Чтение онлайн

— Плохая примета, — буркнул Эриас.

— Что — смотр войск?

— То, что вы вызвали лишь меня и военного советника. Что случилось?

— Проникновение за нашу границу, здесь — в северных горах. Ты еще не откачивал магию из точек привязки защитного полога страны?

— Нет, я только сделал расчеты. Кстати, они у меня с собой.

— Не сейчас: с минуты на минуту появится военный советник, а я не хочу нервировать его раньше времени сообщением о намерении ослабить защиту страны. Нервный полководец — это слишком опасный объект. Раз ты еще не брал магию из точек привязки, то соседи никак не могли ощутить колебание магии защитного поля, так что же им здесь понадобилось, а? Через визор не удается точно определить место, где побывал враг, поэтому перенесемся в горы и на месте определим, что произошло. На пару порталов остатков моей личной магии хватит.

Главному советнику это высказывание не понравилось. Известно, что природная магия драконов лишь частично уходит на пополнение общей магической ауры его земель, а остальное образует личный магический резерв, который дракон использует для собственных нужд.

— Вам стоило бы полностью перекрыть отток своей магии в ауру, — заметил Эриас, — это сделало бы вас сильнее перед лицом врагов.

— А в моей стране усилило бы и без того тяжелый кризис. Брось, Эриас, лично на меня сейчас никто нападать не будет — полгода такой малый срок, что все соседи просто подождут. Поэтому меня так и удивил сегодняшний прорыв: интересно, кому это так не терпится по моей земле походить, что он тратит прорву магии на минутный визит.

— Обождутся они все, — зло сказал главный советник. — Полгода нам хватит! Лера вам поможет. Она удивительно работоспособная женщина: быстро читает, делает верные выводы, задает точные вопросы и действительно чего-то придумывает, в блокноте своем строчит что-то. Вы знаете, на нее отреагировала магия, когда я зачаровывал ваш меч.

— Эта ненормальная приложила руку к магии моего меча?! — аж подскочил на месте Гленвиар. — Я теперь побоюсь к нему прикоснуться!

— Все в порядке с вашим мечом, я проверил силы Леры — она не колдунья, а лишь носитель магического гена. Так часто бывает в одаренных семьях: один ребенок из десяти рождается колдуном, а остальные взаимодействовать с магией не могут, но способны передать этот дар своим потомкам. Вот сын Леры наверняка колдуном будет, я еще на Земле при прикосновении к нему сразу почувствовал скрытую силу.

— Тебе Асира в учениках не хватает? — хмыкнул Гленвиар.

— Асир мечтает вернуться к себе в село и работать там, он терпеть не может столицу, не любит шумные города. А мне хотелось бы оставить свою лабораторию тому, кого я сам выучил.

— Крепко ты надеешься на эту Леру, раз ее умирающего сына уже в ученики к себе записал, — поморщился Гленвиар.

— А в вас она не вызвала надежд?

«Хороший вопрос! — хмыкнул про себя Гленвиар. — Много злости она во мне вызвала — это без сомнений. Что же касается надежд… Она не лгала на нашей последней встрече, а ее разговоры и вопросы настолько странны и необычны — не знаешь, что и подумать. Она сама, кажется, верит в то, что может сделать мой предстоящий брак счастливым, а такая вера заразительна. Ну, если счастливым не сделает, то с ума сведет точно своими „приёмчиками“ и невозможными вопросами. А уж как она моего внутреннего зверя с первого мгновения взбаламутила — словами не передать! Я до скончания дней буду помнить тот ее замах рукой с намерением ударить при первой встрече, когда она поднялась с колен. Тогда даже подумал на миг, что сменить ипостась и выпустить крылья дракон сможет не от великого счастья, а от безмерной ярости: никто и никогда не смел так противостоять ему! Ох, и побесился я в последние дни из-за этой Леры, перед своими людьми неудобно: разъяренный дракон в самом невинном их жесте начал видеть вызов, а эта ведьма иномирная так и продолжает смотреть на меня без страха и покорности, лишь ухудшая положение дел».

Он ответил на вопрос советника так:

— Она странная. За все сто лет не встречал такой женщины. Когда впервые увидел ее в тех брюках — подумал сперва, что парень: щуплый, маленький заморыш с хвостиком торчащих светлых волос на голове и диковинными стеклами на лице. Не понимаю, зачем она сознательно доводит меня до белого каления при каждой встрече. Тебе не говорила?

— Нет, да я и не спрашивал. Раз специально злит вас — в этом есть резон, у нее свои методы сделать вас счастливым, а я привык доверять профессионалам и не вмешиваться в их работу.

— Может, ее методы заключаются в том, чтобы свести меня с ума? Идиоты все поголовно счастливые, с их лиц никогда не сходит блаженная улыбка. — Гленвиар хмуро посмотрел на Эриаса: — Мне не нравится появившееся на твоем лице задумчивое выражение!

Главный советник рассмеялся. В двери влетел его коллега, широкоплечий высокий мужчина в желто-черном военном мундире с золотыми позументами.

— По какому поводу веселье? На нас уже напали? Можно приступать к активным действиям, а не томиться в ожидании атаки? — пророкотал Селиан густым басом.

— Погоди, Изумрудный еще не успел провести через свой Совет новый закон о военнопленных, — охладил его пыл Эриас.

— Что за закон?

— Военнопленными в Изумрудной стране теперь будут считаться все люди, попавшие в плен захватчикам, в том числе и мирное население, — негромко просветил Гленвиар. — То есть все жители оккупированных земель попадут под юрисдикцию военных судов, их смогут казнить без суда и следствия, пытать, отправлять на бесплатные бессрочные работы, переселять куда угодно, а все их личное имущество будет конфисковано.

Лицо Селиана исказил священный ужас. Он хрипло произнес:

— Но это же, по сути, возрождение рабства, а оно запрещено общемировой конвенцией тысячу лет назад! Солдат дает присягу, он знает, чему посвятил свою жизнь и что ждет его в случае плена, его личное имущество — только то, что при нем, а какое отношение к военнопленным имеют фермеры и рабочие? Женщины и дети?!

— Пока общемировой Совет Драконов будет собираться и решать вопрос о подмене терминов, от моей страны мало что останется, — тихо ответил Гленвиар. — Изумрудный не забыл и не простил моему народу то, что во время двух прошлых войн в каждом поселении его встречали с оружием в руках все до единого, включая стариков, женщин и подростков.

— Он жестокий повелитель, и это всем известно, — пожал могучими плечами Селиан.

— Я вызвал вас не для того, чтобы обсуждать будущее, а чтобы разобраться в настоящем. Селиан, твоя феноменальная память способна удерживать в своих недрах немыслимое количество данных, так что о нападениях, диверсиях, провокациях ты помнишь всё до мелочей. Скажи, сколько раз за последнее время случались мелкие нарушения наших границ?

— Какой период времени вас интересует, повелитель?

— Скажем, десять лет.

— Нарушения границ начали фиксироваться только три года назад, до того было тихо. Известно о семи нарушениях. Показать на карте места прорывов?

Военный советник широко шагнул к стене с большой картой Золотой страны и споро воткнул в нее семь красных флажков. Гленвиар с Эриасом присвистнули.

— Не мне одному кажется, что эти точки образуют круг? — уточнил Эриас. — Селиан, вы почему не сообщили об этом факте раньше?!

— Я как-то не заметил упорядоченности в расположении точек, — почесал в затылке бравый вояка. — Вот если бы били всегда в одно место — тогда это имело бы значение, надо было бы там защиту укреплять, а так — щупают со всех концов, и бог с ними. И почему круг? Вот тут дырка получается приличная, и тут тоже, — указал он на два пустых места на воображаемой окружности.

— Тут дырки уже нет — это место сегодняшнего прорыва, по поводу которого я вас собрал, — возразил Гленвиар. Голос его звучал сипло и глухо. Он воткнул красный флажок в середину первого разрыва между равномерно расположенными по кругу точками. — И в этом месте тоже нужно поставить флажок. — Гленвиар заполнил последнюю «пустоту».

— Но эта точка лежит не на границе, — нахмурился Селиан.

— Это место гибели моего отца.

В северных горах дул ледяной порывистый ветер, сбивая с ног трех наглецов, решивших бросить ему вызов, появившись из портала на краю одного из плоскогорий. В отличие от теплой весенней погоды у подножия гор, здесь лежал искрящийся на солнце снег, местами сменявшийся гладкой и прозрачной, как стекло, наледью.