Чтение онлайн

Сочетание этих переменных позволило автору выявить 4 группы молодых людей (кластера) с разным представлением о психологической безопасности.

Первый кластер включал в себя 56 (28 %) респондентов, представления которых характеризовались позитивным отношением к миру, себе, другим; активностью в преодолении тяжелых жизненных ситуаций, а также достаточно высокой оценкой безопасности окружающего мира. Так, респонденты первого кластера были уверены, что человек может контролировать свою жизнь, свободно принимать решения, иметь ценностные установки и воплощать их в жизнь. Они характеризовались высокой осмысленностью жизни и волевой саморегуляции, жизнестойкостью, автономностью, уверенностью в своих силах, способностью справляться со стрессом, эффективно работать, не теряя душевного равновесия. Жизнь представлялась им интересной и эмоционально насыщенной. Они были креативны, чувствительны к своим желаниям и потребностям, не подменяли собственные вкусы и оценки внешними социальными стандартами, имели хорошо осознаваемую позитивную Я-концепцию, являющуюся источником адекватной самооценки. Это позволило автору охарактеризовать их как людей с благоприятным представлением о психологической безопасности.

Второй кластер включал в себя 48 (24 %) респондентов, их представления характеризовались позитивным отношением к миру, себе, другим; при этом у них была достаточно низкая активность в преодолении тяжелых жизненных ситуаций и низкая удовлетворенность безопасностью окружающего мира. Качественный анализ результатов позволил Ю.К. Дугановой заключить, что респондентам данного кластера свойственны, с одной стороны, уверенность в себе, самоуважение, социальная зрелость, с другой – чрезмерная требовательность к себе, которая может обернуться самообвинением и, как следствие, неуверенностью в преодолении жизненных трудностей. Респонденты второго кластера при достаточно выраженной осмысленности жизни обладали неплохой силой воли, чтобы построить жизнь в соответствии со своими целями и представлениями о ее смысле, характеризовались высокой реализацией внешних ценностей, развитой волевой саморегуляцией, высоким уровнем жизнестойкости, самоэффективности и автономности.

Третий кластер включал в себя 68 (34 %) респондентов. Их представления характеризовались негативным отношением к себе и другим, низкой активностью в преодолении жизненных трудностей на фоне достаточно высокой удовлетворенности безопасностью окружающего мира. Высокая удовлетворенность жизнью в сочетании с низкой активностью и неблагожелательным отношением к себе и другим свидетельствовали о недостаточной рефлексии в отношении актуальной ситуации, что делало представителей данного типа наиболее уязвимыми к различного рода неблагоприятным воздействиям. Респонденты третьего кластера характеризовались низкой осмысленностью жизни, верили в возможность контролировать события собственной жизни, но при этом считали, что часто жизнь человека неподвластна сознательному контролю, а свобода выбора иллюзорна, поэтому бессмысленно что-либо загадывать на будущее. Они были не способны к достижению внешних ценностей, свою жизнь считали неинтересной, эмоционально бедной, проявляли низкую жизнестойкость и самоэффективность.

Четвертый кластер включал в себя 27 (14 %) респондентов, характерными качествами которых были негативное отношение к миру и низкая удовлетворенность его безопасностью в сочетании с представлениями о своей достаточно высокой активности в преодолении жизненных ситуаций. Респонденты данного кластера были активны, но результат их активности не приносил им удовлетворения, поскольку они не верили в справедливость мира, что не позволяло им эффективно преодолевать опасности. Респонденты четвертого кластера характеризовались как люди, убежденные в том, что человек может контролировать свою жизнь, свободно принимать решения и воплощать их, но при этом не обладали развитой волевой саморегуляцией. Они средне осмысливали жизнь, плохо реализовали внешние ценности, были малоэффективны, недостаточно жизнестойки и автономны.

На основании использования Ю. К. Дугановой кластерного анализа и критерия Н – Крускала – Уоллиса было выявлено, что у респондентов с разными представлениями о психологической безопасности есть общие переменные в структуре личностных особенностей, а именно значимость внешних ценностей, волевая саморегуляция, эмоциональная насыщенность жизни, спонтанность и автономность, что свидетельствует о достаточно «инвариантной» структуре их личностных особенностей. «Однако, в отличие от структур личностных особенностей молодых людей с неблагоприятными представлениями (2, 3, 4-й кластеры) о психологической безопасности, в структуру личностных особенностей молодых людей с благоприятным представлением о психологической безопасности (1-й кластер) вошла такая переменная, как контактность, связанная с адаптивностью человека к социальной среде, стремлением строить взаимоотношения с окружающими людьми на основании прочных, близких, доброжелательных межличностных отношений, гибкостью, открытостью новому опыту, со способностью менять свои привычки, мнения, планы, убеждения, готовностью к сотрудничеству, что позволяет отстаивать свои интересы и пристрастия, не входя в конфликты с окружающими, и в конечном итоге определяет психологическую защищенность субъекта, его возможность преодолевать опасные, трудные жизненные ситуации.

В факторные структуры молодых людей с неблагоприятными представлениями о психологической безопасности вошел такой показатель, как «значимость внутренних ценностей». <Однако эти> внутренние ценности не удовлетворены, поэтому высокозначимы в структуре личностных особенностей. Полученные результаты согласуются с теорией самодетерминации… согласно которой большая выраженность внешних или внутренних ценностей связана со степенью удовлетворения базовых психологических потребностей личности (в том числе потребности в безопасности). Нужно отметить, что удовлетворение этих потребностей… ведет к личностному развитию и психологическому здоровью.

Сравнительный анализ структур личностных особенностей респондентов с благоприятным и неблагоприятным представлением о психологической безопасности позволяет заключить, что в структуре респондентов с благоприятным представлением о психологической безопасности (1-й кластер) наиболее пропорциональное соотношение характеристик, относящихся к разным составляющим субъектности. Структуры личностных особенностей, полученные в группах респондентов с неблагоприятными представлениями о психологической безопасности (2, 3, 4-й кластеры), характеризуются меньшим количеством факторов и меньшим количеством переменных, вошедших в них»..

В результате проведенного Ю. К. Дугановой исследования было установлено, «что психологическая безопасность может быть связана, прежде всего, со способностью человека к самосовершенствованию, гибкостью и «изменчивостью» в соответствии с условиями внешней и внутренней среды, что позволяет преодолевать угрожающие влияния… Именно позитивное отношение к себе и другим людям и высокая социальная активность, а следовательно, открытость новому опыту, активность во взаимодействии, в контексте сложных, опасных, угрожающих ситуаций является главной движущей силой, способствующей развитию человека, его стремлению к раскрытию способностей и усилению своих возможностей, к большей эффективности, зрелости и конструктивности, что определяет психологическую безопасность субъекта» (Ю. К. Дуганова (1997)).

Итак, с точки зрения субъектного подхода (в котором подчеркивается роль личности и способностей человека в обеспечении своей защищенности) представления о психологической безопасности оказывают непосредственное влияние на специфику и результативность деятельности человека в трудных ситуациях. Под представлением о психологической безопасности понимается субъективный образ жизненных условий, возникающий на основе оценки их опасности/безопасности, отношения к этим условиям, готовности к их преодолению (Дуганова Ю. К. Личностные особенности молодых людей с разными представлениями о психологической безопасности: автореф. дис. … канд. психол. наук. Ростов-на-Дону, 2014. 24 с. – URL:.

Исследованиями Ю. В. Быховец, А. Л. Журавлева, Н. Е. Харламенковой, Н. В. Тарабриной, Е. Н. Дымовой и других обозначены векторы современных исследований содержательных аспектов понятия «безопасность», его взаимосвязь с рядом психологических категорий – гендером, возрастом, статусом, социальными ролями и опытом.

Так, в частности, в исследовании Н. Е. Харламенковой и соавт. отмечается, что на представления о психологической безопасности влияет регламентация социальных ролей. Исследователи утверждают, что они амбивалентны: «состояние, в котором находятся солдаты срочной службы, можно рассматривать как неоднозначное: с одной стороны, его можно оценивать как стрессовое, а с другой – как мобилизующее силы, требующее от человека демонстрации выносливости, жизнестойкости, стрессоустойчивости…» [1] .

Помимо этого на представления о безопасности влияет возраст, так Н. Е. Харламенкова, опираясь на субъектно-деятельностный подход и принцип детерминизма, исследовала представления людей разного возраста о психологической безопасности и их переживания опасности/ безопасности (Харламенкова Н.Е. Научные основания и теоретико-эмпирическое переосмысление принципа детерминизма в субъектно-деятельностном подходе // Психологический журнал. – 2001. – Т. 34. – № 2. С. 17–28).

Используя в исследовании опросник «Суверенность психологического пространства» (СПП) С. К. Нартовой-Бочавер; тематический апперцептивный тест Г. Мюррея в его значительной модификации; авторскую анкету (состоявшую из списка 60 слов-дескрипторов, наиболее часто ассоциирующихся со словом «безопасность»), она установила, что чаще всего безопасность понималась как «внутренний комфорт» или спокойствие, тепло (эта ассоциация была названа ею пассивной); далее по степени убывания (частоты ассоциаций) шли «защищенность», т. е. наличие границ; «внешний комфорт»: дом, семья, друзья и т. п.; «активно достигаемый внутренний комфорт», или прояснение, знание и др. Реже безопасность интерпретировалась как порядок, контроль, соблюдение норм и правил (см. табл. 2).