в истинные мотивы их действий, процесс, раскрывающий действительное психологическое содержание их поведения, свернут... Пока манера общения с другими, род занятий, качество труда, внешний облик, отклик на происходящие события, преследуемые цели, весь уклад жизни, присущие другому человеку, соответствуют образцам, которым привык следовать общающийся с ними субъект, последний обычно проявляет своеобразное “равнодушие” к психологии другого. Он, так сказать, без сомнений и доказательств полагает, что у другого человека “психология” такая же, как у него. И только когда образ жизни, манера вести себя, реагирование на происходящие события, внешний облик человека отходят от тех “образцов”, которые в глазах общающегося с ним являются выражением “нормы”, последний от регистрации внешней стороны поведения познаваемого человека переходит к психологической классификации его поступков, пытается дать им ту или иную оценку и понять этого человека как личность”.

Все теории восприятия человека человеком могут быть условно распределены на два основных направления. Первое направление рассматривает восприятие человека человеком, исходя из личного опыта и внутреннего мира воспринимающего. Воспринимающий как бы ставит сам себя на место воспринимаемого им человека, “вчувствывается” в его положение и его поведение, видит в другом человеке, то, что он сам знает, сам и испытал и пережил. Такое объяснение может быть условно названо субъективным подходом. При таком подходе значение представлений трудно переоценить. Действительно, здесь можно понять другого человека только в той мере, в какой мы себе можем его представить, создать его мысленный образ во всем его многообразии. И чем выше психоэнергетический потенциал наших представлений, тем более глубоко мы можем представить себе и понять другого человека, предсказать его поведение и его переживания.

Другой подход к объяснению межличностного или межчеловеческого восприятия можно условно назвать объективным, так как он предполагает восприятие другого человека не по отношению к себе самому, а по отношению к относительно объективным системам оценок личности. Эти системы могут быть глубоко осознанными или специально разработанными с помощью определенных научных методов, так же они могут быть переданы и сформированы с помощью механизмов подражания и внушения прямо в подсознание человека. Даже едва увидев незнакомого человека, мы автоматически оцениваем его в соответствии с имеющимися в нашем сознании, а по большей части в подсознании, стереотипами. Мы оцениваем одежду человека, характер его движений, его фигуру и осанку, его положение в сложившейся ситуации. Мы еще не успели ничего осознать, а наша психика уже сделала определенные выводы и выработала определенное отношение к данному человеку. Особое место в такой оценке занимает положение человека среди других людей. Теория, которая рассматривает восприятие и понимание человека человеком с этой точки зрения, называется теорией социальных ролей.

Как пишет А. А. Бодалев:

“С точки зрения ее создателей, каждый человек — совокупность ролей. Например, один и тот же человек может быть инженером, мужем, отцом, водителем собственной автомашины, болельщиком на стадионе, садовником в свободное время и пр. Человек — “ипостась”. Он в себе объединяет большее или меньшее количество ролей, каждая из них слагается из отдельных, характерных для нее действий. Все действия в совокупности образуют устойчивую систему. Каждая из таких систем-ролей формируется в обществе, которое создаст так сказать, “эталоны” ролей и обязательные атрибуты их. Отдельная личность, поставленная перед необходимостью принять на себя новую роль, осваивает действия, ее составляющие, и овладевает сопутствующими ей атрибутами. У людей, живущих в одном обществе, представление о содержании и форме действий носителя данной роли может стать и становится столь прочным, что они по отдельным компонентам поведения и облика человека с большой уверенностью предполагают, носителем какой роли является в данном случае этот человек, и что он в данной обстановке будет делать дальше”.

Таким образом и при таком объективном подходе представления также играют решающую роль. Однако, если при первом подходе представления о другом человеке формируются более субъективно, индивидуально и свободно, то при втором подходе эти представления формируются людьми совместно, как бы неким коллективным разумом, общим ментальным пространством, эгрегором. При этом возникают такие представления и психические явления, которые не присущи ни одному из участников этого коллектива в отдельности, т.е. в результате психического взаимодействия людей рождается как бы новая психическая сущность. Как пишет известный белорусский психолог Я. Л. Коломенский:

“...в группе у людей, во-первых, появляются и проявляются психические качества и состояния, которых прежде не было; во-вторых, группа предстает перед нами как определенная целостная структура, у которой есть свои особые качества. Вы можете прекрасно знать каждого члена группы, но о том, как они будут проявлять себя при непосредственном общении, как будет проявлять себя группа в целом, вы еще почти ничего сказать не можете. Для этого надо изучить группу как что-то целое, единое”.

С точки зрения оккультных учений, здесь проявляются некие структуры “тонких планов” или ментальных полей, которые, воплощаясь в межличностных отношениях, придают определенный смысл как самим человеческим группам, так и личности каждого человека в отдельности. Представления, определяющие ролевое поведение людей, обладают сравнительно большим потенциалом, чем все другие представления европейского сознания. Ведь именно через группу человек приобщается к той группе психоэнергетнческих процессов, которую принято называть мышлением. Психоэнергетические процессы группы, как правило, намного мощнее психоэнергетических процессов отдельных людей. Каждый человек знает это по собственному опыту: всегда легче спорить с отдельным человеком, чем с целой группой. Именно поэтому группа испокон веков являлась источником как психоэнергетической мощи человека, так и наиболее глубоких деформаций его сознания. Практически все крупные школы духовного самосовершенствования человека имеют в своем арсенале групповые психоэнергетические упражнения и методы, а в тех школах, которые утратили свои связи с духовными мастерами, групповые упражнения и методы становятся единственным источником духовной силы. Наиболее распространенными являются такие групповые упражнения, в которых участники, соприкасаясь друг с другом, образуют круг. В качестве примера такого психоэгкргетического круга можно привести следующее упражнение. Для его выполнения необходимо не менее пяти человек. Выполняется оно следующим образом.

Участники становятся в круг и берутся за руки или обнимают друг друга за плечи. В течение первых 2-3 минут они обмениваются взглядами с партнерами, ощущают свое единство, сосредоточиваются на своей симпатии друг к другу. Если у участников есть опыт медитативной практики, эта фаза может быть продлена до 5—10 минут. Затем выполняется трехкратная формула доброжелательности — вначале по отношению к группе круга, затем — по отношению ко всем окружающим, и в третий раз — по отношению ко всем живым существам в мироздании. После этого участники сосредоточиваются на том представлении, силу которого они решили развить. В таких психоэнергетических кругах могут выполняться многие медитативные упражнения, однако в любом случае вначале необходимо установить атмосферу взаимной доброжелательности, в противном случае могут возникнуть непредвиденные отрицательные результаты.

Рассматривая роль представлений в межличностных отношениях и утверждая, что психоэнергетический потенциал группы выше психоэнергетического потенциала индивида, мы имеем в виду параметры, характерные и типичные для европейской цивилизации и европейского сознания. Однако даже здесь индивидуальные различия столь велики, что изредка можно наблюдать такой психоэнергетический потенциал у отдельных индивидов, который может противостоять духовным силам целой группы. Группа как бы вливается в их духовный потенциал, присоединяется к нему, и сравнивать силу группы с силой данного индивида становится уже невозможно. Поэтому с точки зрения психоэнергетических возможностей, принципиальных различий между групповыми и индивидуальными упражнениями нет. Все зависит от конкретных особенностей индивидов и групп и конкретных ситуаций. В некоторых ситуациях групповые упражнения помогают духовному развитию личности, а в некоторых (особенно при отсутствии духовных мастеров) — мешают.

В условиях европейской цивилизации всякая группа, соответствующая принятым в обществе традициям, является частью более крупного социального образования и, в конечном счете, соединена с эгрегором европейской цивилизации. Поэтому насколько мала психологическая сила нетрадиционных групп, настолько же велика сила групп традиционных. Легко, например, находясь на одной из центральных улиц в компании своих друзей посмеиваться над нелепо одетыми кришнаитами. Однако попробуйте посмеяться над общепризнанными музыкальными кумирами или над футбольной командой своего города — вы сразу почувствуете разницу. Человек чувствует себя уверенно и получает психоэнергетическую поддержку прежде всего от “своего” круга общения: от своих друзей и близких, своих коллег, своих земляков и т.д. И получаемая им сила прямо пропорциональна его самоотождествлснию с этими группами и со своими социальными ролями в них. Такое самоотождествление или подключенность к своему эгрегору субъективно переживается человеком как чувство причастности. Речь идет не о формальной причастности только на словах, умозрительной, но именно о сущностной, психоэнергетической причастности, которую человек переживает всем своим существом и при утрате которой заболевает не только психически, но и физически. Можно выделить ряд уровней такой причастности в соответствии с ее масштабами: семейная, неформально-групповая, профессиональная, культурно-групповая, общественно-организационная, официально-государственная, национальная, идеологическая, антропологическая, космологическая, онтологическая (причастность к бытию). На каждом из этих уровней человек ощущает себя не просто обособленным и замкнутым индивидом, но и частью чего-то большего, какого-то социального образования. И как часть этого образования он совершает поступки, которые выходят за рамки его сиюминутных индивидуальных потребностей. Мужчина и женщина, которые воспринимают друг друга как “свою половину”; спортсмен, который отдает все свои силы, отстаивая честь своей команды; солдат, защищающий свою родину, и святой, идущий на муки за веру — вот различные примеры единого феномена причастности.

Таким образом, если восприятие человека человеком рассматривать как первый этап общения, то возникновение межличностных отношений, формирование определенных позиций друг по отношению к другу, понятие связанных с этими позициями ролей и образование группы — это второй этап общения. По своей глубине общение может быть условно разделено на следующие уровни: случайное общение в стихийно возникающих группах (очередь в магазине, пассажиры в одном купе и т.д.); приятельские отношения в группах по интересам (болельщики, участники танцевального вечера, коллекционеры и т.д.); товарищеские отношения людей, объединенных общей целью деятельности; дружба; любовь. Способность человека к глубоким отношениям, к любви зависит как от уровня развития самого человека, так и от психологической атмосферы среды, в которой разворачивается общение. Причем, личность и соответствующая ей среда взаимно притягиваются и формируют друг друга. Особое значение при этом имеет детский и подростковый возраст. Структуры психики и способность к любви, которые формируются в этом возрастном периоде, в дальнейшем изменить очень трудно, почти невозможно. Поэтому детство — лучший возраст для развития доброжелательности, а отрочество — лучший возраст для развития способности к любви.

Не следует забывать, что любовь между мужчиной и женщиной — это лишь одно из проявлений любви, и причем самое сложное и труднодоступное. Самое уязвимое для деформаций, грубости, деградации. Вместе с тем, и другие проявления любви часто становятся в условиях европейской цивилизации объектом психоэнергетической эксплуатации. Поэтому способность к любви предполагает не только тепло и внимание к любимым существам, но и контроль над ситуацией, в которой это чувство рождается и раскрывается; способность управлять связанными с ней событиями. А для этого нужна духовная сила. Поэтому любовь не только дает человеку силы, но и требует от него проявления сил и способности правильно эти силы использовать. В этом, пожалуй, самый главный парадокс любви — сочетание силы и нежности.